Юлия Домна – Функция: вы (страница 170)
– Из-за тела Ариадны я не был уверен, что она станет меня слушать. Поэтому, для перестраховки, взял тебя. Но она узнала меня и так. Значит, эта вероятность была просчитана наравне с другими. Никогда не помогай тому, кто очевидно против тебя. Ты совершил эту ошибку сейчас. Подыграв Хольду в его идиотском плане, ты поможешь Адаму и совершишь ее еще раз. Итог будет тем же. Сделай глубокий вдох и извлеки пару уроков.
– В жопу иди со своими уроками!
Свод кирхи звенел от того, как я орал. На фоне этого мы с Хольдом в больнице общались шепотом.
– Какая тебе разница, кто кому в чем подыграет?!! Это не твое настоящее!!! Ты же не собирался в нем задерживаться! Или… Погоди, тут ты тоже солгал?!
– Нет, – после паузы откликнулся Стефан. – Будет крайне нежелательно снова оказаться в человеческом теле. К тому же, наша смерть – ключевой элемент плана. И не смотри на меня
Я смотрел на него так не только из-за Ариадны, но все равно прошипел:
– Никто не такой же, как ты.
– Уникальность – современный миф. Не самый полезный.
Стефан отвернулся и возобновил шаг. Госпожа М. двинулась следом.
– Нет! – крикнул я ей. – Остановись.
Она послушалась. Стефан заметил это.
– Идем, – повторил.
Она снова двинулась. Я снова крикнул:
– Нет. Пожалуйста! Я отвезу тебя Адаму! Клянусь!
Феи поглядывали на нас с растущим интересом. Но и в ожидании приказа, полагаю, тоже. Я судорожно выдохнул, хватаясь за все подряд, лишь бы он не сделал нового шага:
– Ты пожертвовал любимой женщиной, чтобы уничтожить искры. Ее жизнь оказалась тебе безразличной. Тогда какого черта тебе не безразлично, что будет с не-твоим миром?! После тебя?!
Стефан снова посмотрел на меня,
– Твою же ма…
Затем добавил, не скрывая раздражения:
– Я не любил ее.
– Неправда.
– Любовь, – с нажимом продолжил он, – дофаминергическая целеполагающая мотивация к формированию устойчивых парных связей и обмену социальными наградами. Что из этого, по твоему мнению, интересовало меня в последнее время?
Я был в полувдохе от того, чтобы закатить глаза.
– Если я и любил Алису, то давно. В прошлой жизни. Феба это исправила.
– Что ж она не исправила твою нетерпимость к идиотским планам Хольда?!
– Потому что, – неожиданно рявкнул Стефан, – любовь – не самая сильная вещь на планете. Идиоты намного сильнее.
О да-а-а, протянула Габриэль. Поздравляю. Ты вывел его из себя.
Спасибо, ответил я. И пока в духе комиксных злодеев он читает мне лекцию о том, какие мы с Хольдом идиоты, подумай, что теперь делать.
Стефан покачал головой:
– Ты же помнишь, что я вижу твои мысли?
Я пожал плечами:
– Да пофиг.
– Я, – молвил он, замолчал. – Я лишь пытаюсь… – Напряженно огляделся. – Он выдал за откровение первую попавшуюся мысль. Вы все весело повелись. Ни шагу от привычного сценария. Какой прок мне что-то объяснять?
– А ты попробуй.
– Тебе в виде полноценной злодейской песни? Или оставить в белых стихах?
Нимау хохотнула. Я бросил на нее машинальный взгляд. Он тоже, вместе со словами:
– По плану.
Она кивнула. Я снова открыл рот, еще без слов, и Стефан добавил, отворачиваясь:
– Если он что-то скажет мне вслед, даже просто пискнет, приложите прикладом. Самым тяжелым, пожалуйста.
Я захлопнулся. Подался к алтарю. Феи, со своей стороны, тоже. Нимау не сводила с меня плотоядного взгляда. Я заметался по сторонам, хватая ртом воздух.
– Стефан, блин! – не выдержал, когда он был почти на пороге.
Крайняя правая фея вздохнула:
– У меня самый тяжелый, да?
Остальные закивали. Она сняла автомат с плеча. Я вскинул руки, отступая:
– Он ушел, ушел!
– О, это так…
Приблизившись к алтарю, Нимау лениво перехватила у феи автомат.
– Обождите снаружи. Я вскоре выйду. С новыми указаниями.
Я бросил взгляд на распахнутые ворота. Стефан с госпожой М. удалялись от кирхи, и туман плотно стягивался за их спинами. Феи без возражений направились следом.
Когда мы остались вдвоем, Нимау села на алтарь:
– Следи за пасьянсом, лучиночка.
Мне было не до расшаркиваний:
– Какой план? Что он собирается делать?
Медленно, с нарочитой театральностью она закинула ногу на ногу, и полосы плаща разошлись, обнажая белые разводы витилиго на голени, и колене, и особенно выдающемся бедре.
– Пасьянс, – Нимау сузила глаза, – в переводе с французского означает
Я шумно выдохнул, поняв намек. За тем вымучил кивок.
– Расклад таков. – Она положила автомат поверх ноги. – Нас ищут. И чем больше времени у них, тем меньше его у нас. Часа через два-три, если ты продолжишь в неподвижности созерцать меня, направляя в систему искомый великими лик, прибудет разгневанная кавалерия, и тебя, – она протянула ко мне ладонь, – и ее, – положила вторую на сердце, – заметут. И все закончится.
– Разумеется, – дошло до меня. – Вы подставили Русалку…
– Не только, – повела плечом Нимау. – Стефан многое взял на себя. Но, разумеется, ей тоже достанется. То есть, я с удовольствием ответила бы за эти руки сама… Но как? Если к моменту воздаяния меня здесь не будет.
Я огляделся, покачал головой.
– А есть ли… Ну, какой-то другой… Расклад? Дополнительные карты там. Я, честно, не знаю, как собирать пасьянс… Что-то можно докладывать?
– Ммм, – откликнулась Нимау, ставя на автомат локти, опуская на них подбородок. – Может, и можно. Может, в твою светлую голову и забредет что-нибудь этакое… Что-нибудь… Что приведет в движение нас обоих.
Она о своем имени, тут же среагировала Габриэль.
Уже понял, вздохнул я и отвернулся от Нимау.
– Если я узнаю ваше имя, – продолжил, оглядывая леса, и плиты, и гулкий свежеотштукатуренный свод, – то могу спросить вас обо всем, что случилось? О том, куда он направляется? Что собирается делать? Так?