Юлия Бычкова – Шесть зеркал души (страница 3)
Я думала, что забыла, думала, что вообще не помнила, кем была и с кем была, и те, кто был рядом столько лет назад, ничего не помнят тоже. Святая наивность.
Как хорошо стоять в людской толпе и видеть всех. Слиться с ней, затеряться, спрятаться. Как хорошо стоять в толпе и прятаться от ветра, заползающего за шиворот. Жить, оказывается, вообще хорошо. А не думая, не анализируя, не вспоминая- ещё лучше.
На главной площади города, шел концерт. Мы с девчонками стояли вчетвером, обсуждали выступающих на таком холоде детей, периодически посмеиваясь над ведущими, которым было нельзя отвыступаться и уйти в автобус.
Тень с фотоаппаратом и рюкзаком за спиной возникла рядом, большая такая тень. Я не обратила на тень никакого внимания, тогда она отделилась и прошла перед носом. Сказать, что я не узнала эту большую тень, означало соврать. Тень, по-видимому, узнала меня ещё раньше.
Мне было холодно, хотя хорошо и весело рядом с теми, с кем почти всегда весело и хорошо. Ветер выдувал остатки тепла, приходилось пританцовывать в такт музыке. «Господи, какой Великий сегодня праздник… Со Дня Победы -70 лет…»
Ты тень… С фотоаппаратом и в темных очках. В шестой, седьмой-восьмой раз, потом я сбилась со счета, а ты опять проходишь мимо. И я вижу сквозь твои темные очки, куда ты смотришь, но я в упор не замечаю тебя, не вижу, не хочу видеть… Столько лет я выдавливала тебя из сердца капля за каплей, как медсестра на заборе крови, больно. Эта игра навязана не мной: «Я тебя не знаю, я тебя не вижу». А сейчас я успею отвернуться или посмотреть в телефон- можешь не курсировать как торпедный крейсер, я чувствую твое приближение, о ужас, я чувствую…
Что тебя беспокоит? Твое хищное кружение начинает напрягать, стоящие рядом ржут, что у меня появился поклонник. Я ТОЖЕ помню, что было 10 лет назад 9 мая… Мы были. Но сейчас нас нет. И не было. Возможно и никогда.
Ты ушел и сел на трибуны – так удобнее смотреть и не привлекать лишнего внимания. Господи, ты сейчас сделаешь дырку в моей спине, и даже твои темные очки не спасут. Всю жизнь я буду делать вид, что не знаю тебя. Когда-то излечиться мне помог ответ на простой вопрос: «Ты меня, вообще, любил?»
Я выхожу из толпы, подальше, чтоб позвонить, потому что у динамиков плохо слышно, и краем глаза вижу, что ты сейчас свернешь себе шею, высматривая меня. «Господи, ты неисправим… Я все вижу, я все помню, я знаю, где мы были 10 лет назад 9 мая, прости, я слишком много сил потратила, чтоб забыть тебя.»
Ты снова прошел мимо и задел плечом нечаянно (?) стоящую рядом со мной девушку, она по инерции навалилась на меня. Я посмотрела на тебя зло, но исключительно как на человека, который толкнул, с нескрываемым раздражением: «Осторожнее!»
Ты робко извинился и ушел в толпу вперед – фотографировать, зачем, собственно, и пришел сюда.
Когда мы уходили, я намеренно прошла мимо сцены, ты стоял там- темных очков не было- и я не отказала себе в удовольствии посмотреть в твои глаза.
«Я помню, где мы были 10 лет назад 9 мая… А ты?»
Никита Гурин
https://vk.com/kity_uletaut_na_solntse
Я теряю что-то важное
Сьюзен по обыкновению не могла уснуть, пока к дому напротив не подъезжал старенький «Форд» ее соседа мистера Пеггинса. Тот каждый день ездил на своей развалюхе на ферму и каждый день возвращался ровно в одиннадцать вечера.
Разум Сьюзен как будто всегда пребывал в рабочем состоянии. Ей казалось, что сама она никогда не спит. И как только часы били одиннадцать, кто-то приходил к ней и не давал уснуть. Кто-то с ней говорил, о чем-то неустанно твердил, просил последовать его совету и уберечь что-то в памяти. А на утро ей казалось, что она что-то упустила, потеряла что-то важное, о чем следовало помнить. И Сьюзен не могла уверенно сказать, спала ли она этой ночью или нет. Все, что оставалось в ее голове, когда она вставала с постели, это белый силуэт окна на потолке, сотворенный светом фар.
В один из вечеров Сьюзен доделывала уроки. Математика, английский, литература. Давно стемнело, и время близилось к одиннадцати часам. Устав от выполнения домашнего задания, она не выдержала и бросила на половине сочинение по литературе. Забежав в комнату к родителям, она пожелала маме и папе спокойной ночи и отправилась обратно к себе в комнату. Девочка уже решила, что как только проснется, допишет сочинение, а если не успеет, то закончит его на уроке. Ее учитель собирал тетради в конце занятия, и время на то, чтобы тихонько написать последнюю страницу, точно будет.
Сьюзен легла в кровать и ворочалась в ней до тех пор, пока электронный браслет на ее запястье не показал 23:00. Затем она услышала глухой рев мотора, и спустя четверть минуты свет фордовских фар осветил потолок ее комнаты. По нему растеклись очертания окна и плотных тяжелых штор.
На карниз запрыгнул черный кот и начал скрести лапами по стеклу. Девочка понятия не имела, как ему удается забираться на высоту второго этажа. Кот не мог вскарабкаться по гладкой кирпичной стене. Старый дуб находился в пяти метрах от дома, и при всей своей ловкости и сноровке кот бы в жизни не смог допрыгнуть с его ветки до окна спальни Сьюзен. Значит, сама ночь спускалась на город, неся в холодных руках это создание, и сажала его на карниз. Никакого другого объяснения, как кот забирается на второй этаж дома, Сьюзен придумать не могла. Она потянулась, немного отогнав сон, нехотя встала с кровати и отдернула штору.
Сэм, так его звали, постоянно приходил к ней не вовремя. Когда тело наконец расслаблялось, и осознанные мысли уже прощались с девочкой, провожая ее в мир сновидений, в этот самый момент появлялся он. Найти Сэма днем было невыполнимой задачей – пока над землей проплывало Солнце, кот где-то прятался от его лучей и спал, а где именно, он никогда не говорил. Действительно, детеныш Ночи.
– Снова ты. Ну, привет, – зевая, произнесла девочка. Ей ужасно хотелось спать, но она все равно была рада видеть своего загадочного друга.
– Не задергивай шторы, иначе мы можем никогда больше с тобой не встретиться. – Как только девочка распахнула окно, Сэм прыгнул на подоконник. – Я боюсь красного света, Сьюзен Картер, – сказал кот. В его мягком мурлыкающем голосе затаилась тревога.
– Почему, Сэм?
– Я еще сам не знаю. Пойдем, я кое-что покажу тебе.
Сьюзен не успела открыть рот, а черный кот уже прыгнул на штору, и та под его весом соскочила с пары крючков. Взобравшись по ней к самому потолку, Сэм уцепился за материализовавшуюся светлую тень шторы. Вскарабкавшись еще и по ней, он перемахнул на подоконник, созданный светом фар машины мистера Пеггинса. Он оказался прямо по центру потолка рядом с люстрой и внимательно смотрел на девочку.
– Ты что делаешь?! – Сьюзен провела рукой по зацепкам от когтей на ткани. – Меня родители убьют за это! Папа запретил приводить животных в дом! – тихим криком разразилась она. Если еще и родители сейчас бы прибежали к ней в спальню, ей точно была бы крышка. Она попыталась пальцами размохрить ткань, чтобы следы от когтей не были видны, но у нее ничего не вышло. Сэм сделал оборот вокруг своего хвоста и сел на подоконник оконного силуэта и с интересом стал наблюдать за ней.
Сьюзен наконец оторвала взгляд от шторы и посмотрела наверх. Сонливость прошла, будто ее и не было. И только сейчас страх уступил место любопытству. На потолке ее комнаты сидел черный кот и внимательно на нее смотрел. Девочка была уверена, что сейчас он улыбается, глядя на нее желто-зелеными глазами. Сьюзен знала, что он ждал от нее каких-то вопросов, и, не отходя от окна, она спросила:
– Как это возможно? Там… Там сверху же должен быть чердак!
– Здесь – не чердак. Можешь сама в этом убедиться, – ответил кот и устремил взгляд куда-то в «запотолочную» даль.
Сьюзен залезла на кровать и пристально посмотрела вверх. Там, за карнизом нового окна находился какой-то другой мир. Неожиданно сияние еще одной пары фар обрушилось на ее комнату, на секунду ослепив девочку. Испугавшись, она закрыла лицо ладонями. Справившись с волнением, она приоткрыла глаза и глянула в щель между пальцами. В ее комнате рука об руку блуждали свет и тьма. Как белые коньки, разрезающие темный лед, как черные птицы, парящие в облачном небе, – они сливались в едином потоке.
– Ваааааау! – убирая ладони от лица, с восхищением протянула Сьюзен.
На мгновение ей показалось, что она застыла где-то в толще зеркала. Это не было ни действительностью, ни зазеркальем. Реальность смотрела на нее из настоящего окна. Его отражение вместе с черным котом смотрело на девочку с потолка. Сьюзен заметила, что стало свободнее дышаться, а в теле появилась воздушная легкость. Она не сдержала улыбки и смеха.
Сьюзен не терпелось увидеть другой мир. Она слезла с кровати и запрыгнула на подоконник. Сэм по-прежнему не отводил от нее своих мерцающих в игре света глаз. Сьюзен не забыла про штору, из-за нее ей влетит по полной. Девочка с раздражением глянула на черного кота. Выправив погнутые пластиковые крючки, она снова надела на них петельки шторы. У Сьюзен не было желания долго дуться на кота, поэтому на ее лице снова заиграла улыбка. Дальше предстояло вскарабкаться на самый верх шкафа. Древний и скрипучий он все-таки выдержал ее вес. От ее неловких движений с полки свалилась пара книжек. Сьюзен испугалась, что шум услышат родители. Отец бы не на шутку рассердился, узнав, что посреди ночи его дочь зачем-то лезет на шкаф, вместо того чтобы находится в своей постели.