Юлия Бузакина – Её шикарный босс (страница 32)

Девушка тоже понемногу оживала. Октябрьская ночь окатила прохладой, заставляя ёжиться, и в нос ударил запах пожухлой травы и сырости. Она засунула руки в карманы черной курточки Марго и шагнула к забору.

Ярцев достал из кармана пальто ключи и отомкнул невысокую калитку.

Во дворе царил полумрак, но Кате удалось разглядеть плетущиеся вверх ветви винограда.

— И правда, виноград, — коснувшись переспелых гроздьев, сказала она. — Наверное, некому было собрать его вовремя.

— Да он и до морозов провисеть может.

Ярцев встал у нее за спиной и тоже взял гроздь в руку.

— Надо будет на выходных его собрать, — тут же решил он.

— Полдня придется провозиться, чтобы весь срезать.

— У меня теперь есть очаровательная помощница, — он лукаво улыбнулся, подхватил ее за талию и потянул за собой в сторону высокого крыльца.

Катя рассмеялась, повернулась к нему и обхватила его колючие щеки руками.

— Я тебя люблю, — сказала она и крепко поцеловала его в сухие губы.

— Я тоже тебя люблю, Катюша, — он убрал с ее лица медную прядь, выбившуюся из давно растрепавшегося хвоста волос, и коротко ответил на поцелуй. — Только пойдем скорее в дом. Мне не терпится принять душ и приготовить чего-нибудь поесть.

— Пойдем, — она снова заглянула в его глаза, словно не веря, что это происходит с ней, и улыбнулась.

Он взял ее за руку, повел за собой в дом и зажег в прихожей свет.

Катя сняла куртку и с нетерпением переминалась с ноги на ногу, все ждала, когда он отыщет ей комнатные тапочки в одной из больших коробок, сброшенных у стены.

— Саш, да не надо их искать, я так пойду.

— Полы холодные, это же дом, Катя. Нельзя босиком ходить, простынешь. Если останемся здесь, сделаем теплый пол, тогда можно будет как угодно ходить, — извлекая из коробки пушистые старые тапочки, говорил он. — Я еще вещи распаковать не успел, только коробки перевез. Давай, помоги мне отыскать для тебя теплый халат, и можешь идти в ванную.

Она опустилась на колени рядом со второй коробкой, и вскоре нашла теплый халат черного цвета.

— Этот?

— Ну, хотя бы этот. Полотенца в ванной есть. Идем, я тебя провожу.

Ванная комната располагалась сразу за просторной и светлой кухней. Сбоку виднелась каменная лестница, ведущая на цокольный этаж.

— Внизу подвал? — с интересом вытянула шею Катя.

— Нет. Там бильярдная.

— Научишь меня играть в бильярд?

— Обязательно, но не сегодня. Иди, купайся, я пока посмотрю, что есть в холодильнике.

Катя с благодарностью улыбнулась, и скрылась за дверью.

Ярцев вернулся на кухню. Достал из холодильника бутылку коньяка и плеснул себе выпить. Потом ловко нарезал лимон и сервелат, открыл банку зеленых оливок и принялся ждать Катю.

Она долго не появлялась, и он, опрокинув в себя дозу коньяка, принялся жарить яичницу.

— Саш, я запустила стиральную машинку, ничего? — высунулась из ванной Катя. — И еще фена нигде нет.

— Его и не было, — повернулся к ней он. — Вытри волосы полотенцем, пока придется потерпеть.

— Ладно.

Она выпорхнула из ванной, закутанная в его халат, который был слишком длинным и волочился по полу, и тут же принялась доставать из буфета тарелки и вилки. Ее мокрые волосы в беспорядке рассыпались по плечам, на лице не было и тени косметики, но Ярцев подумал, что именно такой Катя ему нравится больше всего.

— Саш, ты же хотел в душ. Иди, я сама дожарю, — оттеснила его от плиты она.

— Как скажешь, — он подарил ей поцелуй и ушел в ванную.

Катя дожарила яичницу и накрыла на стол. Рядом с Ярцевым ей нравилось готовить, она заметила это еще в Абхазии. Хотелось, чтобы он съел все, до последней крошки, а потом улыбнулся и сказал, что вкусно.

Вскоре он вернулся на кухню в сланцах и еще одном длинном халате, только синем, с золотистым тиснением.

Они поужинали, а потом перебрались на мягкий диван в углу кухни, и долго сидели, закутавшись в один теплый плед на двоих. Медленно пили коньяк, и все говорили. Ярцев рассказывал ей про Дальний Восток. Про свой родной край, про Тихоокеанский флот, и про памятник Катюше, все ждущей своего моряка.

Она слушала его, не перебивая, чуть дыша, с восторгом впитывая каждое слово, и уже тоже хотела увидеть омываемый Японским морем Владивосток.

Его поцелуи, горячие и страстные, впивались ей в губы и шею. Руки обнажали плечи, гладили и ласкали спину, сжимали грудь, и Катя тонула в тысячах блаженных искорок, волшебным покалыванием рассыпающихся по телу.

Она обвила его шею руками и подалась вперед, освободившись из теплого плена черного халата.

С его губ сорвался вздох вожделения, и он притянул ее к себе.

Его пальцы скользили по обнаженной коже, обжигали и дразнили ласками. Горячее дыхание опаляло ей шею, и Катя дрожала в его руках.

Он приподнял ее за талию, усадил на себя сверху, и через мгновение она уже ощущала его внутри. Они оказались лицом к лицу, и двигались в едином ритме.

Ее дыхание сбилось. На щеках появился румянец, тело свело сладкой судорогой, и она вскрикнула, падая в головокружительный омут их горячей страсти.

Они содрогнулись почти одновременно, будто растворились в остром, накрывшем темной волной наслаждении.

Ярцев притянул ее к себе. Катя прижалась щекой к темным жестким волосам на его груди и закрыла глаза. Она слушала, как его сердце отстукивает громкий ритм, с наслаждением вдыхала запах его разгоряченной кожи, и растворялась в своем женском счастье, заполнившем еще совсем недавно одинокую и отчаявшуюся душу до самых краев.

— Саш, я завтра к Марго поеду.

— Ее выписали вчера.

— Откуда ты знаешь?

— От верблюда. Желудок промыли, пару дней понаблюдали, записали на учет к психотерапевту и выписали.

— А зачем к психотерапевту?

— Чтобы глупостей больше не делала. Если поедешь, в полдень машину за тобой пришлю к дому. У меня завтра дел выше крыши.

— Да я и на такси могу, — Катя отняла голову от его груди и заглянула в серые глаза. — Может, еще телефон зайду куплю. Нельзя же без телефона жить.

— Телефон я тебе свой второй отдам. Он почти новый, я не пользуюсь самсунгами. И денег тебе на карточку брошу. Купи себе что-нибудь. У тебя ведь день рождения скоро.

— Да, третьего ноября, — Катя заулыбалась. — А у тебя когда?

— У меня летом, в конце августа. В этом году уже прошел. Хочешь, в начале ноября в Париж на несколько дней рванем?

— В Париж? А как же моя работа, Саш?

— Ты ушла с работы, Катя. Забыла?

— Точно… Придется искать новое место.

— Не придется.

— Почему?

— У тебя теперь другая работа.

— Какая?

— Меня любить, — он лукаво улыбнулся и сжал в ладонях ее лицо.

— Тебя любить? — усмехнулась Катя. — А контракт мне тоже придется подписывать?