Юлия Домна – Функция: вы (страница 89)

Признайся, вдруг вспыхнуло у меня в голове, большими плакатными буквами. Это то, что нужно тебе, что нужно ей, это решение всех проблем – простой и честный разговор. Он вернет тебе два года жизни. Он возместит ей два года смерти. Все будут счастливы.

– Мы… – Я стиснул априкот в кармане. – Дело в Минотавре. Он как всегда, но ничего страшного. Пойдем. Не хочу оставлять их одних.

Ариадна не ответила, и в ненавистно естественном одиночестве я перешел дорогу. Мне стоило снова к нему привыкать.

Когда я открыл дверь, над головой громко звякнул колокольчик. Магазин оказался больше, чем выглядел снаружи, и светлее. Повсюду горели подвесные бумажные фонарики. Поперек зала стояли два низких длинных стеллажа, полных конфет, сухофруктов и коробок шоколада. В полупрозрачных секциях у стен хранились развесные зерна и чай, а на широкой кассовой стойке тянулись вертушки с открытками и конфетами, все, как одна, стилизованными под тыквы. Одна из них сейчас была опрокинута. Шарлотта сидела в разбросанных тыквах, полуобморочная, припав затылком к стойке. За левую руку ее держал Влад. За правую – побелевший от ужаса парень в рабочем фартуке бордового цвета.

– …соли? Табак? – напирал на него энтроп. – Что сейчас помогает девушкам прийти в себя?!

Шаря свободной рукой в аптечном ящике, парень раскидывал по полу пластыри и ватные диски.

– Лучше скорую, – бормотал он. – Давайте вызовем скорую.

– Не надо скорую, – приблизился я.

Шарлотта резко подалась вперед:

– Вот-вот вырвет… мне… мне надо в туалет…

– Да, да, конечно… – пролепетал продавец. – Сейчас. Держитесь.

Она поняла это буквально и вцепилась в него, как кошка в дерево. На пару секунд парень предсказуемо впал в ступор. Затем режим «девушка в беде» совершил полный круг кровообращения, омыв мозг, и он поднял Шарлотту на руки.

Влад следил за ними со сложным выражением лица. Парень подался к бордовой шторе справа от кассы, прикрывающей дверной проем.

– Там… там подсобка, и уборная, и…

Энтроп молча прошел следом и, отдернув штору полностью, некоторое время наблюдал за происходящим. Я слышал возню, гудение открытого крана и утробные, пустые спазмы тошноты. Влад задернул штору и вернулся ко мне, попутно набирая себе шоколадно-тыквенный букет.

– Что-то не так, – поведал он, вывалив всю охапку на стойку. – Ей не должно быть так плохо.

Я рассеянно водрузил рядом собранные с пола тыквенные леденцы:

– Эдлена говорила, ей нужна медицинская помощь.

– Да она так на каждый перитонит говорит.

– И правильно! Ты в курсе, что от перитонита люди умирают?

Энтроп сорвал упаковку с шоколадки и мрачно сунул половину в рот.

– Влад! – воскликнул я. – У нас был уговор! Она должна дожить до момента, когда Минотавр проснется!

– Ой, ну надо же! – прожевав, возмутился энтроп. – И кто тебе такую светлую мысль подкинул?!

Он сунул в рот вторую половину шоколадки и зажевал ожесточеннее прежнего.

– Укольчик свое дело сделал. Цацки подуспокоились. Я все еще держу ее опиоидную систему, потому что в мозгу это надолго, но в остальных частях тела мы больше не вместе. Даже если у нее открылось новое кровотечение, машери не должна его чувствовать. Для этого меня еще достаточно. Но чтобы подлатать саму пробоину, нужно снова немного подлезть. Поэтому дай мне десять минут, я пожру, вымеряю пропорцию, чтобы не разбудить двухголового синтропного цербера, и…

Звякнул колокольчик. Обернувшись, я увидел Ариадну, плотную пелену дождя за ней. Закрыв дверь, она внимательно огляделась и спросила:

– Где она?

Влад махнул рукой в сторону шторы.

– Окон нет, черного выхода тоже, – бросил он, когда Ариадна проходила мимо. – Там тупик, а в нем маньячка-смертница и девственник-кондитер. Право, анекдот для бара.

Отодвинув штору, Ариадна заглянула во тьму и, сделав шаг, в ней исчезла. Я принялся бездумно убираться вокруг.

– Надо вернуться в машину. До лабиринта осталось всего ничего. Ей там помогут.

– Да? – вяло удивился энтроп. – А то мне показалось, у вас сейчас за главного тиранша, которую проще пырнуть ножом, чем убедить в чем-либо. Ты, конечно, извини, но матрицы вероятностей говорят, что нам помогут не раньше, чем допросят. Где-то три сломанных пальца спустя.

– А матрицы вероятности не говорят, какого хрена мы вообще здесь встряли?!

Влад удивленно на меня покосился. В моей голове это звучало куда тише. В моей голове это оставалось в моей голове.

За шторой что-то грохотнуло. Изменившееся лицо энтропа в точности отражало мои мысли.

– Ариадна? – громко позвал я, не сводя с него взгляда.

Она не ответила. Мы рванули к шторе. Влад рывком отдернул ее, и перед нами предстал коридор разжиженной тьмы. С обеих сторон он оканчивался дверями. Левая дверь была открыта, и в черном прогале бликовала, отражая свет зала, длинная хромированная швабра. Правая дверь была заперта. Ариадна стояла к ней лицом.

– У нас проблемы? – напряженно спросил я, поняв, что оттуда не доносилось ни звука.

Влад решительно прошел к двери и дернул за ручку. Дверь оказалась заперта.

– Уходите, – донесся до нас сдавленный голос продавца. – Я вызываю полицию.

– Нет, не вызываешь, – заверил энтроп.

– Нет, вызываю, – поколебавшись, возразил парень, и неуверенность его мгновенно компенсировалась ровным голосом автоответчика, выведенным на громкую связь:

– Оставайтесь на линии. Наши диспетчеры ответят вам в течение минуты.

Влад хохотнул, снова рванул дверь на себя:

– Серьезно, любовь моя? Думаешь, меня это остановит?

– Если вам или окружающим угрожает опасность, – продолжила механическая леди с той стороны, – нажмите ноль и сообщите ваше местонахождение после звукового сигнала.

Я услышал длинный гудок. За ним еще один, тональный, короче. Господи, понял я, он реально вызывал полицию. Которая реально может приехать к бдительному гражданину, защищающему испуганную женщину, потому что это норма в его антропоцентричном мире. Но Шарлотта за дверью вдруг завопила, как зверь, которого мусоровоз протащил пять метров под колесами, и, кажется, повалилась на пол. За ней упало что-то деревянное, рассыпалось что-то жестяное, и, наконец, рухнуло что-то простое и безопасное – мир человека, которому не повезло сегодня встретить нас.

– Ты переоценила качество своей свободы, любовь моя, – прошипел Влад в стык между дверью и косяком. – Только твоя смерть разлучит нас. Так что передай мальчику-зайчику, если его ушки залепило зефирками, чтобы он забыл свои рыцарские замашки и открыл гребаную дверь. Мне не нужно туда входить, чтобы причинить боль вам обоим.

Он, конечно, лгал, но показательность выступления пробрала даже меня.

– Подтвердите правильность продиктованного адреса, – предложил автоответчик, щелкая записью.

И на повторе мы услышали гулкий, процеженный динамиком вой.

Громкая связь оборвалась. В оглушительной тишине мне едва удалось сохранить ровный тон:

– Пожалуйста… Прошу вас. Мы не хотим причинить вред. Но вы должны отдать нам девушку. Она опасна, в том числе и для окружающих.

Шарлотта запричитала. Влад вздыбился. Я предупредительно вскинул руку:

– Вы же видите, она не связана. Если бы… Что бы она ни сказала… Неужели так выглядит жертва? И неужели те, кто пытают, или мучают, или, ну, не знаю, похищают людей, так легко попадаются на этом? Просто зайдя за шоколадкой средь бела дня?

Влад скептически покачал головой. Из-за двери послышался шорох, сдавленная возня, покатились мелкие предметы по полу. Я замер, внимая, пытаясь определить если не природу звука, то хотя бы направление. Снова включилась вода. На этот раз напор был таким, что, разбиваясь о раковину, отдавался вибрацией в стену. Что бы там ни происходило, белый шум воды перекрывал все.

Влад резко отпрянул от двери.

– И что теперь? – спросил я, разворачиваясь.

– Подождем, – процедил энтроп. – Зайчик даст деру – это вопрос времени.

– У нас его не так много, как тебе кажется.

Я нащупал априкот в кармане. Любое входящее грозило сделкой с совестью, а их и без того был целый том.

– Что ты думаешь? – вздохнул я и обернулся, сдаваясь привычке.

В полутьме Ариаднин взгляд нечитаемо мерцал.

– Что-то не так, – сказала она.

Я поджал пальцы от тревожащего, похожего на дурное предзнаменование дежа-антандю. Пару минут назад Влад сказал то же самое.