Юлия Друнина – И откуда вдруг берутся силы… (страница 27)

Бешусь, тоскую, схожу с ума. А небо серо, на сердце серо, Бред карантина – тюрьма, тюрьма…» Перо гусиное он отбросил, Припал лицом к холодку стекла… О злая Болдинская осень! Какою доброю ты была — Так много Вечности подарила, Так много русской земле дала!.. Густеют сумерки, как чернила, Сгребает листья ветров метла. С благоговеньем смотрю на степи, Где он на мокром коне скакал. И снова дождик, и снова стрепет — Седой, все помнящий аксакал.

«А я для вас неуязвима…»

А я для вас неуязвима, Болезни, Годы, Даже смерть. Все камни – мимо, Пули – мимо, Не утонуть мне, Не сгореть. Все это потому, Что рядом Стоит и бережет меня Твоя любовь – моя ограда, Моя защитная броня. И мне другой брони не нужно, И праздник – каждый будний день. Но без тебя я безоружна И беззащитна, как мишень. Тогда мне никуда не деться: Все камни – в сердце, Пули – в сердце…

Памяти Вероники Тушновой

Прозрачных пальцев нервное сплетенье, Крутой излом бровей, усталость век, И голос – тихий, как сердцебиенье, — Такой ты мне запомнилась навек. Была красивой – не была счастливой, Бесстрашная – застенчивой была… Политехнический. Оваций взрывы. Студенчества растрепанные гривы. Поэты на эстраде, у стола. Ну, Вероника, сядь с ведущим рядом, Не грех покрасоваться на виду! Но ты с досадой морщишься: «Не надо! Я лучше сзади, во втором ряду». Вот так всегда: ты не рвалась стать «первой», Дешевой славы не искала, нет, Поскольку каждой жилкой, каждым нервом Была ты божьей милостью поэт. БЫЛА! Трагичней не придумать слова, В нем безнадежность и тоска слились. Была. Сидела рядышком… И снова Я всматриваюсь в темноту кулис. Быть может, ты всего лишь запоздала И вот сейчас на цыпочках войдешь, Чтоб, зашептавшись и привстав, из зала Тебе заулыбалась молодежь… С самой собой играть бесцельно в прятки, С детсада я не верю в чудеса: Да, ты ушла. Со смерти взятки гладки.