Юлия Бузакина – Просто останься (страница 37)
— Фух, — выдыхаю, зажимая кольцо в ладони. Чувствую, как меня бросает в жар от волнения и осторожно разжимаю руку.
Несколько мгновений мы смотрим на кольцо, а потом взгляды встречаются.
Я медленно надеваю кольцо Кате на безымянный палец правой руки.
Катя любуется подарком, ловит мой взгляд. Ее губ касается легкая улыбка.
— Значит, поженимся? — затаив дыхание, осторожно уточняю я.
Она кивает.
— Я согласна.
— Подадим заявление прямо сейчас?
— Ничего себе, вот это скорость! — Катя смеется.
Я пронизываю ее взглядом.
— Просто хочу, чтобы вы с Марком поскорее ко мне переехали. Я с ума схожу один в квартире. Так хочу, чтобы сын начал считать ее своим домом.
— Хочешь, завтра после работы мы с Марком заедем к тебе в гости? — смело смотрит на меня она.
— Хочу. Очень хочу!
— Тогда заметано? Я приготовлю ужин, можем взять его с собой.
— Это будет чудесно. О большем я и мечтать не мог, — признаюсь растерянно и подношу ее руку к губам.
Море тихо шумит, окутывает нас своим обаянием. Морской бриз и крики чаек создают неповторимую атмосферу. Тихая музыка лаундж эффектно вплетается в окружающее пространство, создавая романтичное настроение. Белоснежные стены и голубые диванчики, рыбацкие сети на стенах, штурвал у входа - интерьер рыбного ресторана я видел сто раз, но сейчас он кажется волшебным.
Мы с Катей пересаживаемся на голубой диванчик и через телефон заходим на сайт госуслуг, чтобы подать заявление онлайн.
— Скромная роспись? — предлагает Катя.
Я киваю.
— Белое платье и букет невесты обязательны.
— Как скажешь.
— Десятое июля свободно. Бронируем?
— Бронируем.
Позади нас слышится какой-то шум. Кто-то занимает соседний столик, который отделен от нашего белой перегородкой.
Я не планирую оборачиваться, но слышу знакомый голос Утесова:
— Пожалуйста, как только моя избранница сядет за стол, запускайте музыкантов. Я хочу, чтобы они сыграли для нее серенаду.
Мы с Катей замираем и не сводим друг с друга глаз.
— Серенаду? — Катя приподнимает бровь. — Но для чего?
Я мрачнею. Кажется, я знаю, для чего Володя заказал серенаду. Наша утренняя встреча в ювелирном магазине – яркое тому доказательство.
— Он будет делать предложение руки и сердца, — поясняю напряженно.
— Кому? Твоей сестре?
— Нет, Кать, не сестре. Его цель – моя матушка. Вернее, ее медицинский центр.
Катя округляет глаза.
— Вижу цель – не вижу препятствий?
— Можно и так сказать.
— Думаешь, твоя мать скажет ему «да»?
— Если она это сделает, я договорюсь о консультации у психиатра, — отчаянно бурчу я.
Глава 45. Ян
Официант несет наш заказ. Пока он расставляет блюда и подливает в бокалы шампанское, мы с интересом пялимся в узкие щели перегородки, которая разделяет столики.
Утесов нас не видит. Великан слишком занят – пыхтит, волнуется. Кладет на стол классический букет красных роз, перетянутых шелковой лентой. Его красивая летняя рубашка в гавайском стиле и белые брюки чудесно сочетаются с выбранным им местом, а очки от солнца из новой коллекции делают его и вовсе неотразимым.
Вскоре в ресторане показываются моя мать и Света. Судя по нарядам и прыгающей на поводке Клюкве, они еще не были дома. Скорее всего, Утесов привез их на набережную сразу же из больницы, и они решили поужинать.
Я внимательно смотрю на мать. Пытаюсь найти хоть какое-то доказательство того, что еще пару часов назад она стонала в кресле-каталке и собиралась на тот свет. Но когда мама подзывает официанта и требует графин ее любимого вина, я понимаю, что никакого приступа не было.
Как только дам усаживают за столик, в дверном проеме появляются трое привлекательных мужчин из той братии симпатичных бездельников, что ошиваются по побережью в надежде на легкий заработок.
Бездельники одеты в костюмы пиратов Карибского моря, а в руках у того, кто наряжен в Джека-Воробья, микрофон. Из колонок рвутся первые аккорды старой, как мир, песни Серова «Я люблю тебя до слез».
Я мысленно прикрываю лицо рукой:
Но видимо, мамин новый любимчик решил, что чем старее песня, тем больше она понравится его великовозрастной даме сердца.
«Джек-Воробей» протягивает маме руку. Кружит ее в танце, проникновенно смотрит в глаза. Утесов стоит, прижимая к груди букет красных роз. В его голубых глазах горит надежда на взаимность.
Маман подплывает к столу, хлопает бокал вина и входит в раж.
«Джек-Воробей» надрывается с припевом. «Лепестками белых роз наше ложе застелю», — убеждает маму своим хорошо поставленным голосом с хрипотцой.
Он в том возрасте, который можно назвать «в самом соку». Чуть тронутые сединой борода и баки намекают на то, что он уже не юн, повидал эту жизнь, а проникновенный взгляд его изумрудных глаз пробирает в самую душу. Хорош, гад!
Мы с Катей переглядываемся. Судя по всему, что-то идет не так.
Утесов багровеет. Сжимает в ручищах букет, тяжело дышит. И есть, от чего – моя маман слишком откровенно прижимается к ушлому пирату, который убеждает ее в песне, что «любит до слез».
Песня заканчивается.
— Станислав, — громко представляется «Джек-Воробей» и красиво кланяется.
Диана Бестужева обворожительно улыбается.
— Составите нам компанию на вечер, Станислав? — приглашает она.
Тот подносит ее руку к чувственным губам.
— С такой женщиной я готов отправиться в любое приключение! — произносит, горячо выдыхая поцелуй.
Великан в гавайской рубашке и модных очках от солнца изумленно сглатывает, а трое пиратов нагло усаживаются за стол, разделяя маму и Утесова. Сексуальная улыбка «Джека-Воробья» и его сальные комплименты окончательно занимают все внимание Дианы Бестужевой. А его дружки не прочь полакомиться шашлыком на халяву.
Я замечаю, как Утесов тихо прячет коробочку с кольцом обратно в карман и со злостью отодвигает букет красных роз в сторону.
Света вяло листает меню. Ее песик сидит рядом с ней на диванчике и с удовольствием подставляет мордочку прохладному бризу.
Меня разбирает смех. Ситуация из разряда нарочно не придумаешь.
— Кажется, у Владимира появился конкурент? — смешливо потирает переносицу Катерина.
— Я бы сказал, конкуренты, — весело киваю на трех «Пиратов Карибского моря», которые с удовольствием уплетают шашлык и запивают его холодным вином из кувшина.
Мы смотрим в глаза друг другу.