Юлия Бузакина – Просто останься (страница 10)
— Ты… — шепчу возмущенно, тычу пальцем в его крепкую грудь. — Только попробуй еще раз так сделать!..
Дергаю ручку двери и выбираюсь из машины.
Губы Бестужева растягиваются в довольной улыбке.
— Подумай над моим предложением о работе, — подмигивает мне он. — Уверен, мы с тобой отлично сработаемся.
— Даже не надейся!
Я срываю с плеч его пиджак и с силой швыряю ему в лицо. Хлопаю дверцей и со всех ног бегу к воротам. Пытаюсь унять дрожь в теле, но тщетно. Оно вышло из строя и совершенно меня не слушается.
Глава 13. Ян
Такси медленно везет меня по ночному городу. Водитель с интересом посматривает в зеркало, а меня захлестывают воспоминания о нашей с Катей неудавшейся семейной жизни.
Они накатывают и душат, заставляя сильнее сжимать в руках брошенный мне в лицо пиджак. Моя предстоящая свадьба с дочерью прокурора кажется совершенно неуместной. Прошло пять лет, а мне по-прежнему нужна Катя. И кажется, мне все равно, от кого у нее ребенок. Если это не мой сын, я с готовностью стану ему отцом.
Что-то щелкает внутри.
«Надо вернуться! Вернуться и сказать Кате, что жизнь без нее ничего для меня не значит».
— Постойте! — прошу таксиста. — Поверните назад. Отвезите меня обратно к дому моей попутчицы.
Водитель несколько мгновений соображает, как перестроить маршрут, смотрит в навигатор, а потом согласно кивает:
— Как скажете. Только придется доплатить.
— Я оплачу наличкой, двойной тариф, если отвезете меня обратно.
Он разворачивает машину, а я мысленно подбираю слова, которые скажу Катерине.
Вот и знакомый перекресток, а дальше — частный сектор, где живут ее родители.
Знакомый забор, старый, но еще добротный. Видно, что за домом ухаживают.
— Остановите здесь, — прошу водителя, и он притормаживает на противоположной стороне улицы.
Я с жадностью смотрю в окна. Там горит теплый свет. На кухне мелькает знакомый силуэт, и по сердцу, будто режут острым хирургическим ножом. Я вижу Катю, которая успела переодеться в домашний халат и собрать волосы в тугой пучок.
Я с грустью рассматриваю ее лицо: нежную линию губ, зеленые глаза, в которых можно утонуть. Да, за годы разлуки Катя почти не изменилась… разве что стала еще красивее?
Мое сердце сходит с ума. Оно колотится, как бешеное, и я жадно пожираю глазами ту, что оставила в моей жизни неизгладимый след. Как же я страдал без нее все эти годы!
— Деда, деда!
От звонкого детского голоска я вздрагиваю всем телом. На порог выбегает маленький мальчик. У него в руках машинка и отломанное колесо. Мое сердце сжимается от волнения. Что, если этот мальчик — мой сын?
К малышу торопится отец Кати. Он все такой же, как раньше: воинственный, непримиримый. За единственную дочь он был готов рвать на части любого, а в период нашего развода его ненависть достигла апогея.
Я наблюдаю за тем, как бывший тесть с любовью тянет морщинистую, но все еще крепкую руку, как малыш вкладывает в нее отломанное колесо и машинку и они вместе исчезают за дверью.
Двор пустеет, в окнах больше ничего не видно.
У меня такое чувство, что меня только что окончательно растоптали, оставив прозябать в стороне от самых близких сердцу людей.
Грубый стук в окно приводит меня в чувство. Я непонимающе приоткрываю дверцу, и тут же оказываюсь в захвате. Крепкая мужская рука сзади сжимает мое горло, не давая дышать.
— Эй! — Таксист возмущенно дергается, но тут же замолкает.
Я пытаюсь вырваться, и наталкиваюсь на недобрый взгляд Катиного отца в зеркале заднего вида.
Меня выпускают из захвата, но вместо него в затылок упирается холодная сталь охотничьего обреза. Я наконец понимаю, отчего онемел таксист: не каждый день на твою машину нападает сумасшедший с оружием в руках.
— Совсем охренел, старый дурак?! — хриплю, потирая горло.
— Слушай меня внимательно, сволочь! — рычит над ухом до боли знакомый голос бывшего тестя. — Если посмеешь еще хоть раз показаться рядом с моим домом, я выстрелю тебе в голову не раздумывая! Я бы и пять лет назад с удовольствием разрядил в тебя обойму, да дочку было жаль: не смогла бы она жить после такого. Любовь, к сожалению, зла, а она, дурочка, слишком сильно тебя любила. Только сейчас я тебе разбить ее сердце еще раз не позволю. Чтоб ты ей снова душу не разбередил, завалю тебя с чистой совестью. Даю только один шанс убраться. Считаю до трех. Если после этого машина все еще будет маячить у моего дома, сначала я буду стрелять по шинам, а после попаду в бензобак. Полыхать будет знатно, обещаю! Если сможешь выползти из-под огня, добью прикладом. Все понял?
Я нервно сглатываю. От зловещего хриплого шепота над ухом мои глаза лезут на лоб. Маньячелло, мать его!
— Уяснил, Яков?
— Я — Ян! — рычу в ответ.
— Хоть Якуб, мне посрать! Раз…
Похоже, за пять лет мой бывший тесть окончательно свихнулся, потому что он уверенно отходит на шаг и прицеливается.
Таксист с безумным ужасом в глазах заводит мотор. Машина срывается с места и под яростное «Два!» и «Три!» несется по узкой дороге частного сектора обратно к перекрестку.
Нам вслед летят пули. К счастью, ни одна из них не попадает по колесам или по машине.
— Клоун! Только попади, я тебя по судам затаскаю! — высунувшись в окошко, кричу громко.
Водитель такси выжимает газ до упора, и машина вылетает за поворот, оставляя позади несостоявшегося тестя, который упорно целится в нас из охотничьего обреза.
— Ничего себе, поездочка! — орет он, вконец одуревший от происходящего. — Я требую компенсацию за моральный ущерб!
— Вот тебе компенсация, — глухо отзываюсь я. Нащупываю бумажник, достаю крупную купюру и кладу на приборную панель.
Мое разбитое сердце выжигает горечь. Я думал, что забыл ее. Думал, что получится жить дальше под гнетом моей семьи. Просто работать, спасать людей и изредка возвращаться домой к нелюбимой жене. Но сейчас, когда Катя вернулась в город, мне ненавистен мой мир без нее.
«Надо разорвать помолвку с дочерью прокурора, пока не поздно!» — приходит в голову единственное правильное решение.
Глава 14. Ян
Я открываю ключом дверь своей квартиры, швыряю пиджак и бумажник на комод. Едкая тишина в просторном холле давит на виски. В душе полный раздрай. Катя…
Горько улыбаюсь вслед воспоминаниям — как же отчаянно она пыталась сопротивляться моим поцелуям!
Теперь она меня точно к себе не подпустит. Ведь искрит между нами не по-детски. Пять лет прошло, но ничегошеньки ни изменилось. Не было у нее никакого служебного романа на стороне. Лгать Катя за годы нашей разлуки так и не научилась.
А выходка Сони вообще не укладывается в голове! Нет, я, конечно, никогда не питал иллюзий на ее счет, но после того, как она меня опозорила на глазах у всех коллег, мне окончательно ясно, что фрукт, который пытаются мне подсунуть прокурор и собственная мать, весьма испорчен.
Перед глазами все еще стоит Катя: ее широко распахнутые зеленые глаза, нежные губы, приторный запах вишневого сока, восхитительное, податливое тело, каждый сантиметр которого я помню до сих пор.
Я врубаю сплит-систему и остервенело рву пуговицы на рубашке. Кажется, еще немного, и я задохнусь в этой проклятой тишине.
Избавившись от рубашки, я надеваю длинный махровый халат. Пересекаю зону столовой, миную гостиную и распахиваю двойные двери, ведущие на просторную террасу.
Эта часть моего жилища особенно приятна. Здесь все обустроено для отдыха: барная стойка, мягкий диван с разноцветными декоративными подушками и даже зона для танцев.
Когда-то эту квартиру создавали мы с Катей. Как же нам нравилось танцевать босиком на танцполе при свете ярких звезд!
Я включаю подсветку, выбираю легкую музыку и медленно ступаю босыми ступнями по деревянному настилу. Раз, два, три, раз, два три… Становится так больно, что горло сжимает проклятый спазм.
Все воспоминания в одно мгновение оживают. Как будто и не было этих пяти лет.
Я устремляюсь к бару. Тянусь за бутылкой швепса, из встроенной в стену морозильной камеры добываю лед. Медленно лью шипучий напиток в бокал.
Как, черт возьми, я собирался привести в эту квартиру другую женщину?! Да здесь каждый уголок до сих пор дышит Катей!
Едва успеваю отпить глоток, как на краю барной стойки начинает вибрировать вызовом сотовый телефон.
Я посматриваю на экран и хмурюсь. Соня. Хм...
Интересно, чего она от меня хочет после того, как опозорила перед всеми? Впрочем, надо расставить все точки над «i». Тянуть больше нет смысла.
— Я тебя слушаю, Соня, — отпив глоток швепса, произношу устало.