Юлия Домна – Функция: вы (страница 111)
Виктор помолчал, затем сказал:
– Прости. – Но в тоне его извинения не было. – Предполагать подобное логично. Два событийных ряда имеют слишком много наложений. Рассматривать их отдельно друг от друга, потому что иначе получается неприятно… Ну, так себе стратегия. Я не утверждаю вину Хольда во всем. Я лишь предлагаю подойти к ситуации… Комплексно. Это мое личное мнение. Надеюсь, из-за него я здесь и сижу.
Он прав, безнадежно подумал я, ища зацепки в воспоминаниях о пятнице. Но даже самые четкие кадры того вечера рассыпались, едва я зажимал «стоп». Был ли Минотавр с нами искренен? Нет. Но говорил ли правду, заявляя, что дело не в искре? И честно ли ждал результатов вскрытия Обержина? Я не знал, что́ помнил.
– Нам нужно в больницу, – прохрипела Ольга. – Сейчас же.
– Погоди, – наконец ожил Мару.
– Я должна быть там! – Она ткнула пальцем в окно. – Иначе мы рискуем его больше не увидеть!
– Оля. – Мару встал. – Мы поедем, всё решим. Но ты должна остаться в лабиринте, держать двери. Это твой долг как преемника…
И я услышал вой – настоящий, звериный. Он вырвался из Ольгиной груди и прокатился по комнате:
– Я не просила его об этом, ясно?! Он даже в шутку не заикался, что хочет сделать меня преемником! Этот выбор – ее, меня – полная чушь! Ему плевать на последствия! Он повесил на нас огромную ответственность, будто это очередной эксперимент ради очередной теории, будто речь не о жизнях людей! Но я тоже не знаю, что с этой ответственностью делать! Посмотри на меня! – Ольга рванулась к Мару. – Посмотри! Какой из меня преемник?! Какой Минотавр?! Будь я способна принимать хорошие решения, попала бы я сюда?!
Мару молча протянул к ней руки. Ольга отшатнулась.
– Я не могу, – прошептала. – Не могу. Понимаешь?
– Понимаю, – ответил он. – Но скоро все закончится. Мы будем вспоминать об этих днях, как вспоминаем о прошлых, и думать, как же ловко со всем справились вместе.
Лицо Ольги исказилось от обиды, будто он даже не старался, обманывая ее.
– Мы уже давно не вспоминаем, как с чем-нибудь справились. Только похоронно молчим над теми, кого нет.
Мару опустил руки. Ольга тоже, но куда раньше него. А сидевший рядом со мной Виктор выпрямился и сощурился куда-то сквозь стену. Казалось, он пытается расслышать звучащие за ней голоса, но голосов не было, и я понял: Виктор слушает внутрь. Слушает Тамару в своей голове.
– У нас проблемы, – наконец молвил он, поднимаясь.
– Пусть возьмут талончик, – откликнулся Мару, слишком измотанный, чтобы удивиться.
Виктор подошел к двери и молча выглянул в коридор. Ни у кого не оказалось сил спрашивать, чего он ждет, а потому мы тоже молчали и ждали, когда ответы придут сами собой. То есть – буквально: из глубины коридора послышались быстрые шаги, и он спросил сильно заранее:
– Как это случилось?
Ответ был, но я его не разобрал – узнал только голос Тамары. Ольга настигла Виктора в три гепардовых рывка.
– Что?! – рявкнула она, выдавливая его наружу. – Что?! – переспросила у коридора, целиком заполняя проем.
Мару дернулся к ним. Я поднялся.
– Мы… – звенела Тамара издалека. – …ставили… всего на минуту!
– Они сбежали, – констатировал Виктор.
– Что значит сбежали?! – перешла на рев Ольга. – Как можно сбежать от тридцати человек?! Вы чем там занимаетесь?!
– Они… через окно…
– Да хоть сквозь землю!!! Почему вы не следили за ними?!
Мару попытался ее успокоить, Виктор – спросить что-то по делу, Ольга – не начать убивать, так что сквозь гул голосов я с трудом расслышал тонкое, но отважное:
– Мы же не отбирали у них телефоны, они же… мы решили…
– ВЫ РЕШИЛИ?! А я думала, мы тут сидим РЕШАЕМ! Вы в следующий раз предупреждайте, что сами справитесь, так мы время тратить не будем! Мать вашу! – Ольга отшатнулась, ударяясь об дверь. – Да почему всем на всех плевать?!
Это я, озарило меня. То есть Р., выполнившая свою часть уговора с Минотавром забрать их, – но я. Я! Я позвонил ей, я рассказал, что происходит, и даже не задумался, что она будет делать дальше, узнав то, что знал я.
– Малолетние идиоты! – вопила Ольга.
– Не понимаю, куда им бежать… – пытался рассуждать Виктор.
– Это я, – прошептал я, но они не услышали. – Я, – повторил, сделав шаг. – О боже. Это из-за меня.
Все резко замолчали. У меня не было шансов.
– Повтори… – просипела Ольга.
Но я промолчал. Потому что понял – никто не смотрит на меня.
– Повторяю, – раздался в коридоре деловитый голос Влада, – я знаю, куда они рванули.
Ольга дернулась, но Мару сдержал ее, подпирая всем собой, как ворота осажденного города.
– И почему, что бы ни случилось, ты, пиявка, тут как тут?!
– Вы сами дали мне пошарить их связи, – с обидой напомнил энтроп. – Обычно я не сужу людей по списку друзей, но раз пошло такое веселье… Эти двое френдят одну ну о-о-очень неприятную цацу. С такой не встретиться случайно на улице. Может статься, что она причастна к темным делишкам вашего главного. Если вам, конечно, интересно…
– Ближе к делу, – обронил Виктор.
Влад театрально покряхтел, протискиваясь мимо них в комнату, чтобы занять центр сцены, но и посмотреть на выражение моего лица.
– У всех есть природные враги, даже у госпожи-старшего-председателя.
Энтроп обвел нас глазом, в котором плескался детский восторг от предстоящих разрушений, и спросил:
– Что вы знаете об эндорфиновых феях, камрады?
– «Побочные эффекты» – закрытый ночной клуб. Бархат, транс и декаданс, на деле крупная феевская кормушка, одна из основных в городе. Местечко свежайшее, как вскрытый бубончик, но уже бешено популярное, по той же причине. Раньше там был частый иммерсивный театр, потом сынуля владельца перебрал с полным погружением и в прямом эфире поджег себя, а заодно и друзяшек. С чего-то их конкретно забрало. А так как померли все сразу, тушить оказалось некому, и из зажигательной вечеринки на четверых дело превратилось в серьезное пожарище. Это случилось… Дайте подумать… Лет пять назад.
Мы сидели за тем же столом, но уже другим составом, и у Мару, склонившегося над планшетом, выразительно дернулась бровь. Тамара поднесла ладонь ко рту, пряча в ней
– Владелец вроде и сам потом двинулся. Душеприказчики продавали остов по стоимости оплавившихся балок. Знатно продешевили – за фактурную трагедию феи платят по весу. Говорят, сейчас в Побочке вся местная коммуна ошивается, потому что жратвы в изобилии – ну прямо Гранд-опера в лучшие годы, – но сам я не видел. К ним просто так не занырнуть. Феи почти не считают, плохо шарят в связях, а потому, чтобы не переплачивать фейс-контролю, четко очертили круг приглашаемых. Единственный способ попасть к ним – быть пассионарием. Их фейки чуют за версту.
Он уже это говорил, так что Мару обернулся и, положив локоть на спинку стула, спросил надсадным шепотом:
– Вик? Ну как?
Тот, не глядя, осадил его указательным пальцем:
– Как только, так сразу. Чао, Инесса.
Виктор отключил наушник, а вместе с ним и этот новый, как-будто-бы-добрый голос, который легко можно было представить говорящим что-то вроде: «а теперь идем в мой черный минивэн, девочка, я дам тебе еще конфеток».
– В процессе, – ответил Виктор уже нормально. – Не так-то легко найти человека, который не будет задавать лишних вопросов.
– Ты им платил, – фыркнула Ольга с порога. – Почему они все еще задают вопросы?
Виктор не услышал ее с профессионализмом, достойным лучшего применения. Зато Мару, прокрутившись на стуле, устало начал:
– Олья…
Та громко цыкнула, скрестила руки на груди и отвернулась в сторону коридора.
– Мы должны добраться до близнецов раньше, чем Эс-Эйт. – Мару вернулся к планшету. – Если эта фея, с которой связаны близнецы, Русалка, является финансовым посредником Хольда, необходимо узнать максимум подробностей, прежде чем он проснется и госпожа-старший-председатель закатает нас в асфальт. Оль, сколько ты отправила функций в больницу?
– Пятнадцать, – откликнулась та. – Сняла с верхних этажей.
– Уверен, госпожа-старший-председатель поступит похоже.
– Дорогая! – включился Виктор, еще конфетнее прежнего. – Дорогая, прекрасного вечера! Не разбудил?
Нас с Мару неприкрыто пробрало. Тамара ничего не замечала.
– Для пассионариев, – она с беспокойством глядела на Влада, – чем чревато общество фей?