Натертая воротом грубым,
И улыбка,
И скулы высокие эти…
Ах, комдив! Нет без горечи
Счастья на свете!..
А жена никогда
Ни о чем не спросила,
Потому что таилась в ней
Умная сила,
Потому что была
Добротою богата,
Потому что во всем
Лишь война виновата…
Чутко замерли флейты,
Застыли валторны,
И молчали, потупясь,
Две женщины в черном.
Только громко и больно
Два сердца стучали
В исступленной печали,
Во вдовьей печали…
«Дочка, знаешь ли ты, как мы строили доты?…»
Дочка, знаешь ли ты, как мы строили доты?
Это было в начале войны, давно.
Самый лучший и строгий комсорг – работа
Нас спаяла в одно.
Мы валились с ног, но, шатаясь, вставали —
Ничего, что в огне голова.
Впереди фронтовые дымились дали,
За плечами была Москва.
Только молодость не испугаешь бомбежкой!
И, бывало, в часы, когда небо горит,
Мы, забыв про усталость, с охрипшей
гармошкой
Распевали до самой зари.
Эти ночи без сна, эти дни трудовые,
Эту дружбу забыть нельзя!
Смотрит дочка, расширив глаза живые,
И завидует вам, друзья,
Вам, простые ребята из комсомола,
Молодежь фронтовой Москвы.
Пусть растет моя дочка такой же веселой
И такой же бесстрашной, как вы!
А придется – сама на нее надену
Гимнастерку, и в правом святом бою
Повторит медсестра комсомолка Лена
Фронтовую юность мою.
Мать
Волосы, зачесанные гладко,
Да глаза с неяркой синевой.
Сделала война тебя солдаткой,
А потом солдатскою вдовой.
В тридцать лет оставшись одинокой,
Ты любить другого не смогла.
Оттого, наверное, до срока
Красотою женской отцвела.
Для кого глазам искриться синим?
Кто румянец на щеках зажжет?
…В день рожденья у студента-сына
Расшумелся молодой народ.
Нет, не ты – девчонка с сыном рядом,
От него ей глаз не оторвать.
И случайно встретясь с нею взглядом,
Расцвела, помолодела мать.
«Нет, это не заслуга, а удача…»
