Юлия Домна – Функция: вы (страница 26)

В ртутном итальянском шелке, жилетке с росписью под арт-деко, Фиц все равно казался бесцветным. Обреченность взгляда убивала все цвета. Элиза крепко держала его за руку, от горла до щиколоток затянутая в седой оттенок бирюзы.

Фиц первым заметил дождь.

– Можно?..

Ольга закатила глаза. Все знали, что они курят, с ним и без него – электронные, похожие на цветные маркеры сигареты.

– Оль… – тихо попросил Мару.

Она дернула плечом и отодвинулась, открывая проход к окну. Близнецы разомкнулись. Фиц прошел мимо меня, не глядя. Элиза сомнамбулически развернулась и, кутаясь в собственные рукава, ушла в угол за дверью.

– Всех снова с добрым утром, – улыбнулся Мару, обводя нас благожелательным, стелящим мягкое взглядом. – Хорошие новости – Минотавр жив. Его ввели в искусственную кому, чтобы стабилизировать состояние. Инфекционно-токсический шок, легкие поражены на две трети. Туманна судьба селезенки. Впереди два этапа инфузионной терапии, ее результаты скорректируют прогнозы. При самом оптимистичном нам вернут его через пару недель, может месяц. Минимум год займет реабилитационный период.

Кто-то издал тихий, послемолитвенный вздох. Мару тоже услышал его, потому что в ответ выдохнул шумно и долго, затем поглядел на Ольгу, и я понял, что он только переходил к сути.

– У штамма дрезденской чумы очень короткий, но агрессивный жизненный цикл. Основные системные нарушения возникают в первые два часа заражения, и это уже наша реальность. Некоторые осложнения потребуют длительной терапии. Другие уйдут в хронь. Сейчас трудно оценить весь ущерб его дееспособности, но речь, возможно, об инвалидности и, конечно, пожизненных ограничениях. Без виски, нервов, на диете диабетика…

Куница усмехнулась.

– Он не сможет так жить.

Мару кивнул.

– Где-то на этом месте к нам и пришла госпожа-старший-председатель.

Все подтянулись. Я знал, что, говоря «наблюдательные советы Эс-Эйта», Минотавр в том числе имел в виду ее. Иногда – только ее: синтропа, что негласно, разными функциями возглавлял «Палладиум» с момента основания. По словам Минотавра, госпожа-старший-председатель была полной противоположностью Дедала, и если с последним он все чаще спокойно примирялся, то о ней отзывался такими нелестными словами, будто она загнала ему ржавую легковушку по цене суперджета и еще попросила денег в долг. Честно, я не знал, что это значило.

– Госпожа-старший-председатель выразила свою обеспокоенность, – продолжил Мару, – однако не поспешила взять ответственность за гуляющий по городу штамм дрезденской чумы. Буквально гуляющий, я имею в виду. На своих двоих.

– То есть? – Куница хохотнула. – Снизошла, чисто чтобы послать на хрен?

– Если бы.

Мару откашлялся, поглядел в планшет.

– Госпожа-старший-председатель поделилась интересными деталями о носителях дрезденской чумы. Оказалось, это вполне безобидные энтропы, а конкретно симбионты – малыши среди энтропов, как вы помните, – пока их самих не пытаются убить. Дрезденская чума – что-то вроде эволюционного защитного приспособления, как иглы у дикобраза, – передаю слово в слово, ребят, – поэтому формально симбионт не несет ответственности за то, что заразил кого-то, защищаясь. Однако! Учитывая, что его намеренно использовали как оружие, он ответственен за то, что кто-то узнал, что он является оружием. Госпожа-старший-председатель подтвердила, что у Эс-Эйта нет контрольных списков, в которые можно было подглядеть. Симбионт сам кому-то рассказал. В общем, на все наши «как же так», «вы же должны» госпожа-старший-председатель сообщила, что, с большой вероятностью, дрезденская чума уже вернулась в скрытую форму, но пообещала отслеживать остаточный эпидемиологический фон. А также, независимо от того, кто найдет симбионта первым, великодушно вверила нам его дальнейшую судьбу.

– Круто отмазалась, – Куница присвистнула. – С ним же ничего не сделать, только обратно отдать.

– И вы на это согласились? – качнул головой Виктор.

– Вик, – Мару улыбнулся, – поверь, через пять минут ты забудешь о какой-то там дрезденской чуме.

Куница утопила в бутылке саркастический смешок.

– Для тех, кто еще не знает… Умер Ян Обержин. Он был членом младшего наблюдательного совета Эс-Эйта и возглавлял проект «Эгида». Некоторым из вас это название должно освежить воспоминания восьмилетней давности. Ян Обержин был преемником Юрия Пройсса.

– Обержин умер, не доехав до места передачи атрибута, – добавила Ольга. – Вскрытие, на котором я присутствовала лично, установило внезапную коронарную смерть, но также присутствие атра-каотики, которой Минотавр решил пренебречь.

– Все-таки… опять искра… – пробормотала Куница.

– Кто доставлял атрибут? – спросила Тамара эхом чужого голоса.

Я шумно вздохнул. Это был наш выход.

– Мы, – ответила Ариадна. – Встречу назначили в галерее его жены. Когда стало ясно, что передача сорвалась, мы вернулись и отдали атрибут Минотавру.

– Точно, репортаж по телевизору… – задумчиво кивнула Куница. – Помню. Да. И контейнер был. Но как ты ранила руку?

– Ты ранила руку? – повторила Ольга с куда меньшей благосклонностью.

– Это случайность, – ответил я ей, но, в основном, Сцилле с Харибдой.

– Их не бывает, – процедила Ольга. – Вы – последние, кто видел атрибут.

– Нет, – возразила Ариадна. – Мы видели только контейнер.

– Это одно и то же!

– Нет.

– Дамы, – терпеливо прервал их Мару. – У вас еще будет возможность поуличать друг друга в несостоятельности алиби. А сейчас мне есть, о чем продолжить. Можно?

По мансарде тянуло бестабачным запахом мяты. Фиц курил, высунувшись в окно, и наш разговор, казалось, проходил мимо него. Но я знал, он прекрасно слышит все через Элизу. Как и она, съежившись в углу, точно мерзнущая престарелая леди, вдыхала сырой дым вместе с ним.

– Даже с Яном Обержином и Минотавром в неотложке мы еще могли изображать пострадавших. Однако ночью, в двенадцатикомнатном пентхаусе, несмотря на дежурство семейного юриста и психиатра, покончила с собой Охра-Дей Обержин.

Фиц закашлялся. Мару осекся. Ольга фыркнула:

– Мы тебе не мешаем?

– Я… не… я… – забормотал Фиц, выныривая из окна, мутный, как утопленник. – Мои извинения…

– Все в порядке. Мы понимаем.

Ольга одарила Мару сумрачным, не видящим, что тут понимать, взглядом, но промолчала.

– Охра-Дей Обержин и прежде была склонна к самоповреждению, – продолжил тот. – В молодости у нее диагностировали пограничное расстройство личности, но это не помешало ей быть научным партнером Обержина, а также завести с ним двух детей. Собственно, семилетний Герман и пятилетний Ардалион становятся еще одной повесткой нашей встречи… Они исчезли.

– В каком смысле? – не поняла Куница.

– Испарились из квартиры перед тем, как мать вскрыла вены осколком стекла, – фыркнула Ольга.

– Лучший новостной заголовок на сегодня, – Куница подняла тост. – Я спрашиваю, их похитили? Или что?

Я перевел выжидающий взгляд на Мару. Тот тоже посмотрел на меня, но походя, сверяясь с неподвижной Ариадной рядом. Я знал, что он видит. Что я всегда видел: северно-ледовитый океан, расчленяющий окружающих на голые нейробиологические реакции, из которых не выложить слово «сочувствие», как ни крути.

– В раннем, предобержиновском анамнезе, – отвернулся от нас Мару, – Охра-Дей уже демонстрировала деструктивное отношение к собственным детям. Что-то вроде комплекса Медеи. Травма от смерти супруга могла привести к мгновенному регрессу. Госпожа-старший-председатель согласна, Охра-Дей что-то сама сделала с ними. Возможно… спрятала. Возможно, – Мару опустил взгляд в планшет.

– Что? – выдавила Тамара; Виктор явно молчал о другом. – Я не… Что – возможно?

Остальные тоже не, но не потому, что не поняли щадящую, кровопускательную паузу.

– Убила их, – сказала Ариадна, и не в глаза, а трепещущему пульсу на Тамариной шее. – Медея убила своих детей. Так она отомстила мужу.

Тамара беспомощно кивнула и посмотрела в пол.

– Доказательств нет, – продолжил Мару. – Тел тоже. Дело будет предано широкой огласке, волонтеры и полиция готовятся к поискам, так что…

– Они хотят повесить их на нас. – Виктор, как всегда, не спрашивал.

Ольга мрачно кивнула.

– Если симбионта использовали, значит, был кто-то еще. Если Минотавра заразили внутри лабиринта, значит, все как в прошлый раз, с Фебой и Константином.

– В прошлый раз за всем стоял их мужик, Пройсс, – возразила Куница. – Феба с Костиком на него просто работали.

– На этот раз госпожа-старший-председатель уверена в своих людях, – процедила Ольга.

– Ух ты! Какие новости! А мы – в своих, нет?

Они смерили друг друга такими взглядами, после которых, наверное, оставалось только подраться.

– Эс-Эйт не выступает с открытыми обвинениями, – поспешно продолжил Мару. – Это было бы расточительством. Вместо этого госпожа-старший-председатель протянула нам руку помощи – и настойчиво, в каком-то смысле ультимативно, рекомендовала принять ее. В распоряжении наблюдательных советов есть комплексная терапия, специализированная исключительно под случаи дрезденской чумы. Это другой уровень медицины, недоступный даже продвинутым системам здравоохранения, если они не сотрудничают с Эс-Эйтом. Три-четыре дня, чтобы Минотавр пришел в сознание. Полторы недели – чтобы вернулся домой. Месяц с небольшим – до первого бокала виски. Звучит как сказка, и, чтобы попасть в нее, необходимо выполнить условие.