Юлия Бузакина – Просто останься (страница 19)
— Доктор! — безошибочно определяет меня он, и его маленький ротик растягивается в приветливой улыбке.
Катя непонимающе оборачивается. Улыбка сходит с ее лица.
— Ян? — Она пугается. Поднимается с колен, поспешно выжимает мокрую ткань, которая облипает ее плечи и грудь.
Я подхожу ближе.
— Ты зачем пришел? — Катя отступает к бассейну. В ее зеленых глазах смесь недоверия и тревоги. Я ее понимаю: ей есть о чем тревожиться. Ведь она скрыла от меня ребенка, а сейчас я нахожусь в непосредственной близости от малыша.
Я пронизываю ее острым взглядом.
— К вам пришел, — пожимаю плечами. Огибаю ее и присаживаюсь на корточки у бассейна. — Привет, малыш!
— Привет! — Марк улыбается. Все же смущается. Бросает мне резиновую утку и тут же ныряет под воду, зажав носик пальчиками. Выныривает с веселым визгом, пытается отряхнуться от воды, которая затекает в глаза и маленькие уши.
Катя отступает. Я поворачиваюсь к ней, ловлю в ее красивых глазах смятение.
«Что, не ожидала, да?» — хочется поинтересоваться язвительно. А еще жутко хочется достать из сумки документ, в котором указано, что сходство — 99,9 %, и помахать им у нее перед носом.
«Как ты могла, Катя?! Как могла скрыть от меня ребенка?!»
Просто плескаю ладонью воду на маленькую грудь сына, а он хохочет. Подплывает ко мне и хватается за мою руку, тянет к себе. И я понимаю, что он, как и я, чувствует нашу с ним внезапную связь.
— А ты доктор Айболит? — спрашивает с интересом. — Ты заек и уточек лечишь?
Я качаю головой. Улыбаюсь.
— Нет, малыш. Я лечу детей.
— Ты детский доктор? — В карих глазках сына вспыхивает восторг.
— Да, — продолжая удерживать его над водой, соглашаюсь я. Смотрю на него и не могу насмотреться. Мой сын.
«Боже, Катя, как ты могла мне не сказать?! Ну вот как, а?!»
Немного потоптавшись за моей спиной, Катя наконец тоже приземляется на песок возле бассейна. Мы оказываемся слишком близко друг к другу, так близко, что я улавливаю едва ощутимый запах. Катя пахнет яблоками и травой. Она всегда так пахла, и от ее близости я теряю голову.
— Зачем ты пришел, Ян? — строго повторяет она свой вопрос, и я улавливаю в ее глазах горечь. — У тебя свадьба. К чему пришел меня мучить? Или не понимаешь, что своим присутствием делаешь мне больно?
Я хмурюсь. Подкидываю Марку утку обратно.
— Свадьбы не будет, — произношу твердо. — Я разорвал отношения с Соней.
Катя нервно сглатывает.
— Как… не будет?
— Вот так!
— Но… твоя мать сживет тебя со света!
Я пожимаю плечами.
— А что она может мне сделать? Лишить работы в медцентре? Что ж, мир не всегда бывает благосклонен. Переживу как-нибудь.
— Но… как? Ты же наследник?
— Деньги в жизни не главное, Кать. Главное — семья. Я нашего с тобой развода не одобрял. Я просил дать мне шанс. Ты не дала, сделала все по-своему. Но даже пять лет спустя семья у меня одна — это ты. А теперь, оказывается, и Марк. Почему ты не сказала мне о сыне? За что ты так со мной?
Катя отступает. Молчит, не отпирается, не придумывает отговорок о каком-то немыслимом служебном романе. А меня обжигает горькая обида. Я упустил четыре года из жизни собственного сына. Меня не было рядом, когда он родился. Я не носил его по ночам, помогая заснуть, не читал ему сказок, не учил его ходить. Это так больно!
Не желая выдать свои эмоции, я склоняюсь ближе к воде, подбрасываю Марку резиновую утку. Он ловит, смеется, плещет ручками по воде, и вот — я тоже по пояс мокрый.
Молчание между мной и Катей невыносимо. Мне уже начинает казаться, что было бы лучше, если бы она начала придумывать отговорки. Так бы у меня была возможность на нее злиться, а сейчас… просто больно.
— Мне жаль, — тихо произносит она, и я замечаю, как дрожат ее губы.
Меня захлестывают эмоции. Я хочу ее обнять, хочу прижать крепко-крепко, зарыться лицом в ее волосы, вдохнуть ее запах и все ей простить. Но боюсь, что она этого не одобрит. Возможно, в ее собственном мире мне уже давно нет места.
К счастью, напряжение разряжает моя бывшая теща. Она появляется на пороге с полотенцами.
— Ян, добрый вечер! — приветливо улыбается. — Катя, ужин готов. Вытаскивай Марочку из воды, а то простынет. Вода совсем остыла.
Я дружелюбно киваю в знак приветствия и отхожу от бассейна, позволяя Кате заняться ребенком. Чувствую себя жутко неловко, как будто я и вправду бегемот, который ворвался в чужой устоявшийся мир и теперь боится любым неловким движением что-то сломать.
— Ян, присоединишься? Я сегодня приготовила жаркое. И малосольные огурцы подошли. Они у меня в этот раз шикарные! — зазывает бывшая теща. — А ты из больницы, наверное? Не обедал, не ужинал?
Я нерешительно отступаю.
— Спасибо за приглашение, мама, но не думаю, что мое присутствие за вашим столом уместно.
— Не придумывай! — фыркает она. — Вытирайся и заходи. — Бросает мне второе полотенце и исчезает за дверью.
Я растерянно ловлю полотенце, промокаю лицо и футболку. Вот умеет же мама Кати ввести в ступор! Уж что-что, а ужинать за одним столом с тестем я точно не планировал. Да и неловко как-то…
Катя держит на руках закутанного в полотенце Марка. Тот болтает ножками и что-то напевает.
Она на миг притормаживает возле меня. Наши взгляды встречаются. В ее глазах плещется помешанное на отчаянии раскаяние.
— Просто останься, Ян, — произносит тихо. — Пожалуйста. — Касается легонько моих пальцев в знак приглашения, а потом идет в сторону дома.
Мое сердце летит в пропасть. Несколько мгновений смотрю им с Марком вслед. Малыш высовывает головку из-за ее плеча, смотрит на меня с каким-то искренним детским интересом, и его маленький ротик растягивается в улыбке. И я, как привороженный, медленно иду за ними следом.
Глава 27. Ян
На просторной кухне у родителей Кати царит оживление. Запах от жаркого стоит такой, что голова кругом. Что-что, а готовить ее мать умеет. И малосольные огурцы такие получаются, что пальчики оближешь.
Мой бывший тесть вертится тут же, помогает накрывать на стол: расставляет тарелки. Тянет руку за малосольным огурцом в большом трехлитровом баллоне, и тут же получает по руке прихваткой.
— Сколько просила руками в банку не нырять! — строго хмурится теща.
Катя заглядывает на кухню по дороге в ванную комнату с сыном на руках.
— Папа, Ян будет ужинать с нами, накрывайте на пять персон, — сообщает громко.
Тесть приподнимает бровь.
— Да ладно? Серьезно?
На лице у Кати впервые за весь вечер проступает улыбка.
— Серьезней некуда.
Стол накрыт на пять персон, а значит, мне придется остаться. Иду в ванную комнату, тщательно мою руки с мылом (привычка, выработанная годами), медленно вытираю их полотенцем. И страшновато садиться за стол с людьми, которые пять лет, как перешли в разряд «бывшие», и отказываться не хочется. Я ведь и вправду сегодня пропустил обед, а про ужин вообще не подумал. Но, честно говоря, я даже представить не мог, что еще раз когда-нибудь сяду за один стол с Катей и ее семьей.
Выбираюсь из ванной комнаты. Мне навстречу несется Марк. Его уже переодели в легкие шортики и маечку. Катя даже успела высушить ему волосы.
— Ужинать! Ужинать! — весело оповещает малыш окружающих о предстоящем событии.
Катя выходит следом за сыном из той самой комнаты, которую мы занимали, если оставались на ночь у ее родителей, в той, прошлой жизни. Удивительно, что в этом доме ничего не изменилось, как будто время здесь застыло.
Она тоже успела переодеться в легкое домашнее платье нежного зеленого цвета, и это платье, пусть простое, очень ей идет.
В мокрой футболке только я. Но ничего, переживу: все же на дворе лето.
Катя притормаживает возле меня.
— Ребенок проголодался, — поясняет с улыбкой и берет меня за руку. — Идем, Ян, поужинаем вместе.