Юлия Добрева – Пламя: В объятиях чар (страница 4)

Её тёмные длинные волнистые волосы с вплетёнными украшениями кончиками прикасаются до моих пальцев, так бесстыдно сжимающих её…

Про́клятый Бог!

Убираю свои руки, словно обварился.

Это невозможно. Как я мог спутать мою прекрасную и тонкую Августу с этой… про́клятой душой.

– Рада, что ты жив, всадник, – со злостью выплёвывает и, пихая меня в грудь, встаёт.

Член тут же обволакивает холод. Мне становится гадко от мысли, что я был с ней и получал от этого… наслаждение?

На её нагом теле играет свет от свечей, и я ещё больше воспламеняюсь праведным гневом.

– Что ты сотворила? – рычу, подавляя порыв прикончить эту женщину.

Её янтарные глаза, как драконье пламя, прожигают меня насквозь. Кровь в венах вскипает, требуя расправиться с порождением темноты.

– Я спасла тебя. В благодарность жду одного, – она слегка склонилась, – что ты позабудешь это всё и оставишь эти земли, улетев на своём ящере.

О чём она болтает?

Вспоминаю всё, что было до, и осознаю…

Про́клятый Бог! Я свалился с дракона, а затем мрак. Гнетущий и окутывающий моё тело обездвиживая.

Я не жил, а всё время боролся, пока… В мой рот не влили жизнь.

Тёплая и светлая магия возвратила моё тело, а после я очутился в прекрасном забвении сна с любимой женщиной. До того, как открыл глаза.

Потираю лицо руками, но понимаю, что этот позор мне не отмыть ничем. Я трахался с ведьмой. Той, которую при первой же возможности обязан убить.

– Вот твои вещи, – внезапно по моей голове прилетает сапогом.

Она, стоя чуть дальше, беспощадно швыряет в меня одеждой и обувью, даже не задумываясь, куда попадает. Но думается мне, что всё понимает.

– Собирайся и проваливай! И забудь сюда дорогу, – щерится и разворачивается, чтобы уйти.

– А где твоя одежда? – задаю самый бессмысленный вопрос из всех, но это единственное, что её останавливает.

Ведьма безмолвно возвращается и, нагибаясь, хапает свечу, кидая её на горку ткани.

– Я не стану носить то, к чему притрагивались твои поганые руки.

– А как же ты сама? Неужели предашь огню сама себя? – ухмыляюсь, приподнимая бровь.

Да, я бы за этим понаблюдал. Прекрасное зрелище – смотреть, как пылает ведьма. Особенно в пламени дракона.

– Проваливай, – повторяется и бесповоротно оставляет меня.

Её неприкрытое тело поглощает тьма ночи, и я остаюсь один.

В воздухе витает слащавый запах цветов с примесью сырости. Падаю на спину и обращаю свой взор на небо.

Это всё безумие. Так не должно было случиться. И как я вообще смог до такой степени позабыться? Неужели это чары?

Всем своим нутром и закипающей кровью в венах я понимаю, что должен убить ведьму. Последовать за ней и исполнить свой долг.

Но, несмотря на всю ненависть, осознаю, что если бы не она, я был бы мёртв. Или же на грани смерти и жизни.

Мне стоит хотя бы поблагодарить её, и… Как ни тяжело это признавать, мне всё же необходима её помощь, чтобы отыскать своего дракона.

Я могу его призвать, но опять же, помня карты и своё место падения, с точностью могу сказать, что рядом деревня. А если это так, то пострадают люди. Драконы не особо умело выбирают, чем полакомиться и где осесть.

Поднявшись на ноги, начинаю одеваться, а вещи ведьмы поедает огонь. Не раздумывая, бросаю туда же и плед, на котором… лежал, так сказать.

И вот почти все улики уничтожены, кроме разве что воспоминаний, и… Я ещё ощущаю кожей касание её мягкого тела. Закрываю глаза и глубоко дышу в надежде прогнать это наваждение.

В моей голове, как и в сердце, место только для одной женщины – Августы.

Дочь короля Иоланты прекрасная, как весеннее утро. Лёгкая и светлая. Её золотистые кудри мягкими волнами ложатся по спине, а тонкий и пронзительный смех заставляет жить.

Не то что эта ведьма. Волосы тёмные и спутанные, как сама её душа, а глаза… Открытый огонь, нещадное пламя. Тело налитое, пышное, крепкое. Эта женщина проклята и создана из тьмы.

Наблюдаю, как догорает ткань, и ногой тушу остатки, а после бреду в сторону, где исчезла эта сумасшедшая.

Ступая по узкой каменистой тропинке, выхожу прямо к дому. В широком окне горит свеча, обманом завлекая внутрь. Но я-то знаю, что вся эта красота и безмятежность лишь обман.

Опускаюсь на скамью напротив её окна и дожидаюсь рассвета.

За стеклом вырисовывается освещённое тусклым светом свечи тело ведьмы. Она, распахнувшись, мирно спит, оголив руки и ноги. Всё остальное скрыто за тонкой тканью сорочки на тонких бретельках.

Мне омерзителен этот вид. Насупившись, складываю руки на груди и перевожу взгляд на небо.

Молю человеческого Бога о наступлении дня и с мыслями об этом погружаюсь в сон.

– Ей! – кто-то трясёт меня за плечо, – ты чего это здесь развалился?

Открываю глаза и вновь обжигаюсь искрящим пламенем ведьмы.

К моему счастью, эта женщина одета. Льняная сорочка, утянутая корсетом, и бордовая юбка, выделяющаяся контрастом. На талии повязан кожаный ремень с ножнами и мешочками, запястья обвешаны браслетами, а на пальцах красуются два перстня.

Смотрю выше. В глубоком вырезе сорочки виднеется цепочка с амулетом, а в ушах большие кольца и украшение в виде змеи, извивающейся на кончике ушка.

Сейчас при дневном свете, её лицо более открыто, и я не могу не признать, как эта ведьма пленительна. Притягательная красота, заманивающая мужчин в ловушку плена.

Нежные губы перекашиваются, а нос наморщивается от отвращения.

– Я же тебе сказала, чтобы ты проваливал, – шипит эта змея.

Вздыхаю и, поправляя куртку, поднимаюсь. Ведьма оказывается ниже меня, что тешит моё самолюбие и даёт превосходство.

– Не глухой. Всё слышал, – отчеканиваю как можно грубее и гляжу сурово, безэмоционально, – хотел тебя поблагодарить и попросить о ещё одной услуге.

– Что?! – её брови ползут вверх, – радуйся, что жив! Услуга ему ещё нужна… А как же, разбежалась!

Размахивает рукой и, разворачиваясь, шагает обратно в дом.

– Стой! – хватаю её за локоть, грубо впиваясь пальцами в мягкую кожу.

Ведьма поворачивается, и во взгляде читается немое желание растерзать меня.

Что, признаться, тешит и… заводит?

Смаргиваю, сбрасывая пелену забвения, и снова обращаюсь к ней.

– Это и в твоих интересах, – начинаю мягко, – помоги отыскать моего дракона.

Она принимается тихо хохотать.

– Всадник не может найти дракона? И просит помощи у ведьмы? Какая чушь, – покачивает головой.

– Я могу его призвать, но рядом деревня, и пострадают люди, – начинаю оправдываться, – ты этого хочешь?

А вот теперь давлю на больное.

И вообще, негоже, чтобы какая-то женщина потешалась над всадником. Её счастье, что теперь я ей должен, а иначе прикончил бы.

– Ладно. Идём, – соглашается и вырывается вперёд, – надеюсь, теперь ты исчезнешь навсегда.