Юлия Динэра – Уродина (страница 11)

– Именно поэтому она здесь. Наблюдай.

– Ребят, я.. Мне лучше уйти.

– Сиди-сиди, мамасита, твой братец смотрит, сейчас, кажется, его мозги взорвутся.

Он засмеялся и положил руку мне на плечо, медленно опуская ее, поглаживая, я сжалась, как зашуганный котенок.

– Я пойду, Рекардо.

Я попыталась убрать его руку, но он оказался настойчивей, чем я думала и, уже вовсю прижимал меня к себе.

– Три.. Две.. Одна.. Секунда до взрыва.

– Пожалуйста, выпусти меня, я хочу уйти.

– Не спеши же так, ты даже обед свой не открыла. Что там у тебя, поделишься?

– Она сказала, что хочет уйти, ты плохо слышишь?

Сердце сжалось и рухнуло в пятки при звуке знакомого голоса. Я подняла голову и увидела Маркуса. Он выглядел решительно и спокойно, хотя я видела его глаза, по ним я могу узнать, даже, о чем он думает.

– А мне кажется, наоборот, правда, Анетта? Скоро начнутся занятия, но ты запретил своей сестренке обедать, ой, я назвал её твоей сестренкой, прости..

Челюсть Маркуса сжалась и, он шагнул к Рекардо.

– Я могу уничтожить тебя и твое семейство, испанец.

– Вообще-то я из Эквадора. Хочешь устроить драку прямо здесь, Уотерс?

– Я не собираюсь тебя бить, кусок дерьма. Не прикасайся к ней, не говори с ней, не смотри в ее сторону..

Маркус схватил меня за предплечье, и сжал его, словно спускал всю злость, которую испытывал, но прятал под слоями невозмутимости.

– Встань, ты уходишь отсюда, – скомандовал он, переведя взгляд на меня, я зажмурилась от боли и медленно вышла из-за стола.

– Ты делаешь мне больно, – тихо сказала я.

– Ты мне надоела, не представляешь, как надоела мне.

Он потащил меня в сторону выхода, все пялились на нас, но молчали. В кафетерии воцарилась тишина, пока не включился громкоговоритель.

– Маркус и Анна Уотерс, это ректор Халагер, жду вас в моем кабинете через пять минут.

В зале раздалось улюлюканье, в одно мгновенье все «ожили» и стали что-то бурно обсуждать, то ли наш вызов к ректору, то ли «представление», что устроил Рекардо.. В любом случае, это было связано со мной и Маркусом.

Глава 8

Мы стояли, как два провинившихся школьника перед столом ректора, по крайней мере, я себя так ощущала, но глядя на Маркуса не была уверена, что его вообще волнует, почему нас вызвали. Он сунул руки в карманы штанов и пристально наблюдал за мистером Халагером, который перебирал личные дела студентов, пришептывая себе под нос, что-то о том, как не вовремя заболела София – его секретарь.

– Итак, Анна и Маркус Уотерс.. – он прокашлялся, и оглядел нас поочередно.

– Что-то случилось, мистер Халагер? – взволнованно спросила я.

Маркус окинул меня быстрым взглядом и подкатил глаза.

– Случилось, Анна, но для начала, позвольте обратиться к Вашему брату.

У меня что-то дернулось внутри от того, что он назвал Маркуса моим братом, и не потому что это слово как-то беспокоило меня, а потому что оно отчего-то беспокоило Маркуса.

Я осторожно взглянула на него, он прикрыл глаза и, переведя дыхание, вытащил руки из карманов и оперся на край стола ректора.

– Хочу кое-что прояснить, сэр..

– Что за наглость, Уотерс?

– Это не наглость, мистер Халагер.. Понимаете, дело вот в чем.. Эта девушка, мы не родня, Вы же видите.. Взгляните, мы даже не похожи..

– Мне все равно, Маркус, отойдите от моего стола на три шага.

– Я отойду, как только Вы дослушаете. Эта девушка мне никто, то есть, да, мы росли вместе и все такое.. Все дело в моем отце, он любит подбирать внебрачных уродов от всяких шлюх, давать им свои фамилии..

Мой подбородок предательски задрожал, Маркус обернулся, его взгляд впивался мне в кожу.

– Наглость, не то, что я делаю, мистер Халагер, наглость носить чужие фамилии, пользоваться чужим авторитетом, жить чужой жизнью..

Он все еще смотрел на меня, и говорил со мной. Я сдержала слезы в этот раз, не потому что его слова не пробирали до костей, а потому что не хотела быть еще более жалкой в его глазах.

– Вы закончили свое лирическое выступление, мистер Уотерс?

– Пожалуй..

Он отошел от стола и вернул руки в карманы.

– Отлично, давайте начнем с Вашего внешнего вида. Маркус, если в нашем колледже нет формы, это не значит, что Вы должны приходить сюда, словно пошли выносить мусор.

Маркус оглядел себя с ног до головы и пожал плечами. На нем были старые темные джинсы Армани и какая-то черная футболка, которая давала сильный акцент его голубым глазам, а также отлично выделяла его спортивную фигуру.

– Если бы Вы это ей сказали, сэр, я бы понял. Что не так с моей одеждой?

– Вы пришли, словно в бар, а Ваша сес.. Анна, у нее прекрасный наряд, в рамках дресс-кода нашего учебного заведения.

– Здесь нет никакого дресс-кода, ректор, я читал устав. И если Вы называете эти безразмерные тряпки прекрасным нарядом, у Вас либо что-то с чувством юмора, либо с чувством стиля. Вы старомодны, сэр.

– Вы нарываетесь на проблемы, мистер Уотерс.

– Судя по тому, что я здесь, у меня уже какие-то проблемы, вываливайте.

– Кхм.. Полагаю, Вам знаком Рекардо Рамирес.

– Виделись пару раз.

– Но, несмотря на это, у вас уже возникли какие-то проблемы друг с другом. Вы едва не утопили его в бассейне.

– Значит, Гринберг доложила, все-таки.

– Доложила, Маркус. Имейте ввиду, здесь все на равных, даже если Вы любимчик преподавателя или Ваш отец является спонсором колледжа, у Вас нет привилегий.. Как и у Вас, Анна.

– Я поняла, мистер Халагер.

– Что Вы поняли, мисс Уотерс? Что ни разу не посетили бассейн? Вам шли навстречу на первом курсе из-за Вашего недуга, но воду в бассейне заменили и Ваш доктор..

– Сэр, – простонала я, – Мне.. – я замолчала, потому что не хотела, чтобы Маркус слышал это, он не должен слышать это, так я сама себя пристыжу, ему даже делать ничего не придется.

– Не обсуждается, мисс Уотерс, каждый понедельник Вы должны быть в бассейне, я проверю, а Вы Маркус отстранены от тренировок на два месяца.

– Но.. У нас сезонные соревнования, Вы не можете..

– Я могу, а вот Вы не можете топить людей, не в моем колледже, будь Вы даже сын президента, Вы отстранены.

– Сэр..

Маркус занервничал, я видела, как действительно, ему важны эти тренировки, соревнования, как и лакросс, который вообще не являлся обязательной дисциплиной. Возможно, это даже единственное, что приносило ему удовольствие в колледже. Он любит спорт столько лет, сколько я его знаю.. И когда-то он любил играть на гитаре..

– Мистер Халагер, – встряла я, – это моя вина.

Ректор свел густые седеющие брови к переносице и сложил перед собой руки.

– Подробнее, Анна. Что значит Ваша вина?