Юлия Бузакина – Ночь с адвокатом (страница 22)

— Оль… я не хочу, чтобы ты уезжала к родителям. Пожалуйста. Сейчас мне нужна твоя поддержка. Как никогда нужна, Оля…

И смотрит мне в глаза, так пронзительно, так откровенно, что у меня разбивается сердце.

— Вадим… — я пытаюсь увернуться от его нетрезвых объятий. — Ты мне изменил. Между нами стоит ребенок.

В его глазах вспыхивает помешанный на отчаянии лихорадочный блеск.

— А если удастся доказать, что он не мой? Тогда ты меня простишь? Умоляю, скажи, что дашь мне шанс все исправить?

Я смотрю на него, не мигая. Время замирает. Он так близко. Надо сделать всего один шаг навстречу. Это так мало, и в тоже время – пропасть, через которую не перешагнуть. Не изменить, не исправить.

— Уже иду собирать твои вещи, — громко сообщает Зоя. Подхватив со стола какую-то сладость из Дагестана, она отправляет ее в рот и шумно исчезает в дверном проеме.

Вздрогнув, я возвращаюсь в реальность.

Осознаю, что тепло его руки обжигает болью предательства.

Взгляды встречаются. Я всхлипываю. Выдергиваю руку. Прикрываю рот ладонью и бегу вслед за Зоей в спальню.

Мы собираем мои вещи молча. У меня противно дрожат руки. Нет, я не могу поверить, что я покидаю свое уютное гнездышко! Не могу смириться с мыслью, что придется ютится на старом скрипучем диване в гостиной у родителей, напрягая всех своим присутствием. Я так много вложила в наш с Вадимом брак. А квартира? Я же душу сюда вложила. Я планировала жить здесь долго и счастливо. Нет, я не готова начать все сначала.

Зоя молча подходит к трюмо и выдвигает ящик в комоде. Достает шкатулку из слоновой кости и вытряхивает все мои драгоценности в свою сумку.

Я перехватываю ее взгляд в зеркале.

— Не смотри на меня так, — хмурится сестра. — Еще неизвестно, кто здесь будет хозяйничать в твое отсутствие. Золото принадлежит тебе по праву. Пригодится.

Ее слова отзываются глухой болью. Глаза натыкаются на большое фото в золотой рамке. Там Вадим держит меня на руках в день нашей свадьбы. Я в свадебном платье, он в черном классическом костюме и бабочке. О, как же я была счастлива в тот день!

Я отвожу взгляд от канувшей в небытие семейной идиллии. Сглатываю ком в горле и возвращаюсь к сбору вещей. В два чемодана умещаются мои основные наряды. Скользнув взглядом по любимым комнатным тапочкам нежно-розового цвета, я запихиваю их поверх остальных вещей.

Ноутбук, зарядки, чехлы для телефона – кажется, все.

Поднимаю глаза, и сердце летит вниз – Вадим стоит в дверях спальни, растерянно созерцая наши сборы. Две верхних пуговицы на белоснежной рубашке расстегнуты, рукава небрежно закатаны. Во взгляде мелькает помешанное на глухой ярости отчаяние.

— Оля, я хочу предупредить, что я не согласен с твоим решением, — произносит потерянно. — Я виноват перед тобой, и, если твой коллега поможет доказать мою непричастность к положению Анаит, клянусь, я сделаю все, чтобы наша семья сохранилась.

Я притормаживаю. Я не уверена в своем решении покинуть квартиру, но Зоя шумно подхватывает два чемодана на колесиках и громко тащит их по паркету к двери.

— Удачи, Вадик! — она криво подмигивает зятю. Пытается не наехать ему на ноги колесиками чемоданов, но все равно наезжает, заставляя отпрянуть. — Оля, идем!

Я замираю. Меня в один миг лишили самого главного – моего дома и семьи.

«Не верю, не верю, не верю!» — хочется кричать в пустоту просторного холла, оформленного в светлых тонах.

Кажется, секунды длятся вечность. Прежняя Оля – яркая и светлая, отчаянно сопротивляется нынешней – померкшей и сломанной.

Нынешняя побеждает. Я устремляюсь вслед за сестрой на ватных ногах. Голова кружится, в виски бьет набатом гулкий пульс.

Уже у выхода, накинув пальто, я в последний раз оборачиваюсь.

Вадим стоит напротив входной двери, сцепив зубы. У него в руках все та же бутылка виски.

— Оль, я тебя верну, обещаю, — глухо произносит он. — У нас все будет хорошо, слышишь? Ребенок не мой, клянусь…

Я скольжу взглядом по его лицу. По четко очерченным скулам, по губам, что еще вчера казались такими родными и близкими, а сегодня от них веет ядом предательства.

— Я не вернусь, — отвечаю внезапно.

— Что?..

Взгляды сталкиваются.

В его серых глазах сквозит недоумение.