Юлия Четвергова – Гром в моем сердце (страница 12)
В общем, я вовсю имитирую бурную деятельность, лишь бы не разговаривать и даже не смотреть на сестру. И словно по заказу, тут же натыкаюсь на знакомую моську в двух- или трехкратном увеличении. Вот только Громов сам на себя не похож. Я ожидала увидеть типичный стиль вокалиста и фронтмена «Devil inside» – кожа, цепи и остальная атрибутика, присущая металлистам. Но Олег прилизан, как мафиози, на нем гладкая даже на вид алебастровая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами и выглаженные брюки со стрелками. Вместо электрогитар на сцене только одна, акустическая. Еще и группа не в полном составе – лишь Гром и соло-гитарист Даниил по кличке Дым.
Олег вальяжно устраивается на свободном стуле и регулирует микрофон под свой рост. Рядом с ним на соседнем стуле настраивает гитару Даниил. И в этот момент спокойная мелодия, доносящаяся из динамиков, затихает. Из-за кулис выходит мужчина, сверкая стразами , нашитыми прямо на золотистый пиджак, и останавливается сбоку от музыкантов.
Торжественный и громогласный голос ведущего разносится по всему клубу-ресторану:
– Дамы и господа, рад приветствовать вас в нашем особенном ночном заведении! «Богема» – это место, в котором вы можете скрыться от скучных серых будней и отдохнуть душой. Каждый визит в «Богему» – такой же неповторимый, как и вы, наши дорогие гости. А теперь позвольте представить именитых музыкантов, которые будут услаждать ваш слух акустическим звучанием своих песен этим вечером: несравненный Олег Громов, покоривший своим голосом и модельной внешностью не одно дамское сердце, и Даниил Стеклов, пальцы которого играют отнюдь не на гитаре – они порхают по струнам вашей души!
Польщенные гости разражаются аплодисментами, а я превращаюсь в одну из «богемных» статуй. Потому что Гром смотрит прямо мне в глаза и улыбается, как сам Дьявол.
Глава 12
Я будто в бездну проваливаюсь. В бездну этих порочных малахитовых глаз. Подвисаю на чувственном изгибе рта. На слишком красивых чертах лица не просто человека – падшего ангела.
Губы Грома шевелятся, говорят что-то в микрофон, но я ничего не слышу. Во все глаза смотрю на нового, незнакомого мне Олега и ощущаю, как грудь сжимают тиски. До сладкой боли. До ватных рук и ног.
Нет…
А потом он запел так, как не пел никогда раньше. И все звуки вернулись разом. Оглушили. А мой мир взорвался забытыми яркими красками.
Нет…
Мне нужно срочно уничтожить это чувство! Не дать ему пустить корни в своем сердце. Опять…
Я хватаю один из пустых пузатых бокалов, пока Даниил режет струнами акустической гитары мои натянутые нервы, и наполняю до краев то ли вином, то ли шампанским. Залпом выпиваю все до дна, не обращая внимания ни на шокированный взгляд Лолы, ни на презрительно косящихся людей за соседними столиками.
А Гром, вознамерившийся совершить нечто похуже, чем просто испортить мою жизнь своим возвращением и неуместным шантажом, продолжает петь:
Зачем? Почему он смотрит на меня
Как «так», я не хочу озвучивать даже в мыслях. Это яд. Это отрава. Гром – это зло. И если я хотя бы на мгновение приоткрою запертый пыльный ящик, хранящийся в недрах моей души, то не выберусь снова. Без потерь уж точно…
Но руки почему-то все равно трясутся.
– Что с тобой?
Лола кладет свою ладонь поверх моей, и мне удается разорвать немой диалог с Громом, который все равно продолжает смотреть только на меня. Пристально и беспощадно. Я
Ответить на вопрос сестры я не успеваю. Она вдруг хмурится и, наконец, понимает,
– Олег? – произносит на грани слышимости.
В горле пересыхает. Виновен ли в этом стресс или выпитый алкоголь – уже неважно. Сердце колотится, как ненормальное, пытаясь пробить дыру в грудной клетке.
Я загнала себя в ловушку и понятия не имею, как теперь из нее выбираться.
Сестра практически не моргая изучает сцену. А точнее, того, кто все еще поет. На ее лице застывает изумление вперемешку с чем-то темным. Даже злым.
А я хочу закрыть уши руками, лишь бы не слышать эти слова:
Лола никогда не слушала песни Грома. Ей они казались хаотичным, крикливым шумом в сочетании с невыносимой музыкой. Так она отзывалась о его творчестве, сопровождая сказанное коронной усмешкой. Но то, что действительно имело значение, – это слова песен, которые Олег всегда посвящал
Звучит проигрыш, грустный и цепляющий душу, и песня заканчивается.
Около минуты стоит полная тишина. Впечатленные гости «Богемы» блестящими глазами таращатся на сцену. Дамы украдкой утирают слезы, прижимают руки к груди. Некоторые и вовсе охают, все еще находясь под впечатлением, а кавалеры их утешают, пользуясь моментом.
Наконец, зал предсказуемо взрывается аплодисментами. Участники «Devil inside» скромно кланяются, объявляя короткий перерыв перед продолжением вечера живой музыки. А когда они скрываются со сцены, из динамиков вновь разливается умиротворяющая мелодия.
Вот только она абсолютно не соответствует буре, царящей в моей душе.
Нужно уходить отсюда, как можно скорее. Я словно в аду оказалась. Аду, замаскированном под райское место.
На глазах выступают слезы, и я не могу их остановить. Они катятся по щекам, а я боюсь зажмуриться, чтобы не испортить макияж. Чтобы не выглядеть, как всегда – как кикимора болотная.
Но реальность диктует свои жестокие правила. Ловушка захлопывается, придавливая меня к диванчику с бархатной обивкой.
– Почему Олег здесь? Как ты на самом деле достала приглашения в элитный клуб?
Похоже, Лола обо всем догадалась, сопоставив события. Не зря она учится в престижном университете, в то время как я гублю свою жизнь в этой дыре, не в силах выбраться из болота.
Гублю…
Наверное, впервые за все время во мне прорастает зернышко внутреннего бунта, рожденного из сомнений в том, правильно ли я живу. И должна ли губить свою молодость в угоду сестре.
Я не отвечаю на риторические вопросы Лоло, украдкой стирая слезы. Душа в этот миг полна смятений, ведь близняшка даже не замечает моих слез, не замечает, в каком я состоянии. Она полностью поглощена собственными догадками и поиском ответов на свои вопросы.
Остальное ее, похоже, не волнует.
– Это была его идея? – Она кивает в сторону уже пустующей сцены и смотрит на меня, ожидая, что я буду все отрицать. – Он тебя надоумил?
Я собираюсь ответить, но мой ответ, судя по всему, не имеет никакого значения. Эмоции раздирают сестру и, чтобы немного успокоиться, она роняет лицо в сложенные лодочкой ладони. Трясет головой, словно пытается сбросить с себя неприятные переживания. Словно не может поверить в происходящее. А затем шумно выдыхает и вскидывается. Смотрит на меня так, будто я предала ее.
– Или… – Глаза сестры расширяются от охватившей ее догадки. – Или Олег пригласил
Невероятные, нереальные выводы сестры выбивают из колеи. Я открываю рот, чтобы выдавить из себя хоть что-то, но не нахожу и слова.
Лола интерпретирует мое молчание по-своему.