Юлия Диппель – Песня, призвавшая бурю (страница 8)
На то, чтобы открыть дверь, усилий понадобилось затратить меньше, чем я предполагала. В местах, где было много народу, я всегда чувствовала себя очень некомфортно. А уж тесные закрытые помещения просто терпеть не могла. Но пока вокруг меня не бушевал шторм, все было в порядке.
Я проскользнула в гостевую комнату. Здесь было тепло, горел золотисто-желтый свет. Ничего другого я и не ожидала, и все же на некоторое мгновение исчезли возможные угрозы, которые подстерегали здесь. Прямо груз с плеч свалился. Я выдохнула и только сейчас заметила, что закрыла глаза, когда в меня врезалась служанка-разносчица. Ее грубые извинения вернули меня в реальность. На меня вдруг обрушился поток новых впечатлений. В пивной сидели и пили больше трех десятков человек из всех слоев общества. На каждом столике стояли свечи или масляные лампы, а в двух каминах весело потрескивал огонь. Было шумно, гости смеялись и оживленно болтали. Воздух был спертый; алкоголь, горелое дерево, пот и еда пропитывали комнату ароматами. Меня вряд ли кто-то заметил, потому что тот, кто не был поглощен интересной беседой или своим напитком, направил свое внимание на мужчину, стоящего на перевернутом ящике из-под фруктов. Его глаза и кожа имели необычный темный оттенок, волосы были каштановыми, что очень контрастировало с его дорогим бледно-золотым камзолом. Я же невольно засмотрелась на маленькие переливающиеся драгоценные камни у него в ушах. Я не могла отвести взгляд от них. Они так сверкали в отблесках пламени…
«
– Что ж, ладно, – объявил мужчина с закрученными усами и блестящими серьгами-гвоздиками в ушах. Ему было не меньше тридцати зим. Даже больше, пожалуй. Но при этом он казался зеленым щеголем. – Вы ждали, вы просили, а для меня желание публики – закон, – он кивнул женщине с пышной рыжей шевелюрой, и та начала играть на своей лютне. Гости зашумели с новой силой, а мужчина запел:
Я вытаращила глаза и уставилась на певца. Я знала эту песню. Все ее знали. Ее пели во всех забегаловках по всей стране. Ее насвистывали на улице, напевали во время работы. Только сейчас у меня возникло смутное ощущение, что это не просто очередное исполнение прилипчивой песенки. Слишком уж восторженно кричали гости, а музыканты были чересчур шикарно разодеты и как-то… очень уж они рисовались. У меня даже промелькнула мысль, а не сам ли это автор песни собственной персоной пожаловал. И если так оно и было, значит, этот мужчина в светлом камзоле был не кем иным, как Тиллардом фон Кронзее, знаменитым менестрелем и любимым артистом самой королевы. Теперь понятно, почему так много посетителей в этой простенькой, бедненькой ночлежке. Никакой тебе роскоши… Видно, не мне одной пришлось искать здесь убежища из-за разыгравшейся метели. Я была готова спорить на что угодно, что в обычных обстоятельствах музыкант и его свита не остановились бы здесь даже лошадей напоить.
Чем дольше я об этом думала, тем спокойнее становилось у меня на душе. Смятения больше не было. Ведь если все внимание гостей будет притянуто к знаменитости, то мне это только на руку. Так у меня было гораздо больше шансов мирно переждать здесь ночь и не впутаться в неприятности.
Опустив пониже голову, я направилась к барной стойке. Там суетилась, обрабатывая заказы, пухленькая управляющая.
– Извини, душечка, свободных комнат нет, – объявила она, перекрикивая музыку и не отрываясь при этом от своей работы. – Многие вон уже в хлев ночевать пошли. Коли не боишься, не брезгуешь, проведу тебя… За ночь возьму всего один сребреник, да и тепло там, скотина рядом.
– Мне не нужна комната, – вежливо ответила я. – Я просто побуду тут пару часов, пока метель не утихнет.
Хозяйка от души расхохоталась.
– Эта метель не скоро еще уймется. Уж поверь мне. Я прежде ничего подобного не видывала. Надо же: утром такая чудная погодка, в самый раз для сбора урожая, а ближе к вечеру уже глубокая зима. Хорошо, что у меня в кладовых достаточно еды, потому что вполне возможно, что мир снаружи не скоро о нас вспомнит, на пару дней точно.
Как интересно она описала складывающуюся ситуацию. Сбываются мои худшие опасения.
– Я хоть удачу попытаю.
Тут хозяйка остановилась и недоверчиво посмотрела на меня. Из-под обвислых век сверкнули ее хмурые глаза, подчеркнутые темными кругами. Должно быть, когда-то она была красавицей, но жизнь, похоже, отняла у нее больше, чем дала. Блеск в глазах померк, лицо было испещрено морщинами, но двигалась она при этом так энергично, будто постоянно дралась врукопашную.
– Покажи-ка личико, душечка.
Ой. Вот на это я не рассчитывала. Но отказать хозяйке ночлежки я не могла, поэтому расстегнула воротник плаща и подняла подбородок.
– Хммм, – фыркнула хозяйка, скривившись. – Теперь-то ясно, почему ты не хочешь спать в хлеву. Может, оно так и лучше. Я, конечно, могу попросить своих ребят быть начеку, но ты уж больно хорошенькая, как бы чего плохого не вышло. Тут, знаешь ли, публика всякая ошивается… Могу еще расспросить служанок, вдруг кто согласится пустить тебя к себе на одну ночь за сребреник. Но это уж как они решат. Обещать ничего не могу.
– Это все очень мило с вашей стороны, но правда, не нужно, – с нажимом проговорила я. У меня даже одного сребреника не было.
– Ну, как знаешь, – смущенно отозвалась хозяйка. – Выпьешь чего-нибудь?
Я кивнула.
– Медовуху на травах, пожалуйста.
Мне пришлось смириться с этой не слишком приятной необходимостью. Таковы были правила: не оставил в гостевом доме ни монетки – катись прочь колбаской.
– Может, и рагу возьмешь? Совсем свежее.
Желудок предательски заурчал. Я не стала обращать на него внимание.
– Нет, спасибо. Хватит и медовухи.
– В таком случае с тебя два медяка.
Я сняла перчатки, негнущимися от холода пальцами вытащила последние две монетки и положила их на стойку. Это была чересчур высокая цена за простую медовуху, но я не хотела еще сильнее огорчать хозяйку. Вскоре она передала мне высокую глиняную кружку с пенящимся напитком, предупредив, что может быть горячо. Ее предупреждение прозвучало для меня как приглашение – я тут же схватила эту кружку, будто это было величайшее в мире сокровище. Первая проблема была решена. Теперь нужно было найти свободный столик, желательно подальше от прочих посетителей. Я побрела искать себе место, но тут дорогу мне преградил высоченный мужчина.
– Вот так встреча, – прогудел он и смерил меня укоризненным взглядом.
Проклятье! А я-то надеялась, что хотя бы полчасика смогу отдохнуть.
Я даже не узнала Рукаша без шубы, тем более что в Вальбете я старалась не смотреть ему в лицо и, разумеется, его не запомнила. Но его высокий рост и медаль гильдии Собирателей света на шее не вызывали никаких сомнений. Я уж не говорю о запахе дешевого одеколона, который, кажется, уже не выветрится с моих вещей.
– Твою накидку я положила обратно на повозку, – буркнула я. – Так что не надо меня в этом упрекать. И вообще, тот вакар сам решил ее забрать, я его не просила.
Удивление на лице Рукаша сменилось смущением, а затем на нем проступил интерес. Сейчас он мог рассмотреть меня внимательно – метель нам не мешала, да и воротник я чуть ранее опустила.
– Но ты и не остановила его, даже не попыталась, – заметил он с улыбкой.
Я закатила глаза.
– Так ведь и ты ничего не сделал, разве нет?
Лицо подмастерья Собирателя света помрачнело. Видимо, ему очень не понравилось это напоминание.
– И все же мне кажется, что ты мне кое-что должна.
– Кусок дерьма я тебе должна! – бросила я и попыталась обойти его. Но Рукаш сделал шаг в сторону, снова преграждая мне путь.
– А я считаю иначе.
– СЛУШАЙ СЮДА, ПАРНИША! – вдруг рявкнула хозяйка из-за стойки. – ДЕВУШКА ВЕДЬ ЯСНО ДАЛА ПОНЯТЬ, ЧТО НЕ ХОЧЕТ. НЕТ – ЗНАЧИТ НЕТ. ПРИМИ ЭТО ИЛИ ВЫМЕТАЙСЯ ВОН!
Ее не терпящий компромиссов тон окончательно испортил Рукашу настроение – тем более что и я не стала притворяться, будто все в порядке, и охотно приняла неожиданную помощь. Парень поджал губы и явно хотел что-то сказать, но, поразмыслив немного, все же отступил. Скрежеща зубами от злости. О, наш разговор определенно еще не закончен.
В задней части постоялого двора я нашла единственный свободный столик. Он стоял прямо под возвышением, которое, судя по всему, когда-то было подсобкой. Но в свое время каменную кладку убрали, оставив только балки – наверное, чтобы расширить пивную комнату ночлежки, дела которой шли очень даже неплохо. В отделенной комнатке находился меньший из двух каминов и стоял овальный стол, за которым играла в карты веселая компания мужчин. Мне хватило беглого взгляда, чтобы понять – эти парни явно не законопослушные граждане. Мой богатый опыт и связи в преступном мире сразу помогли определить. У них прямо на лице было написано: «Делаю, что хочу». У каждого из них был как минимум кинжал, а у некоторых даже меч. К стене были прислонены три винтовки и два арбалета. Судя по их грязной и поношенной одежде, небритым лицам и отвратительному запаху, они, скорее всего, были грабителями или браконьерами. А может быть, и теми и другими сразу. Только один человек в этой компании как будто совсем в нее не вписывался. Это был жилистый парень с короткими седыми волосами. Единственный, кто в последний раз принимал душ не несколько недель назад. Кроме того, он меньше пил и внимательно оглядывал комнату, прикидывая, у кого что можно стащить. Их присутствие резко увеличило список тех, от кого стоило ждать неприятностей, – от одного Рукаша до семи потенциально проблемных «соседей».