Юлия Бузакина – Просто останься (страница 30)

— Выйду. — Шепчу уверенно ему в губы. — Ты, я и Марк.

Ян обхватывает мое лицо ладонями и нежно касается губами моих губ. Я улыбаюсь его новому поцелую. Прижимаюсь к нему крепче.

Он больше не сдерживает себя. Вжав меня в прохладный металл забора, целует, не давая перевести дыхание. Целует мои губы, жалит горячими прикосновениями шею, ласкает и покусывает, заставляя плавиться от наслаждения.

Меня захлестывает жаркая волна страсти. Я тянусь к нему, желая окончательно утонуть в его объятиях. Мы целуемся снова и снова, не в силах оторваться друг от друга.

«Ты и я», — звучит в ушах его фраза. И от нее под кожей разливается жар.

— Сходим куда-нибудь завтра вечером? — усыпая мою шею поцелуями, шепотом предлагает Ян. — Я сделаю тебе предложение по всем правилам. Куплю кольцо, забронирую столик с видом на залив?

Я млею от прикосновения его губ. Все, что угодно, отдам за его новые поцелуи.

— Да-а-а, — только и могу выдохнуть, потому что мозг плавится и совсем не хочет работать.

— Тогда надень что-нибудь красивое, я забронирую для нас столик в ресторане. Тот рыбный ресторан, что так нравился тебе в нашей прошлой жизни, все еще работает, — подмигивает мне Ян.

— Буду счастлива оказаться там снова, — шепчу в ответ, игриво поглаживая его плечи.

— Значит, до завтра? — он дарит мне прощальный поцелуй в губы.

— До завтра.

Ян с нежностью касается моей щеки. Я прижимаюсь к его руке и отступаю к калитке.

Жду, когда он сядет в машину. Он сверкает фарами, давая понять, что отъезжает.

Я улыбаюсь. Взмахиваю рукой на прощание и запираю калитку.

Мне кажется, или я снова согласилась стать женой Бестужева?..

Глава 38. Ян

Сегодняшнему пациенту всего два годика. Операция завершена, и анестезиолог Карим Абрамян выдыхает с явным облегчением. И не он один - когда на операционном столе совсем маленький пациент, мы все напрягаемся до предела.

Абрамян похлопывает меня по плечу.

— Ты, Ян Васильевич, талантище, такая выдержка, — произносит с восхищением. — Все же, хорошо, что ты остался с нами. Не знаю, как бы мы без тебя тут справлялись.

Я срываю с рук окровавленные перчатки и маску. Вымученно улыбаюсь.

— Карим, насчет выдержки - тебе показалось. Я нервничал также сильно, как и ты.

— Может, ты и нервничал, но мы этого не заметили, — не унимается он.

Я лишь качаю головой. Тщательно мою руки в раковине, а потом иду в ординаторскую.

Сегодня я и вправду нервничал немного больше обычного. Ведь отныне у меня есть сын, и я смотрю на маленьких пациентов не только с точки зрения врача. Я теперь тоже отец. Наверное, мне нужно немного времени, чтобы освоиться в новой роли. Чтобы свыкнуться с ней и работать также хорошо, как раньше. А может, даже лучше.

Но прежде всего мне надо вернуть мою семью. Сегодня утром я даже не завтракал. Все мысли были о том, как здорово завтракать вместе с Катей и маленьким Марком. А одному… Вздыхаю украдкой. Одному мне и кусок в горло не лезет.

Так что без вариантов. Вечером я собираюсь сделать Кате предложение, а для этого нужно кольцо. Размер я еще помню – семнадцатый. Сейчас у меня небольшой перерыв, и я планирую вырваться в ювелирный.

Перекусываю на ходу – мне везет, в буфете на первом этаже больницы еще не раскупили все сэндвичи с курицей. Получив кофе и сэндвич, иду к свободному столику.

В буфет заглядывает Любимов. Виктор сегодня в белоснежной рубашке и галстуке цвета морской волны. Увидев меня, адвокат оживляется. Подмигнув буфетчице, получает от нее стакан какао и приземляется за мой столик.

— Привет, Вить, — киваю другу.

— И тебе привет, — согласно кивает тот. — Давай начистоту, Ян: скажи, ты серьезно не планируешь возвращаться в медцентр?

Я пожимаю плечами.

— Витя, я подписал договор. У меня новая должность. Даже если захочу, не получится. Ближайший год я буду работать здесь.

Друг шумно вздыхает. Ерошит светлые волосы пальцами.

— А что, все совсем плохо? — открывая пластиковый контейнер с сэндвичем, уточняю я.

— Совсем, — стонет он. — Сегодня утром была расширенная планерка, твоя мать представила нового главврача. Сотрудники «Дианы» в шоке. Он ведь не дотягивает до руководящей должности.

Я грустно усмехаюсь.

— И это еще мягко сказано, — подтверждаю слова друга.

— И первый указ, который он подписал, знаешь, о чем? – продолжает сокрушаться Витя.

— О чем же?

— О том, что квартальная премия главврача увеличивается вдвое. А Диана Бестужева даже ухом не повела! Ты уж не обижайся, Ян, но мне кажется, она в последнее время малость не в себе.

— Видимо, стресс из-за отмены моей свадьбы с Соней Гусевой повлиял на нее не совсем хорошо. А насчет квартальной премии - за все надо платить. Раз моя мать захотела себе молодого поклонника, то придется оплачивать его присутствие в ее жизни. Он не станет вертеться рядом с ней из чистого энтузиазма.

Любимов тяжко вздыхает.

— А еще вчера вечером к нам в медцентр нагрянула прокуратура. — Продолжает нагонять жути.

Я хмурюсь.

— Прокурор Гусев мстит за свою любимую дочку?

— Еще как… Он лично посетил наш юродтел и приказал своим сотрудникам дотошно проверить каждую бумажку. Отдел опечатали. Доступ туда со вчерашнего дня запрещен даже мне, что уж говорить о моих помощниках. В общем, Гусев весьма серьезно настроился устроить нам неприятности на пустом месте. Боюсь, твоя матушка не справится с таким беспределом. Ты ведь понимаешь, что прокурор весьма мстительный тип, а Утесов набитый болван?

Я вздыхаю.

— Витя, мне очень жаль, что так вышло. Я полагал, что нечто подобное произойдет. Пока не найдется новый жених для Сонечки, прокурор будет нам досаждать. Придется что-то придумать, чтобы унять его прыть.

— Черт, надо было пофоткать его на той рыбалке, на которую мы с ним отправились в разгар вечеринки у Олейник. А теперь – хоть увольняйся, честное слово!

— Может, свозить Гусева еще на одну морскую рыбалку? Возьми девочек, дай им задание устроить откровенную фотосессию, чтобы было, чем охладить дотошность нашего прокурора.

— Мысль, конечно, дельная. Но прокурор-то не дурак. Никуда он со мной больше не поедет. Мы с ним теперь по разные стороны баррикад.

— Найми кого-нибудь из девчонок. Может, обойдетесь без рыбалки? У тебя в отделе сидят еще три юриста. Неужели вы не состряпаете компромат на прокурора? Он же падок на баб еще сильнее, чем ты, Любимов.

— Погоди-ка… — нисколько не обидевшись на мое замечание, Любимов задумчиво потирает подбородок. — Мне кажется, кто-то из девчонок тогда на яхте делал селфи… Мы были так пьяны, что я ничего толком не помню… Так, давай, брат, я поехал. Надеюсь, наша милая Ирочка из бухгалтерии не удалила те фотографии из телефона и продаст их мне за вознаграждение.

Не допив какао, мой друг срывается с места и покидает буфет так быстро, что я даже не успеваю махнуть рукой в ответ.

Я уничтожаю свой сэндвич. Чувство вины за то, что прокурор спустил на медцентр матери всех собак, неприятно гложет внутри. Увы, этого и следовало ожидать. К сожалению, я не могу спасти маму от ее собственных промахов. Я должен думать о своем сыне. Но мы с Любимовым можем придумать, как отвадить прокурора. Тут нечего гадать – достаточно состряпать роман этого подкаблучника на стороне и пригрозить, что информация будет отправлена его властной женушке.

Переодеваюсь я уже на ходу. У меня остается совсем не много времени, чтобы купить кольцо для Кати.

Ювелирный магазин расположен в центре города, и я гоню машину туда. Я полон надежд. Мне так хочется, чтобы в этот раз у нас с Катей все получилось! Ведь когда ее нежные руки касаются моих плеч, все печали отступают на задний план, и у меня как будто вырастают крылья. Рядом с ней я уверен, что справлюсь с любыми невзгодами.

Припарковавшись у магазина, я невольно замираю - знакомый всем новый автомобиль Утесова тоже здесь! Интересно, что Володя забыл в ювелирном в свой первый рабочий день на новой должности?

Забираю из своей машины кожаную сумочку с документами и бумажником, и отправляюсь внутрь.

Да, сомнений нет – широкая спина Утесова закрыла собой половину прилавка с выставленными образцами золотых украшений.

Девушка с готовностью расписывает качество товаров.

— Мне, пожалуйста, вот этот красивый золотой браслет, а еще помолвочное кольцо с самым большим камнем.

— Из больших камней у нас только рубины.

— Давайте с рубином. Чем больше, тем лучше!