Юлия Бузакина – Просто останься (страница 42)

В это же время в отделении гинекологии, в смотровой:

— Что ж, поздравляю, можете одеваться, — доктор дружелюбно кивает белой от страха Сонечке, снимает перчатки, садится за стол. Напротив нее сидит багровый до кончиков ушей Гусев, у него в изголовье мнется напуганная до смерти супруга.

— А с чем…поздравляете, доктор? — хрипит напряженно Гусев.

— Антоша, не накручивай себя, у тебя давление, — кудахчет супруга и обмахивает его веером из перьев.

— Прекрати немедленно обмахивать меня веером! Я же тебе говорил, что у меня на него аллергия! — он отталкивает ее руку. Встает. Упирается ладонями в стол и сверлит бедного гинеколога уничтожающим взглядом.

— С чем поздравляете, спрашиваю?

Доктор понимает, что ситуация из ряда вон. Ведь Ян Васильевич Бестужев – почти год был помолвлен с дочерью прокурора, и все тянул со свадьбой. А теперь и вовсе разорвал помолвку. С Катей у них все налаживается. А тут…

— Беременность, срок двенадцать недель. Вы первый триместр уже миновали, — выдает бесстрастно диагноз. — Осталось доходить пять-шесть месяцев, и на свет появится малыш.

—Ка…ка…какой еще малыш?! — хрипит Гусев. Нащупывает пуговицы на рубашке, расстегивает. Воздуха бедному не хватает от такой жуткой новости. Багровый весь. Еще чуть-чуть – и бедолагу хватит удар.

Поворачивается к дочери.

—Соня?.. Объясни!

А та из-за ширмы нос кажет и в слезы.

— Не знаю я, папа! Оно само! — рыдает в голос.

— Как само? Ты с кем… — Гусев на миг замирает. —А-а-а, вот оно что! Хирург, значит, наследил и помолвку разорвал?! Да не бывать такому злу! Я их медцентр спалю нахрен, если он на Соне в ближайшую неделю не женится!

Бросив дочь и жену в приемной у гинеколога, Гусев несется в кабинет главврача.

Без стука распахивает дверь.

— Где он?! — хватает Ольгу за грудки белого халата.

— Остыньте, уважаемый, — одергивает она его. Смотрит строго из-под очков. — Вы хоть и прокурор, а самовольничать я вам не позволю!

Тот пыхтит, как паровоз. С размаху падает в кресло для посетителей. Шумно дышит.

—Воды… — Машет руками.

Ольга вздыхает. Наливает из кулера в стаканчик холодной воды, подносит нерадивому гостю.

Тот залпом выпивает.

— Урою, суку, — хрипит в отчаянии.

— Да кого? — главврач впивается в него раздраженным взглядом.

— Бестужева вашего, хирурга этого… Он дочь мою обрюхатил и бросил! Двенадцать недель срок беременности! Это ж… это в голове не укладывается! Где… где мой пистолет? Да что там пистолет! Надо вызывать группу захвата! Я этого сученыша под дулом пистолета в ЗАГС поведу!..

Швырнув пустой стаканчик на пол, он подрывается с места для посетителей и стремительно покидает кабинет.

А там в холле жена и рыдающая Сонечка. Жена бледна, как полотно, Соня заикается, бормочет одно и то же:

— Оно само!

Гусев хватает дочку за локоть, тащит по коридору.

— А, ну, поехали к Бестужевым!

—Я не хочу к Бестужевым! Я не люблю Яна! Он нудный и старый… С ним не интересно!

— А ляльку делать было интересно?! — не унимается прокурор. — А?! Он отец? Признавайся, дрянь!

Размахнувшись, влепляет дочери пощечину.

Та в слезы, по новой.

— Антоша, ты что… — супруга замирает, а потом кидается на него, будто коршун. — Совсем берега попутал?! На кровиночку нашу руку поднимаешь?!

Хватает сложенный веер из сумки и начинает колошматить прокурора по щекам и по плечам.

Веер ломается, перья летят в разные стороны, прокурор хватает воздух ртом, слезы катятся ручьями – у него действительно аллергия на пух и перья.

— Врача! Врача… — хрипит он. Начинает задыхаться.

Выручает главврач Ермакова. Вызывают аллерголога, который делает Гусеву укол от аллергии. А Гусев времени даром не теряет, звонит к себе в отдел, требует немедленно выслать опергруппу для задержания особо опасного преступника.

Лекарство от аллергии вызывает сонливость, его предупреждают, что лучше переждать в палате, но Гусеву плевать на предупреждения. Цель у него одна – наказать мерзавца, надругавшегося над его дочерью. Растолкав врачей и позабыв про жену и дочь, он несется по холлу к выходу.

Глава 51. Ян

Мы с Любимовым уже собираемся садиться по машинам, как вдруг мне в голову приходит идея.

— Стой, Вить, — окликаю друга.

Он выглядывает из окна.

— Что еще?

— Помоги мне к матери вещи перевезти?

— Завтра?

— Нет. Сейчас. Как она со мной, так и я с ней. Устрою ей концерт по заявкам. Помнишь, как мы однажды в старшем классе устроили вечеринку у меня во дворе?

Любимов морщится.

— Помню. Тогда мы пытались костер развести, чтобы зефир пожарить, и розы твоей матушки запылали.

Я киваю.

— Устроим ей последний день Помпеи?

Любимов озадачен. Потирает подбородок.

— Ну…ладно. Это ж грузовик надо нанять?

— Наймем, не вопрос.

Телефон взрывается вызовом от главврача Ермаковой.

— Да что ж такое-то? — хмурюсь я.

Отвечаю на вызов.

— Ян, это Оля. Слушай, ты бы уезжал из больницы от греха подальше. У дочки прокурора срок беременности – двенадцать недель. Гусев в ярости. Убить тебя грозится.

Что-то щелкает у меня внутри.

Как же достали меня некоторые персонажи!

— Оля, ребенок не мой. Я с ней не спал никогда, — отрезаю жестко. — Сейчас вернусь в больницу и все ему объясню. Мне недомолвки ни к чему, я чужую ляльку на себя вешать не собираюсь.

Ставлю машину на сигнализацию и устремляюсь обратно в больницу.

— Ян, ты что? Не надо! Попадешь ему под горячую руку, он же псих!