Юлия Домна – Функция: вы (страница 103)

– Только не думай, что, если что-то случится, мне не хватит смелости запереть всех четверых, – процедила она, освобождая Влада.

– Меньше всего я сомневаюсь в твоей смелости, Оль.

– И никому ни слова о том, что он рассказал! Про «кого-то еще», искру Эс-Эйта и дурацкое письмо! Вернемся к этой чуши, когда Минотавр проснется!

– А Мару? Уверен, из-за двери он слышал как минимум твои реплики…

– Значит, никому, кроме Мару! – Она швырнула наручники на койку. – Хватит пудрить мне мозги, Вик!

Цепь шарахнула о поручень. Ольга застонала, спрятала лицо в ладонях, а вынырнула из них уже на полпути к выходу.

– На связи, – процедила она, распахивая дверь.

Каждый ее удаляющийся шаг отзывался вибрациями в хрупких предметах, а еще эхом других шагов, тихих и слаженных. Функции Дедала, понял я, – и Мару, ворвавшись внутрь, тут же с разгона обнял меня.

– Ужас ужасный! Никогда так собой не рискуй! Я поседел одним днем – ты просто не застал!

Я замер, впитывая его тревогу и тепло. Противостоять Мару было в тысячу раз сложнее, чем Ольге. Не чувствовать его заботу, не понимать, что я дома, не верить, что кто-то может понять мои сомнения и страх, стоит лишь заговорить о них.

– Ты ведь не веришь, что Ариадна имеет к этому какое-то отношение? – Я отстранился.

Его лицо померкло:

– Олья устала. Она держит двери открытыми и уже два дня не спит.

– Это не ответ.

Мару вздохнул, посмотрел в сторону Дедала:

– У Ариадны нет мотива. Мы с вами еще не отстроили его. Я пытался объяснить, но Оля искала повод сорваться. – Он покачал головой, снова переводя взгляд на меня. – Неужели это все, о чем ты сейчас думаешь?

– Ну, нет… – признался я. – Вообще-то я очень рад, что за Шарлоттой стоит какая-то большая синтропная сущность, а не кто-то из нас.

Он устало улыбнулся:

– Я тоже. К такому за всю жизнь не подготовиться.

Виктор дал нам еще немного времени, а затем откашлялся и кивнул на Влада:

– Гарантируешь, что он ничего не натворит?

Энтроп смотрел на нас из-за койки, высоко задрав брови. Он напоминал щенка, которого никто не выбирал, потому что у остальных было два глаза и игривая уверенность в себе, и я вдруг понял, что, купленные типажом, Виктор с Мару сопротивлялись ему чисто интеллектуально.

– Его самодеятельность была еще хуже нашей, – сказал я. – Он больше не в той весовой категории, чтобы рисковать.

Влад ответил мне самой неоскорбленной, незлопамятный, негордой улыбкой из всех, что помогающие взрослые ждут от благодарных детей. Я подыграл ему точно такой же. Добро пожаловать в типаж.

Все двери были открыты, причем настежь и заклинены намертво. Влад пытливо толкнул одну, но та даже не покачнулась. Трехмерная развертка, вспомнил я. Так вот что это значило. Больше никакой пространственной магии – теперь двери вели только туда, куда они были открыты. Насквозь пронзенный пустотой проемов лабиринт должен был казаться большим и просторным, но я шел по коридору вместе со всеми, в сопровождении пяти Дедалов – нормальным таким составом, – и, не знаю, обычность делала его таким… Маленьким.

Но еще сильнее меня поразило другое.

– Так у нас что… – Я перегнулся через перила. – Всегда была лестница?

– Рудиментарная, но – факт. – Мару повторил за мной, и эхо его голоса заполнило пять зябких пролетов внизу. – Только она ничего не объясняет. Большинство комнат все равно выходят за видимый периметр здания. Вик?

– Уже.

Сопровождавшие нас функции Дедала безучастно преграждали спуск. Виктор поднес к уху априкот:

– Мы всё, Оль. Ждем на лестнице.

Влад сунул голову между поручнями и внимательно поглядел вниз:

– Я думал, вас не строили, а сразу коробкой поставили. Как пирамиды.

– Конечно строили. – Мару потер щеку ладонью. – И пирамиды строили. С помощью зигзагообразных рамп.

Влад издал протяжное «пф-ф-ф»:

– Дядь, ну что за глупость.

Наконец функции ожили и разошлись. С безмолвной галантностью Виктор предложил нам первым начать спуск.

– Стиралок мы не нашли, – поведал Мару. – Как и вашу комнату. Так что по одежде извини – что у меня оставил. Но ты вроде не сильно вырос за последнее время.

Я посмотрел на рукава старой синей рубашки, в которую был одет: застиранная до акварели фланелевая клетка. Учитывая обстоятельства последних двух лет, Мару льстил мне на уровне самой возможности вырасти.

– А что с курткой? – спросил я, проходя мимо очередного Дедала. Его безмолвные функции стояли на каждом этаже.

– А, да, – подхватил Виктор, – висит в прихожей. Разбери карманы, пожалуйста, и упакуй обратно в чехол, чтобы людей не пугать. Чрезвычайные обстоятельства чрезвычайными обстоятельствами, а из химчистки заедут по расписанию.

Я рассеянно кивнул:

– Только у меня, кроме нее, ничего нет.

– Да у тебя много чего теперь нет, – простодушно заметил Влад, прыгая по ступенькам. – Краля и смартфончик разбила.

– Поговорим об этом за ужином. – Мару вздохнул.

Я вновь уловил в его голосе нерастраченное сочувствие и решил немного помолчать.

Между третьим и вторым этажами я начал различать голоса. Они доносились с самого низа, и насколько заброшенным лабиринт казался наверху, настолько же непривычным было оживление, царившее внизу.

Из открытых комнат звучала жизнь. Разговоры, телевизоры, музыка из плохих колонок. Мы шли смутно знакомыми коридорами, ставшими еще теснее, чем наверху, для нас и Дедала по углам и людей, выглядывающих из комнат. Мару обменивался с ними ободряющими фразами в духе чрезвычайного положения, а я думал: «Кто это? А это? Как давно они с нами живут?» – и чувствовал себя каким-то одичавшим.

– Солнышко! – Из-за поворота показалась Куница. – Ты проснулся!

Она подплыла к нам с бокалом вина, таким же темно-бордовым, как подбитая золотом мантия, и объяла меня всей собой, домашней и теплой.

– Ну что, получил звездюлей от преемника? – Отстранившись, она отвесила мне нормальный такой подзатыльник. – А вот и от меня. Я слишком стара, чтобы пережить еще и тебя.

Виктор и Мару одобряюще промолчали.

– Да ладно вам. – Я попытался увильнуть, но Куница приобняла меня за плечи и насильно развернула к ним, образовывая круг. – Неужели все было так плохо?

Мару снова вздохнул.

– Ну брось… – пробормотал я.

– Могло быть и хуже, – уклончиво заметил Виктор.

Куница гулко вздохнула в бокал.

– Как в прошлый раз.

– В прошлый раз?..

Они посмотрели на меня внимательно, но каждый на свой лад.

– Ники убили предыдущего Минотавра, золотце, – сказала Куница.

Я ответил ей, – да всем, – изумленным взглядом.

– Я не знал.

– Неудивительно. Это было ужасно. И в живых почти никого не осталось, кто мог бы рассказать. Только вы с Оленькой, да? – Куница повернула нас к Виктору. – Как она сейчас?

– Не очень.