Юлия Добрева – Пламя: В объятиях чар (страница 7)

Глава 5

Работа в саду забрала целый день. Мне повезло, что пришла Уна, и мы вместе с ней возделали землю, насытив водой и засеяв её новыми цветами.

А также помолились Матери всего живого и Матери-природе.

– Ты так и не рассказала про всадника, – подступив сзади, сестра взяла с корзинки ягоду жимолости и остановилась совсем рядом, наблюдая, как я истираю в ступке травы, – он тебя не убил, и дракон улетел…

Я не хотела вспоминать этого гнусного гада, мне и так хватало проблем.

Стоя возле кухонного стола, я подняла взгляд вверх и в распахнутом окне увидела лишь выжженную землю, а не пышный и благоухающий сад. Что-то подобное творилось и в моей душе.

Я запятнала себя. Из-за необходимости осквернила своё тело его про́клятыми губами и…

– Уна, – глубоко вздохнула, прогоняя ненужные мысли, и взглянула на сестру, – мне нечего рассказывать. Я сделала, как ты просила. Он очнулся и ушёл.

– И всё?

Вот же въедливая!

– И всё, – чмокнув её в лоб, я продолжила своё дело.

Мой уютный уголок. Маленькая кухонька в травяном цвете с позолоченными ручками, большая столешница, проходящая прямо под широким окном. В этом месте находится всё. Вверху висят веники из трав, в вазах стоят свежие цветы, а по полкам расставлены снадобья.

Чуть дальше стоит круглый столик, накрытый льняной скатёркой, и три стульчика, за ними проход в спальню, завешенный шторкой из крошечных бусин.

Уна забирает корзину со стола и целует меня в щеку.

– Уже поздно, матушка ждёт. Ты завтра придёшь к нам?

Я оборачиваюсь и киваю.

Сестра улыбается и, обойдя кресло, подступает к двери, помахав рукой на прощание, уходит, а мой взгляд падает на несчастный диванчик.

Мой самый любимый и дорогой. На нём всё так же лежит связанное моей бабушкой одеяло и скомканные подушки.

Я так и не смогла приблизиться к нему после всего. И сейчас не стану.

Заканчиваю свои дела, подпаливаю травы в чаше и ставлю на подоконник.

– Да, уйдут злые души. Да, наступит покой, – шепчу и, убирая всё со стола, отвязываю передник, вешая его на стул.

Выхожу из дома и, спускаясь по ступенькам, ныряю в небольшой промежуток между деревьями и стеной. Иду по маленькому проходу и отпираю дверь крохотной пристройки.

Она вся из дерева, и, кроме лавки, здесь стоит один чан и вёдра с водой.

Я снимаю с себя одежду и проверяю воду. В одном из вёдер, которое ближе к окошку вверху, самая тёплая вода.

Беру кувшин и начинаю поливать себя из него. Жидкость приятно стекает по телу, отчего я содрогаюсь. Намыливаю связку ткани и принимаюсь яростно тереть свою кожу, настолько, что начинает припекать. Только тогда останавливаюсь и смываю пену.

После купания набрасываю нижнюю сорочку и возвращаюсь в дом.

Прелесть жизни глубоко в лесу в том, что в этом месте я предоставлена сама себе. Но имеется и недостаток.

Со стороны чащи слышится волчий вой, и я живо забегаю в дом, замыкая двери.

Подступаю к окну, задуваю пламя в чаше и, убирая всё, затворяю ставни.

Теперь я в безопасности, можно и отдохнуть.

Прохожу между бусинок, которые приятно бьются друг об друга, и оставляя одну свечу на окне, ложусь спать.

Сон приходит быстро. Я будто бы падаю, тону в тепле и…объятиях?

Мягкие губы прикасаются до шеи, оставляя влажные следы и слегка царапая кожу щетиной. Я тянусь руками и обнимаю крепкую мужскую спину. Скольжу ладошкой вверх и запускаю пальцы в мягкие волосы, придавливая его к себе.

Мужское тело накрывает моё, а мозолистая рука поглаживает бедро, соскальзывая от коленки к ягодице. Жёстко обхватывает и стискивает, я выгибаюсь и ною.

– Моя безумная женщина, – шепчет знакомый низкий голос и кусает мочку уха, – как же я тосковал.

Он трогается дальше и, высвобождая из плена тонкой сорочки мою грудь, приникает к торчащему соску.

Я хватаю губу и с придыханием мычу от наслаждения.

Его влажный язык обводит круги, губы смыкаются, а рот затягивает уязвимую вершинку.

– Да, – лопочу и поглаживаю голову мужчины.

Он продолжает свои ласки и переваливает к другой моей груди. Сгибаю ноги в коленках и обнимаю его торс, вовсю притискиваясь влажным лоном. Ткань сорочки становится мокрой от моих соков.

– Мм… Моя ведьма уже готова ввериться в руки жестокому всаднику, – хрипит над кожей и пристраивается прямо между бёдер.

Я раздвигаю ноги шире, а он задирает мою сорочку и накрывает горячим ртом промежность.

Ухватываюсь за подушку и вскрикиваю. Приоткрываю уста и ощущаю, как жаркое дыхание жжёт губы. Облизываюсь.

Язык мужчины тем временем доводит меня до исступления. Давит, скользит, лижет, подсасывает. На мгновение он останавливается, облизывает свои два пальца, а затем снова припадает к набухшему капюшончику.

Его пальцы оказываются прямо возле истекающего входа. Мягко и плавно я впускаю их в себя и от смешанных ощущений падаю в сладкую пропасть.

Мои бёдра интуитивно начинают шевелиться в такт его ласкам. Я пылаю. Томящаяся боль внизу живота делается невыносимее. Она разрастается шаром, заполняясь приятной болью.

Я задыхаюсь и слышу лишь гул в ушах от бурлящей крови. Моя грудь застывает, и в миг сильнейшего напряжения шар внизу живота разрывается.

По телу хлынет чарующий импульс. Он проходится до самых кончиков волос, отключая все чувства и голову.

Мокрые волосы на затылке липнут к шее, а на лбу и над верхней губой выступила испарина.

Я облизываюсь и улыбаюсь, нежась в облачном блаженстве.

Мужчина привстаёт и снова накрывает моё тело своим. Ставит локоть на подушку, а другой рукой поглаживает мою голову, убирая с лица прилипшие волоски.

– Тебе хорошо со мной? – и снова этот голос.

– Да…

– Тогда открой глаза.

Моё сердце замолкает. Я боюсь, так как догадываюсь, кого могу увидеть.

Запах пепла и бергамота бьёт в нос, отрезвляя и вытягивая из пелены блаженства.

Нет, этого не может быть. Это всего лишь сновидение.

Глубоко вздыхаю и открываю глаза.

Я всё так же в своей спальне. Одеяло нещадно сброшено на пол, а свеча на окне практически догорает. Совсем скоро должен наступить рассвет.

Миновало уже больше недели. Всадник всё так же продолжает являться ко мне во снах, а иной раз, прогуливаясь по лесу, я слышу его голос. Он влечёт меня, дёргая за тонкую струну души.

Эти мучения невыносимы. Я не желаю поддаваться тому влечению, что разгорается во мне. Он, подобно лаве, пробивается сквозь твёрдый камень ненависти и уже становится неясно, какие все же чувства я переживаю.

Ответ на эти вопросы мог дать лишь один человек.

– Матушка, что вы знаете про ритуал наполнения силой? – сидя в саду на покрывале, мягко начала я.

Мне было и совестно вдаваться в детали всего произошедшего, но и продолжать жить так, я не могу.

И почему-то как раз, когда мы наконец-то остались одни, пока Уна находилась в доме, я рискнула.