Юлия Домна – Функция: вы (страница 92)

– Дура… – прохрипела Шарлотта, – нашла кого слушать… этот сопляк…

Вес Ариадниной стопы перекатился на носок, и Шарлотта заклокотала, беспомощно вцепившись в ее сапог.

– Быстрее.

Влад дернулся вдоль стеллажа. Ника потянулась следом, проминая полку. Энтроп заметил это, ошпаренно отпрянул. Ника повторила за ним, как на поводке. Ариадна выстрелила. Мне заложило уши. Влад сгорбленно рванул ко мне.

– Малой!

Он дернул меня за локоть и потащил к коридору. Другая ника, охранявшая проем, беспокойно крутила головой. Мы забуксовали. Влад выругался и пропихнул меня в зазор сбоку. Я запутался в шторе. Позади грохнул выстрел. Энтроп вскрикнул и вывалился в коридор.

– Дрянь, дрянь, дрянь! Почему меня все время пытаются убить?!

Дверь туалета была распахнута. В нем горел свет. На пороге я увидел окровавленные ножницы и ботинок. Ноги в нем не было. Ее вообще больше не было. Разодранная штанина лежала в луже, как ленточный червь. Но туловище еще сохранилось. Оставалось узнаваемо. В колыхающейся, как желе, крови оно трещало и разламывалось само по себе.

На секунду Влад тоже застыл, бессильный перед происходящим. Затем швырнул меня в кладовку. Этого было достаточно, чтобы я отмер, но мало и поздно, чтобы перестал видеть. На полу. На стенах. С закрытыми глазами.

– Малой! Ну же! Не отключайся!

Энтроп включил свет, запер дверь и, прильнув ко мне, встряхнул за плечи.

– Как сделать так, чтобы ты исчез из системы? – прохрипел я.

Влад стиснул зубы:

– Да как обычно. Только наизнанку. Нам нужен симбиоз.

Он отпрянул и яростно зашарил по кладовке. Я уперся ладонью в стену, чтобы оставаться на ногах.

– Но симбиоз передаст твой маркер…

– Ты плохо учил матчасть.

На пол валились пустые картонные коробки – комнатка была заставлена ими почти целиком. Под потолком качалась тусклая голая лампочка.

– Симбиоз передает мой маркер, потому что атра-каотика передает мой маркер. Потому что моим милым добрым друзьям, пока я пожираю их, нечем мне ответить. Но ты, малой, – о, ты…

– Влад… Я даже не пытаюсь понять…

Энтроп заглянул в коробку, отшвырнул ее, взялся за следующую.

– Ты – синтроп. Ты – Дедал. Вершина пищевой цепочки. Если мы вступим в симбиоз, твои маркеры перекроют мои, твой микробиом проберется в мой, и так я тоже на какое-то время стану Дедалом. Еще я получу доступ ко всем твоим-его-вашим связям, что, скорее всего, расплавит мне мозг быстрее, чем его сожрет твоя атра-каотика-сумма, а моя, психанув, снова начнет всех убивать. Однако… – Энтроп рыкнул и вдруг смёл ряд коробок. – Нам бы только добраться до вашего межпространственного магического домика, не так ли? Внутри эти твари не смогут нас достать?

В дверь поскреблись. Влад застыл, уставившись на ручку. Из щелей потянуло вкрадчивым стрекотанием. Что-то громоздкое прижалось к дверному полотну снаружи, и дверь всей своей поверхностью издала протяжный скрип.

– Что ты делаешь? – пробормотал я.

Влад отвернулся от коробок. Его взгляд остановился на швабре, упал в ведро.

– Ищу, чем проткнуть тебе сонную артерию. Прости, но это самый быстрый путь.

Он метнулся к швабре, выдернул ее из держателя. Лохматая насадка брызнула водой. Влад перевернул ее, пристально осмотрел поникшую голову, а затем размахнулся и разбил швабру об стену.

Я прикрылся локтем. Что-то отчетливо звякнуло об пол. Влад нагнулся, подбирая, и в тревожном, множащем тени девятиваттном свете тускло блеснул металл. Я увидел петлю, вероятно служившую в насадке креплением. Влад держал ее за длинный острый ус.

– Подойдет, – резюмировал энтроп и развернулся ко мне.

Я подтянулся, сообразив, зачем ему эта штука:

– Погоди. Ты серьезно? Ту самую сонную артерию? Которая в шее?

Влад всплеснул руками:

– Поверь, я тоже хочу свечи, массаж и вино! Но на это нет времени. Придется по старой-доброй классике: кровавый ритуал с девственником в центре событий.

– Но шея… – Я попятился, он сделал шаг навстречу. – Может, не знаю, руки, вены там…

В дверь что-то всадили, выдернули с щепками. Косяк задрожал.

– Занято! – рявкнул Влад через плечо.

Где-то снаружи Ариадна снова выстрелила. В ушах гудело, как в турбине.

– Не дергайся. – Энтроп зажал меня в угол. – Мне нужно хорошенько прицелиться. Миллиметрик не туда, я застряну где-нибудь в яремной вене, и тогда они скормят меня своим лысым уродливым сестричкам раньше, чем мы преодолеем гематоэнцефалические барьеры друг друга. А ты еще и кровью истечешь.

– Я в любом случае ею истеку!

– Эй! – Он придавил мне шею предплечьем. – Ты – мой единственный шанс. Доверься мне, хорошо? Я не собираюсь умирать. Не так. Не сегодня. Значит, и ты не умрешь. Мы взобьем это дерьмо в шоколадный мусс. Просто – не дергайся. Договорились?

Я вымученно кивнул. Убедившись, что мы поняли друг друга, Влад отстранился, вытянул левую руку и с размаху загнал острый конец петли себе в ладонь. Я застыл. Он подцепил крючок, выдернул, как штопор из бутылки, и вогнал железку еще раз. А затем еще, пару-тройку раз. Энтроп кромсал себе руку обстоятельно, не морщась, а черная кровь заливала ладонь, сочилась сквозь пальцы и капала на пол.

Ники стрекотали. Петли звенели. Дверь бороздили по всей длине. Придерживая окровавленную ладонь на весу, Влад снова приблизился. Я не сопротивлялся. Он отвел мне голову, открывая шею, прощупал под ухом и челюстью, там, где на нажим отзывался пульс:

– Стисни зубы. Напрягись. Да, вот так. Готов? На счет три. Раз…

И он ударил. Без «двух». Петля звякнула об пол. Ноги подкосились, но, навалившись всем телом, Влад крепко припечатал меня к стене. В шее пульсировал, ища брешь, горячий поток крови. Энтроп зажал его раненой ладонью, мешая свою кровь с моей.

– Скоро все закончится. Будет хорошо. Ты, главное, дыши. Давай дыши, разгоняй кровь. Тут я без тебя не справлюсь.

Из-за его плеча я видел, как трясло дверь. Стена крошилась от тяжелых, не разменивающихся на предупреждения ударов. Я зажмурился, пытаясь дышать. Стрекот, и выстрелы, и гул крови смешались в единую грохочущую карусель.

Влад дернулся. Я открыл глаза. Присогнувшись, он уперся свободной рукой в стену. Ники по-прежнему высаживали дверь. Энтроп больно сжал мне шею, и я понял, что он вот-вот упадет.

– Не отпускай, – прохрипел он.

– Что?

Его рука сорвалась. Влад сложился пополам. Едва соображая, я зажал шею ладонью и почувствовал собственный пульс. Он вытекал мне в ладонь.

Энтроп упал на колено. Дверь грохотала, срывая петли. Внутри меня щелкнул и запустился какой-то таймер. Еще пять секунд, понял я, и Владу конец. Четыре – ничего не получилось. Три – это моя вина, это я сказал Ариадне остановиться. Два – нет, нет, пожалуйста, господи, ну пожалуйста…

Один.

Я вдруг перестал слышать.

Это было странное, мягкое чувство. Меня обволокло тишиной, как облаком, как опиумным туманом. Потом я вдохнул, услышал, что вдохнул, – но тишина и мягкость не рассеялись.

– Мне не больно, – понял я, медленно сползая по стене.

– Комплимент от шефа, – просипел Влад.

На пол плюхнулся кусок штукатурки, взвив пыльное облачко. Но дверь стояла неподвижно, как плита. Ники больше не рвались внутрь.

Я отпустил шею, посмотрел на ладонь, кровавую, липкую, и вдруг не увидел в ней ничего драматичного. Влад рядом сосредоточенно изучал пол.

– Ты в порядке? – спросил я.

Он мотнул головой:

– Дай пару минут.

Я рассеянно кивнул, откинулся на стену и прикрыл глаза. Иди, пробивался сквозь опиумную мягкость голос разума, ты должен идти. Но пара минут вдруг показалась мне заслуженной роскошью. Учитывая дыру в шее и прочие обстоятельства. Пара минут без тяжести, без боли, когда я сидел и просто ждал. Не знаю, чего. Наверное, Ариадну. Наверное, я хотел, чтобы она пришла и сказала, что все отлично, и мы справились, и то, что казалось невозможным, очень даже возможно, если быть молодцом. Господи, вдруг понял я. Как же мне хотелось, чтобы она сказала что-то подобное.

Но Ариадна не сказала. Она вообще не пришла. Я открыл глаза:

– Откати обратно.

– Чего?..