Юлия Бузакина – Просто останься (страница 4)

— Сонечка, ну послушай… — Я шумно втягиваю грудью воздух, чтобы в очередной раз не напортачить, теперь уже в доме у будущих родственников. — Мы не можем не пойти. Нас пригласили. Если мы не придем, будет нехорошо. Так не принято.

— А мне все равно, Ян! Понял?! Если у тебя нет никакого желания принимать мои советы, то у меня нет никакого желания улыбаться твоим коллегам. Поезжай сам!

— Это твое последнее слово? — чувствуя, как внутри поднимается недобрая ярость, медленно уточняю я.

— Да! — В ее глазах горит решимость. — Папа посоветовал мне с тобой не церемониться, а я всегда следую советам старших. Отныне никаких поблажек, Ян! И если ты думаешь, что букет роз может сгладить осадок от твоего поведения, ты ошибаешься!

Мой взгляд падает на букет. Я кладу его на комод.

— Что ж, будет лучше, если ты действительно останешься сегодня дома, — произношу холодно. — Заодно и подумаешь над своим поведением.

— Ах, так?! Подавись своими цветами! — Она хватает китайские розы и швыряет их с такой силой, что лепестки разлетаются по мраморному полу.

Я несколько мгновений созерцаю загубленный букет. Поняв, что затея пустить пыль в глаза бывшей жене с треском провалилась, пожимаю плечами и молча покидаю спальню Сони.

В груди взрывается буря негодования. Я стремительно спускаюсь по лестнице вниз.

— Ты пожалеешь, Ян! — свесившись с перил, громко кричит Соня. Всхлипывает. — Ты бесчувственный чурбан! Нет в тебе ничего, только и умеешь, что пропадать на работе!

Но я не оборачиваюсь.

В холле меня провожают изумленными взглядами прокурор Гусев и его супруга.

— Ян, все в порядке? — Будущая теща хватается за сердце.

Прокурор хмурится.

— Ян, может, задержишься? Поужинаем по-семейному? — пронизывая меня нехорошим взглядом, приглашает он.

— К сожалению, я должен быть в другом месте. Поужинаем в следующий раз. — Я натянуто улыбаюсь родителям Сони.

— Но Соня расстроена… Ей необходимо твое внимание.

— Соня была должна пойти со мной, но она передумала. Я не стану ее заставлять. До свидания.

Я покидаю особняк прокурора под тяжелыми взглядами четы Гусевых,

усаживаюсь в машину и быстро завожу мотор. Отъезжаю с территории прокурора, не испытывая ни малейшего сожаления по поводу отказа Сони. Что ж, нам срочно нужен новый план. Как пустить пыль в глаза, появившись на банкете без невесты, пока ума не приложу, но где-то глубоко внутри зажигается неуемное, злое и жадное желание увидеть Катю. Оно такое сильное, что мне сложно его контролировать. Меня не останавливает даже тот факт, что она с кем-то успела сделать ребенка. Наоборот, я ревную к тому неведомому счастливчику так сильно, что готов наброситься на него с кулаками.

«Что ж, Катюша, пришло время встретиться снова!» — ухмыляюсь недобро. Сжимаю руль с такой силой, что хрустят костяшки пальцев, и жму на газ, желая поскорее добраться до места.

Глава 5. Катя

Я нервничаю. Мечусь по гостиной и спальне. До выхода осталось сорок минут, а я так и не выбрала платье. Снова и снова перебираю летние наряды в шкафу. Их целый ворох, но ни одно не кажется мне достаточно уместным для похода в ресторан.

Мои волосы уложены, макияж в полном порядке, а вот платье… Платье — это проблема.

«Потому что сегодня вечером ты увидишь Яна и его невесту?» — источает яд подсознание, но я отмахиваюсь от горьких мыслей.

Мои мать и отец спокойно сидят на диване, смотрят телевизор, Марк возится на ковре с игрушками, и только я, как бешеная фурия, ношусь из угла в угол.

Экран плоского телевизора в гостиной мелькает рекламой и новостями.

— Со вчерашнего дня в нашем округе стартовала акция «Добро в каждый дом». Широко известный медицинский центр «Диана» принял активное участие в благотворительном мероприятии. Весь июнь консультации у хирурга Яна Бестужева бесплатны.

Я выпускаю из рук белый сарафан и замираю. На экране мелькают кадры, на которых доктор Бестужев в белом халате с доброй улыбкой консультирует маму и ребенка в своем кабинете.

Не могу поверить, что по другую сторону экрана отец моего ребенка!

«Все в прошлом», — отзывается болезненным эхом в груди. Уже ничего не изменить. Только наш общий сын, о котором Ян ничего не знает, прочной нитью связывает меня с этим мужчиной.

Память отбрасывает меня на пять лет назад, в приемную хирурга Бестужева, которую сейчас показывают по телевизору.

…Я сижу на диванчике для посетителей, сжимая потными от волнения ладонями папку с результатами обследования. УЗИ показало, что я жду ребенка.

Месяц назад я получила развод, но глубокие раны на сердце так и не успели затянуться. А тут — беременность! В сердце тлеет надежда на чудо. На то, что жесткая сердцем и непримиримая Диана Бестужева, подписавшая приговор нашим отношениям с Яном, не поступит так же с внуком, который поселился у меня под сердцем вопреки всему.

Мне не везет: операция у Яна все еще идет, а вместо него в приемную входит его мать. В центре она всегда ведет себя, как царица. О ее жестком нраве ходят легенды. Ее все боятся, ведь ей ничего не стоит уволить любого сотрудника без права восстановления на новом месте.

Она видит меня, и ее глаза лезут на лоб.

— Снова ты?! Когда ты уже оставишь нашу семью в покое?! — шипит на меня бывшая свекровь. — Убирайся! Он только успокоился, а ты снова тут топчешься! Тебе же дали хорошие рекомендации. Как у тебя еще совести хватает снова обивать пороги нашего центра?!

— У меня личное дело к Яну. Вас это не касается.

Глаза обжигают слезы, но я произношу слова твердо. Смотрю на нее прямо, в упор, давая понять, что Диане не удалось сломить меня окончательно.

— Операция закончится через три часа. Может, придешь в следующий раз? Что это за дело, которое нельзя обсудить по телефону?

Я нервно прижимаю к груди папку. Чувствую, как колотится от волнения сердце. Ян всегда хотел ребенка. Я не могу уехать, не сообщив ему новость. Но моя бывшая свекровь настроена весьма воинственно.

— Тебе самой не противно унижаться?! Мужчины не любят, когда к ним липнут, — холодно произносит эта жесткая и властная женщина.

Сотрудники, что оказались в приемной, быстро исчезают.

Я сглатываю колючий ком в горле. Ничего не отвечаю на ее колкость. Просто молчу. Моей бывшей свекрови по статусу положено быть жесткой: она заведует целым центром. Каждый день от ее решений зависит жизнь и здоровье пациентов. Увы, на семью это отношение тоже распространяется. А я впала к ней в немилость с того момента, как Ян начал за мной ухаживать. Я же посмела подать на развод, обрушив репутацию их семьи. Конечно, я отныне здесь persona non grata.

— Что ж, видимо, некоторым нравится, чтобы о них вытирали ноги, — продолжает Диана со злой усмешкой. — Если сейчас не уберешься отсюда, я вызову охрану и прикажу тебя вышвырнуть! Пусть все видят, что бывает с теми, кто смеет разбивать сердце моему сыну! Даю тебе две минуты, Катя! Через две минуты я направлю сюда охрану. — Она зло фыркает и скрывается за дверью кабинета.

Девушка на ресепшене стыдливо прячет взгляд: ей некомфортно от поведения главврача, но она не смеет ей перечить. Ведь у свекрови не забалуешь — в одно мгновение можно вылететь с рабочего места, а в нашем маленьком городке сложно найти хорошую работу.

Я пялюсь в стену. Пытаюсь сдержать слезы, чтобы не расплакаться прямо здесь.

«А что дальше? — спрашиваю мысленно у себя самой. — Скажу я Яну, что беременна, а потом? Назад пути нет. В одну и ту же реку не войти дважды. Ян будет метаться, страдать. Я буду страдать. Ребенок будет страдать. Нам все равно не дадут быть вместе».

Медленно ко мне приходит решение оставить все, как есть. Ведь нашей пары больше нет. Я — простой терапевт, у меня небогатая семья. Ян на мне второй раз не женится. Даже если он очень захочет, ему не дадут. Безжалостно искромсают его саднящее сердце, а ребенок станет разменной монетой.

Я поднимаюсь с диванчика, украдкой смахиваю со щек слезы и медленно иду к выходу.

— Может, что-то передать доктору Бестужеву, когда он освободится? — мягко интересуется девушка с рецепшена и виновато посматривает на меня.

Я качаю головой.

— Не стоит.

Хлопают стеклянные двери, выпуская меня на улицу. На пороге зима, но осенние пейзажи еще не успели отступить. Накрапывает мелкий дождик. Я иду через скверик, который принадлежит медицинскому центру «Диана» и уже не пытаюсь вытереть слезы с щек. Они смешиваются с каплями ледяного дождя и потоками катятся по лицу.

Я всхлипываю. Сжимаю папку, в которой содержится информация о нашем с Яном ребенке. О том, что он полностью здоров, развивается нормально и появится на свет примерно двадцатого июля.

Вот и все. Никому из его семьи нет дела до того, что у меня тоже есть душа. Что есть сердце, которое разбито вдребезги. Что Ян — моя вселенная, моя жизнь, и что отныне она разрушена. Что я уношу под сердцем нашего ребенка…