Юлия Динэра – В огне (страница 14)
– Прокладки! – Ору я. Лицо Адриана расслабляется, он заливается смехом, откидывая голову немного назад, затем его черты возвращаются в прежнее состояние, он уперто смотрит на меня, словно готов сожрать, и я уверена, что прямо сейчас этот человек зол, как никогда прежде. Он сдерживается, но я же вижу.
– «Саранча» теперь торгует прокладками?
Хмурюсь.
– Ты что следишь за мной?
– Нет. Но всегда знаю, где находится твой телефон.
Дерьмо. Он вставил какой-то жучок в мой мобильник. Чертов псих.
– Завтра же куплю новый.
– И что помешает мне отследить его?
Поджимаю губы, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, складываю руки на груди, подхожу ближе к Адриану. Я понять не могу, зачем он это делает. Он использовал меня как свой собственный эскорт прежде, и я никогда ничего плохого не делала ему. Так чего он хочет сейчас?
– Чего тебе, Адриан?
– Ничего.
– Ты появился из ниоткуда. Я же забыла о тебе, как о страшном сне! И теперь оказывается, что из шести миллиардов человек на планете племянником моего чертова мужа, являешься ты. Я хочу знать, что тебе нужно! Ты запираешь меня, отслеживаешь мой телефон.
Он молча встает, приближается ко мне, смотрит сверху вниз, наклонив слегка голову, изучает меня.
– Признайся честно, ты маньяк?
Легкая усмешка прокрадывается по его лицу. Еще чуть-чуть и, кажется, он бы засмеялся. Но нет.
– Я поменял кодовую установку, выйдешь из квартиры теперь только со мной.
Больше он ничего не говорит и направляется к двери.
– Адриан!
Останавливается.
– Я не могу так, ясно? Всю жизнь я живу по чьим-либо законам. Я пять месяцев была комнатным растением Петерсона! Оставь меня в покое или..
Подхожу ближе, почти дышу ему в спину.
– Просто скажи, чего хочешь.
Молчит. Толкаю его, что есть силы, он даже не шевелится.
– Скажи мне, хоть раз, кусок дерьма!
– Мне нечего тебе сказать!
Он резко разворачивается и, я вижу весь гнев, отчетливо прописанный на лице.
Я смотрю, задыхаясь, его желваки дергаются туда-сюда, его глаза отражение черной дыры, в которую не захочешь попасть. Ну давай, не сдерживайся, мудак.
Издаю смешок.
– У тебя недотрах, Вестардо? – Киваю. – Это все объясняет. – Делаю шаг назад, отворачиваюсь. – Ты же помешанный больной ублюдок. – Он продолжает смотреть, когда я снова поворачиваюсь лицом к нему. – Глупый вопрос. Я знаю, что тебе нужно. – Мой тон становится неким сумасшествием даже для него, потому что смотрит он так, словно видит меня впервые. Я сбрасываю с себя туфли, затем расстегиваю куртку и швыряю ее на пол, ни на секунду не сводя взгляда с Адриана.
Он наблюдает за тем, как я стягиваю через голову свой топ и отправляю его к куртке. Вестардо ничего не говорит, ничего не делает, и я принимаю это за вызов, поэтому быстро расстегиваю юбку и позволяю ей скатиться вниз по ногам, оставляя меня в одном нижнем белье. Он уходит, я догоняю его у двери, не даю пройти.
– Думаешь, я не знаю, что тебе нужно? – Тянусь к его черной кожаной, куртке и пытаюсь сорвать ее с плеч, Адриан перехватывает обе мои руки, сильно сжимая запястья, затем резко отпускает меня, отталкивая в сторону.
– Давай, раздевайся! Ты же этого хочешь! Покончим уже с этим. Нам обоим известно, что это все, на что ты способен.
– Не вынуждай меня. – Сквозь зубы процеживает он.
– Не вынуждать к чему? – Я снова оказываюсь у двери почти вплотную прижатая к телу Вестардо, чувствую его запах и тепло мускулистого тела, торс, который так идеально обтягивает эта черная футболка. Я становлюсь на носочки, пытаясь дотянуться до его лица, он кажется, позволяет. Моя щека касается его колючего подбородка, затем выше и выше, до куда могу достать.
– Второго шанса не будет, Вестардо. – Шепчу на ухо, и буквально через секунду оказываюсь на полу. Он отшвыривает меня, как блоху, я падаю и приземляюсь на колени, Адриан с силой сжимает мое лицо одной рукой, нависая надо мной.
– Ты мерзкая проститутка, Алина. – Усмехается. – Думаешь, я захочу тебя? Я трахал тебя между делом, потому что ты всегда была под рукой. – Он кривится, словно я на самом деле, самое мерзкое, что он видел.
– Твоя мать бы стыдилась тебя.
Опускает руку и, я приземляюсь на задницу.
– Не смей говорить о маме. – Шиплю я. – Ты убил ее! – Слезы жгут глаза.
– Ты сама раздвинула передо мной ноги.
– Я любила тебя, мерзкое ты животное!
На секунду выражение его лица меняется, а затем снова становится прежним. Таким же холодным, таким, которое я ненавижу.
– Никогда больше не говори мне об этом.
Вестардо выходит за дверь, и я слышу, как поворачивается дверной замок, нащупываю рукой свою туфлю и швыряю ее.
– Сдохни! Слышишь? Сдохни, Вестардо!
22
Это не так просто забыть. Я шла к этому годами. Не могу сказать, что налаживала свою жизнь, просто принимала ее как должное. Смирилась. Это самое худшее, когда перестаешь бороться. Боролась я только с чувствами. Сливала все в ненависть, и никогда не становилось лучше от этого. Три года достаточный срок, чтобы забыть, но я не забыла, оно всегда было где-то там внутри. Как плохое и хорошее сливающееся воедино. Я так чертовски старалась забыть, даже о ненависти не хотела помнить, а
Уснула я на полу, точно помню, но когда открыла глаза, то была уже на кровати, укатанная в мягкий плед. Передо мной сидела улыбающаяся во все зубы Лиза, я подскочила.
– Как ты вошла?
– Фу-ты ну-ты, Раковска. – Протягивает мне стакан воды. – Я бросила туда таблетку аспирина, подумала, что не будет лишней.
Точно не будет. Выпиваю всю воду, отдаю Лизе стакан.
– Так что ты тут делаешь?
– Ухаживаю за тобой, пьянчужка. Когда мы вошли, ты валялась на полу, это знаешь ли, неприлично.
– Да, что ты знаешь о приличии? – Кидаю в нее подушку. – Стой. Мы? Кто Мы?
– Нуу, Адриан.
Ах, дерьмо. Прокручиваю вчерашний вечер в голове.
– Я больше не пью. – Падаю обратно на кровать.
– Ох, где-то я уже это слышала.
– Что ты тут делаешь, Кудрина?
– Ну и снобина ты. Адриан позвонил мне..
Адриан. Адриан. Адриан. Аааааааа.
– Подожди, что? Он позвонил тебе?
– Да, а что ту такого? Я написала СМС, спросила как ты и все такое..
– Ты просто засветила свой номер телефона.
– Ну и это тоже. Слушай, не будь занудой, он твой брат, и что? Ты не можешь быть его нянькой, тем более он старше. Я к тому, что он может делать, что угодно. И сегодня мы идем на свидание.