Юлия Девин – Хранители слова (страница 12)

Белозар встал и направился к выходу. Когда дверь за ним закрылась, я погрузился в медитацию.

Получалось у меня плоховато. В голове играл фрагмент песни Ace of Base «Love in December». Причём повторялся только первый куплет, как заезженная пластинка. Избавиться от него никак не удавалось. Я вспомнил совет, что нужно вспомнить окончание песни, и тогда, типа, она уйдёт. Не помогло. Промучившись около получаса, я уже хотел закончить практику, пойти к Белозару и сказать, что ничего не выходит, — и тут вспомнил про второе упражнение. Подумал, что песню можно рассматривать как диалог, и перевёл внимание на нижний даньтянь. Получилось. В голове стало тихо, и я продолжил. Мысли частенько всплывали, и я то и дело ловил свой ум и возвращал на место. Не знаю, сколько времени так просидел, но ноги уже совсем затекли, и я начал ходить. Всё ждал каких-то особенных ощущений, но ничего не происходило. Стало скучно, и, решив, что на сегодня хватит, я вышел на улицу.

За дверью меня встретил мощный поток солнечных лучей, нещадно переливающихся на землю. Сощурившись, я поднял глаза к небу. Солнце почти в зените — значит, сейчас около полудня. Глубина и безграничность неба вытеснила все мысли из головы, и я так и стоял, задрав голову вверх и восхищаясь красотой.

В животе заурчало, и я пошёл к дому, надеясь, что обеда осталось недолго ждать. Уже с улицы слышался вкусный аромат, и я гадал, что же там меня ждёт.

Таня стояла возле плиты и помешивала большим половником внушительную кастрюлю борща.

— О, — сказала она, — ты как раз вовремя, голубчик. Давай-ка мой руки и садись за стол. Толик уже идёт, сейчас будем обедать.

Она достала из холодильника кусок сала с мясной прожилкой, сметану и чеснок. Сало нарезала брусочками, борщ разлила по тарелкам и в каждую положила ложку сметаны.

— Как обучение? — Толик появился в проёме кухни.

— Толь, потом поговорите, борщ стынет, мой руки! — немного сердито, но ласково сказала Таня.

— Бегу, родная! — Толик нежно чмокнул Таню в щёку. — Я уже за столом.

— А сколько вы уже вместе? — спросил я, отламывая от хрустящей горбушки ржаного хлеба увесистый кусок.

Толик посмотрел на Таню, слегка прищурился, прикидывая:

— Семнадцать лет уже почти. Из них двенадцать мы живём здесь, в Филимоново. Когда мы купили этот дом, тут не было ни газа, ни света, ни водопровода. Постепенно, год за годом, ремонтировали и благоустраивали. И вот… Получилось то, что ты видишь.

— Ого, вот это да! Целых семнадцать лет… У вас такие тёплые взаимоотношения, с первого взгляда видно, что вы любите друг друга. И дом у вас замечательный, и животные, — сказал я.

А сам подумал: вот бы мне встретить такую женщину, с которой можно вот так прожить двенадцать лет в глухой деревне и чтобы она вот так же с любовью смотрела на меня через десятки лет совместной жизни.

— А кто у вас в семье главный?

— Толя!

— Таня!

Одновременно ответили они, глядя друг на друга, и засмеялись. Таня, поглаживая мужа по руке и глядя на него, сказала:

— Толя каждый день что-то делает по хозяйству: строит, пилит, косит. Как утром просыпаемся, так весь день как волчок, без остановки. Да, Толь?..

— Ну ладно тебе, что я такого делаю?.. Вот ты — да! Ты кормишь меня так вкусно, и сыр варишь, и с животными занимаешься… А я что?.. Молотком стучать каждый может…

Толик повернулся ко мне:

— Она целый день как пчёлка… Готовит, стирает, убирает… То во двор побежала, то в хате кружится без устали.

— Вы такие хорошие! — с улыбкой сказал я. — Я вам завидую по-доброму. Мечтаю, чтоб у меня тоже так было…

— Ещё будет, не переживай, — Толик хлопнул меня по плечу. — Как твой первый урок прошёл?

— Да я и сам не понял пока, честно говоря. Наверное, у меня ещё плохо получается.

— Ну, в начале всегда трудно, но ты, главное, не сдавайся. Николаич правильное дело делает.

Толик ещё раз хлопнул меня по плечу, поблагодарил жену за обед и пошёл во двор. А я пошёл в свою комнату, лёг на кровать и стал представлять, как бы я с Наташей жил в таком доме. Получалось как-то не очень хорошо — Наташа совсем не подходила для сельской жизни. «Я построю для неё дворец, — подумал я, обнимая подушку. — Я сделаю всё возможное и невозможное, но она будет со мной».

С этой мыслью я уснул. А когда проснулся, уже вечерело. Сколько было времени, я не знал: часы в моей комнате остановились, а телефон забрал Белозар.

Это так странно и непривычно — жить без телефона. В последние несколько лет я с ним почти не расставался. Соцсети, игры, новости, поисковые запросы, мессенджеры — бесконечный информационный поток. Я думал, что сейчас, без доступа к гаджетам, у меня будет жуткая ломка. Но сегодня я о нём даже не думал. Я встал с кровати и пошёл на улицу. Вспомнив утренние наставления Валентина Николаевича, сосредоточил внимание на области ниже пупка и одновременно на дыхании и вышел на крыльцо. Толик с Таней доили коз, и я решил не мешать им — помахал рукой и пошёл в поле уже знакомой дорогой.

Было ощущение лёгкой прострации, как будто кружилась голова. Я шёл и смотрел по сторонам, наслаждаясь окружающей природой. Лес, видневшийся на горизонте, потихоньку приближался, приглашая в гости, но я решил, что дойду туда в другой раз. Пройдя ещё примерно с километр, плюхнулся на полянку, обнял ноги руками, уставился в одну точку и замер. Снаружи. В голове я перебирал варианты, как бы нам с Наташей встретиться ещё раз. Я бы убедил её уйти от этого Олега. Только бы вновь увидеть… Почему та, с которой я хочу пройти всю жизнь, работает на козла, который хочет меня убить? Что за несправедливость такая?..

— Я бы попросил не обобщать, — услышал я обиженное сопение. — Почему вы, люди, называете козлами своих нерадивых соплеменников? Козёл — вообще благородное животное. Вон, смотри, какие у меня рога красивые и профиль гордый, греческий…

Обернувшись, я увидел Виталика справа и чуть поодаль от себя. Он меланхолично пережёвывал большой пучок травы, а когда она заканчивалась, тут же снова набивал полный рот.

— У меня от обиды аж аппетит разгулялся, — чавкая, сказал он набитым ртом.

— Прости, я не хотел тебя обидеть. Машинально так сказал. В смысле, подумал… Я же ничего не говорил вслух…

— Ла-а-адно, проехали… — протянул Виталик и плюхнулся рядом со мной. — Отчаянный ты человек, не боишься испачкаться…

— Да я вроде на траве сижу…

— Тут мои жёны любят отдыхать. Видишь, как трава примята? Значит, «горошек» тоже есть.

— М-м-м… — я посмотрел на ладони — они были чистые, рядом вроде тоже не замечено «мин». Значит, надо очень аккуратно передвигаться, чтобы не вляпаться. — Спасибо, что сказал. Я буду бдителен.

— А зачем ты сюда пришёл?

— Хочу побыть один, без людей.

— И без козлов? — настороженно спросил Виталик.

— С козлами можно, — улыбнулся я.

— А чё ты такой кислый? — спросил мой новоиспечённый приятель, отправив в рот очередную порцию травы.

— Да знаешь… Как-то навалилось всё…

— Влюбился? — у Виталика был заговорщический вид, как будто он узнал самый главный секрет и обещал никому не говорить.

— Да, можно так сказать. Я с ней только недавно познакомился, она мне очень нравится, а теперь я не знаю, что нам с ней делать дальше, потому что она работает на моего врага.

Козёл задумчиво жевал.

— Она что? Ты ей нравишься? Красивая?

— Красивая — не то слово. Прекрасная, как богиня. А насчёт нравлюсь — не уверен. Я теперь вообще не знаю, может, она общалась со мной, чтобы к Олегу заманить… Она обманула меня, понимаешь?..

— М-м-м… В отношениях сложно всё… Вот ты думаешь, с жёнами просто мне? У меня их целых двадцать, и каждая хочет внимания. Я ж не просто так далеко ухожу от загонов. Эта их бесконечная болтовня по пустякам… Они обсуждают между собой всё, что видят. Кто пошёл? Куда? Что там делал? И когда вернулся? Всё это ещё со своими домыслами и аргументами. А когда в их поле зрения появляюсь я, они все наперебой начинают рассказывать это мне. Свихнуться можно, когда на тебя выливают тонну пустой, бессмысленной информации. А уж если ко мне привозят козу какую-нибудь — ну, ты понял… — то там вообще не оберёшься… Ещё и ревность добавляется. Ты знаешь, какие козы бывают ревнивые? Нет? А я знаю… Вот и бегаю от них по полям, чтобы в тишине побыть. Иной раз думаю: может, ну его, всё это?.. Сбежать? Найти себе одну-единственную, растить детей, потом внуков, правнуков, наблюдать, как они взрослеют и отправляются во взрослую жизнь… Я ж детей своих и не вижу вовсе. Толик с Таней продают их другим людям, и вообще неизвестно, как складывается их судьба…

— Виталь, ты не грузись так… Что поделать? Судьба такая у тебя. А жёны красивые, ты зря так с ними. Хоть по чуть-чуть уделяй время каждой. Может, они тебя меньше будут терзать, если ты добровольно будешь с ними общаться. Женщинам важно внимание, они тогда чувствуют себя нужными…

Я потрепал козла по холке, и мы замолчали, уставившись на небо. Облака были такие пушистые и набитые, как клубы сахарной ваты. Мне вспомнилась детская игра, и я стал думать, на что они похожи. Мимо проплывали лошади, слоны, динозавры, барашки, много было человеческих лиц. Но что бы я ни делал, внутренним фоном оставалась щемящая тоска, от которой было никак не скрыться. Я думал о Ней. О её струящихся душистых волосах, в которые мне хотелось зарыться носом. О её глазах, в бездонной черноте которых я утонул на первом свидании. Я держал её образ в голове всегда, что бы ни делал. И никакие дыхательные практики не могли надолго принести облегчения.