Юлия Добрева – Поручик! Помоги мне, я попала! (страница 4)

Если вернусь, нужно будет узнать историю этой семьи и дома, вернее дворца.

Свою комнату, я нахожу быстро, прогуливаясь длинными коридорами. Тут было так красиво, резная лепнина на потолках и стенах, дорогие картины, большие окна, тайные лоджии.

Я бы еще погуляла, но меня и вправду клонило в сон.

Зайдя в комнату, я столкнулась с ужасной проблемой. Я не знаю, как снять это долбаное платье. Мои попытки расшнуровать его стоя напротив зеркала, успехом не увенчались. Я целый час выкручивала себе пальцы, пока не пришла служанка и не помогла его снять.

Господи, как стыдно.

Девушка помогла мне не только раздеться, но и принесла обещанной еды и воды умыться, а также вынесла мой ночной горшок.

Еще нелепее ситуации я не видела!

Может когда проснусь окажусь все в той же яме? Залезая на кровать думала я.

А ложе и вправду было огромным, а подушек наложено… Словно тут бояться, что голова на матрас скатиться.

Не знаю, возможно я безумна, но эта история мне нравиться. Ну а что, там в будущем меня кроме работы кассиршей в супермаркете и кредита не ждет. Родители? Давно умерли. А из родственников только кот и тетка, которой звоню раз в месяц.

Ой, разберутся!

М-да… К своим двадцати пяти годам ничего и не нажила…

Укутавшись в одеяло, я уснула быстро.

Но, этой ночью я явно буду не одна.

1.4.

Мягкие, теплые и влажные касания губ разбудили меня. Ночная сорочка сползла, раскрыв плечи.

Лежа на боку, я чувствовала, как кто-то лежит рядом, продолжая ласкать мою открытую кожу. Почему-то я сразу поняла, что это мой поручик.

Пошевелившись, и показательно выгнувшись я дала понять, что уже не сплю.

– Не боишься меня? – шептал мне над ухом Александр, таким низким и прожигающим до костей голосом.

Мои мышцы внизу живота сжались. Слегка прокрутив таз, я ощутила его тело, слишком близко. Он точно был под одеялом, и судя по пульсирующему члену, не просто так.

Напугало ли это меня? Естественно нет. Какое-то глупое предчувствие во мне доверяло моему поручику, и так же желало его.

– А нужно? – прикусив губу улыбнулась я и повернула к нему голову.

На письменном столе в канделябре горели три свечи, тускло освещая лицо Александра. Его манящие губы, твердый подбородок, и такие горящие похотью глаза.

Он ничего не ответил, лишь приблизившись впился в мои губы. Этот вкус пряного яблока сводит меня с ума. Поцелуй был таким глубоким, и пылким, от чего я непроизвольно замычала.

Его рука так нежно скользнула от моего плеча ниже, изучая мягкость моего тела. Я не сопротивлялась. Мне нравились эти прикосновения. Осмелев я даже повернулась ближе, положа ладонь на его щеку.

Под ладонью чувствовалась свежая щетина.

Когда его ладонь добралась до края сорочки, он быстро скользнул под нее, теперь двигаясь вверх к моей груди.

Утопая в ласке его губ и языка, я выгибалась на встречу его движениям, приподнимая грудь. Когда его ладонь накрыла ее, зажав нарочно между пальцами сосок. Я, издав стон, укусила Александра за губу.

– Моя роза такая колючая, – не отрывая взгляда от моих губ сладко прошептал он, – и нежная одновременно…

Мое дыхание становилось шумным, а губы иссыхали без него, я жадно облизывала их.

– Разве, по вашим правилам можно залезать в ночи к незамужним дамам в постель? – сдерживая стоны удовольствия от ласки его дыхания на моей коже, спросила я.

Александр оставляя невесомые поцелуи на плече и шее стремился спуститься ниже.

– Сегодня я нарушил так много запретов… Так что это мое вознаграждение, – его язык жадно облизал выпирающий сосок сквозь ткань.

Я выгнулась еще сильнее, окончательно повернувшись на спину. Укусив губу, я чувствовала, как пульсирует клитор, в ответ на его такие мучительные ласки языком и руками.

– Я д-думала, что за нарушение правил следует наказание, – кусая палец я сдерживала рвущиеся на волю стоны, другой рукой впивалась ногтями в его тело сжимая рубаху.

Наконец, Александр переместился, нависнув надо мной, и приподнявшись к моему лицу, глядя в глаза прошептал прямо в губы:

– То, что ты еще не голая, вот мое наказание

– Думаю, это легко можно исправить, – заманчиво прохрипела я, одурманенная похотью.

Ответа не последовало. Не знаю он или я, но мы снова встретились губами сплетаясь языками.

Одной рукой Александр стянул одеяло, откинув куда-то в сторону. Моей кожи коснулась прохлада комнаты, пробежавшись по мне мурашками. Вперемешку с жаром его тела, и обжигающими касаниями, это вызывало внутреннюю дрожь, чем-то схожую с предвкушением.

Задрав той же рукой мою сорочку, он с силой раздвинул мои ноги своим коленом и переместился, теперь вжимаясь в меня всем телом. Почувствовав его пульсацию на клиторе, я непроизвольно сжала бедра, укусив его снова.

Оторвавшись, Александр хищно улыбнулся, вытирая большим пальцем кровь на губе.

– Моя роза, – снова повторил он, и взявшись двумя руками за горловину сорочки с легкостью разорвал на двое раскрыв меня полностью

Я, повинуясь его желанию, глядя в глаза, затуманенные сдерживаемым голодом, стянула остатки ткани. Медленно прикасаясь к себе, сначала освободила одну руку, после показательно проведя пальчиками по груди, завершила свои действия.

И не дав времени на раздумья взялась двумя руками за лицо Александра, притягивая к себе для поцелуя.

Уж очень мне нравился его вкус и такой мягкий язык, умело распаляющий во мне желание.

Тело изнывало, все туже прижимаясь к нему. Я не стеснялась себя, этот этап принятия уже давно пройден. Благодаря психологу.

Единственной моей проблемой оставалось, это перестать соглашаться на отношения с мудаками. Но это все осталось там в будущем, а сейчас я утопаю в страсти к этому мужчине. Моему поручику.

– Сними же свою рубашку, – рыкнула я в попытках стянуть ненавистную ткань.

Снова, как и в прошлый раз, он облизал меня от шеи к подбородку, быстро поцеловав.

– Какая ты нетерпимая, девицы в приличном обществе себя так не ведут, – усмехнувшись приподнялся Александр, встав на колени между моих ног.

Рубашка, как я и желала, улетела прочь. А у меня перехватило дыхание. Потянувшись рукой, я трепетно касалась твердых мускулов, так мощно закаленных в битвах. Кожа была частично посечена шрамами и порезами, особенно глубокий и свежий рубец красовался чуть левее пупка.

– Тебе не нравиться? Эти шрамы…

Я опешила. Он был прекрасен, а эти раны служили лишь доказательством его мужества. Уродливы были мои растяжки на заднице и груди. Но ни как ни он.

Приподнявшись я села на зад, и трепетно касаясь губами его кожи, стала целовать каждый шрам, малейший порез.

Александр учащенно дышал, наблюдая за мной из полуопущенных ресниц.

Если бы я только знала, насколько это было для него важно… В будущем пожалею, что не оценила. А сейчас, наблюдая за его реакцией, продолжаю свои ласки, спускаясь ниже.

Зарывая свои пальцы мне в волосы, Александр нежно массирует мой затылок, а я стремлюсь все ниже, почти добираясь до края его штанов. Дальше мне мешает только моя спина, которая увы так скрутиться не сможет.

Да, и, если сможет. Со стороны будет глупо и явно несексуально смотреться.

– Ложись моя роза, – сжав мои волосы, Александр запрокинул мою голову, хрипло прошептал прямо в губы.

А я в ожидании поцелуя приоткрыла рот. Но он гад, лишь кончиком языка лизнул мои губы, отпустив меня обратно на подушки.

– Сегодня был очень удачный день, – слезая с кровати не отводил свой взгляд от меня, – хотя начался он, признаюсь, совсем плохо.

Сняв штаны, Александр схватив меня за лодыжки резко притянул к краю. От неожиданности глупое сердце подпрыгнуло.

Его настроение разительно переменилось. Нежность сменилась грубостью. Но мне это нравилось.

Взяв меня за шею, Александр притянул меня ближе, чтобы по новой ворваться в мой рот своим алчным языком. Задыхаясь, я тонула в этом напоре, и упивалась сладостью его вкуса.