Юлия Буланова – Восьмая наложница (страница 65)

Если понадобится, с Лейлин тот же фокус провернём. Но Баолинь ей больше никак навредить не сможет.

Это теперь мой ребёнок. И плевать, кто там её родил.

Глава 54

Последней в списке подсудимых была Деиран Инис. В том, что она в своём уме сомнения у меня открыли быстро.

Безумие сияло в её глазах. Оно поселилось в жуткой улыбке, больше напоминающей оскал.

Порваная одежда и растрёпанные волосы лишь дополняли эту картину.

Джиндзиро смотрел на бывшую наложницу своего отца с яростной ненавистью. Киан, просто, с ненавистью. А я старалась не смотреть вовсе. Но мне можно.

Разбить повисшую в зале тишину предстояло мне:

— Я хочу знать, зачем ты это сделала? Зачем ты пыталась несколько раз убить моего сына? Зачем ты ударила кинжалом девушку, которая не сделала тебе ничего дурного?

— Потому что не смогла убить тебя!

Это было почти ожидаемо.

О том, что эта женщина испытывает ко мне не самые радужные чувства, мне говорили многие.

— Но за что? Мы же не ссорились. Я никогда не желала тебе или твоим детям зла. За что тебе желать мне смерти?

— Это ты виновата, что я попала в гарем Императора! В гарем, где меня долгие годы мучили! Это из-за тебя и твоего принца Император попросил принца Киана выбрать девушку. Если бы господин принимал решение сам, то этот жребий пал бы на другую. И я была бы свободна! Из-за тебя господин бил меня и причинял боль, когда я служила ему в постели. Он делал так до последних дней. Хлестал плёткой. Заставлял стоять на коленях. Но заталкивал мне в рот ткань, чтобы никто не слышал моих криков. А в это время ты счастливо жила в поместье принца Киана, как хозяйка, не зная боли и бед.

— Деиран Инис, тебя в наложницы императора выбрал я, — вмешался Киан. — Твоя ненависть должна была пасть на меня.

— Нет! Во всём виновата она! — закричала женщина. — Все считают её добродетельной и скромной. Она даже подарила мне шпильку в день нашего знакомства. И я была благодарна ей за участие, пока не поняла, что это — лишь маска. На самом деле она насмехалась надо мной. А потом оба моих сына умерли из-за неё.

Я закатила глаза.

Вот правильно говорят, что ни один добрый поступок не останется безнаказанным. Дёрнуло же меня её тогда пожалеть.

Мы не всегда творцы своей судьбы. Но обвинить во всех своих бедах рандомного человека — чудесная стратегия.

— Конечно, — улыбаюсь высокомерно. Я у Киана и Шена училась это делать. И, как мне кажется, достигла некоторых успехов. — В этом нет вины принца, который выбрал самую прекрасную из девушек в надежде, что её красота смягчит жестокий характер Императора Исао. Ведь девушке некрасивой пришлось бы в Золотом Городе сложнее. Нет, в этом нет вины твоих родителей, которые привезли тебя на смотрины в надежде, что ты станешь императорской наложницей. Они ведь могли этого не делать. Устроить твою свадьбу раньше. Но они желали использовать шанс возвыситься. Ведь каждая из наложниц может стать Императрицей. В твоём положении не был виноват Император, который обращался с тобой дурно. Не была виновата Императрица, которая управляла Золотым Городом и должна была защитить свою «дочь» от такого обращения. Или воспитать в своём сыне уважение и заботу к женщинам. В этом нет твоей вины. Ты ведь могла отказаться служить Императору в постели. Такое право есть у каждой женщины, которая рожает императорского наследника. Я сделала так. И ни разу с рождения сына не служила господину с постели. Ты родила двоих принцев и могла бы отказаться от этой чести. Но ты этого не сделала. Наверное, потому что не желала навлекать на себя его гнев. Как мать двух принцев ты получила самый высокий ранг и право стоять впереди всех наложниц. Конечно, ты можешь винить меня в смерти своих сыновей. Только, если бы ты не подсыпала яда в чашу пятого принца, твой младший ребёнок был бы жив. Он случайно выпил то, что ты приготовила для моего сына. Если бы ты не пыталась возвести на пристол того, кто был этого недостоин, жизнь двенадцатого принца удалось бы сохранить. Но в том, что твой сын оказался недостойным разве нет твоей вины? Почему в столь юном возрасте он горел огнём ненависти и жаждал крови родных братьев? Почему он хотел их смерти? Может быть потому что ты так воспитывала его? Говоришь, Император Исао был жесток с тобой? А если бы твой сын занял место отца, вырос и завёл собственный гарем? Он не был бы жесток со своими наложницами?

— Мой сын был хорошим ребёнком. Это из-за тебя он стал таким! Он боялся, что твой сын убьёт и его!

— А разве я убил твоего младшего сына? — голос Лиса напоминал утробное рычание. — Я лишь отдал ему свою чашу из которой пил сам. Чашу, что поднесла мне твоя служанка, Деиран Инис. Ты видела, что я делаю, но не стала останавливать моего несчастного брата. Решила пожертвовать сыном, чтобы на тебя не пало подозрение в убийстве принца. Если я не прав, поклянись именем Богини, что не пыталась отправить меня в тот день. Но, надеюсь, ты помнишь, что случилось с Эшира Сян. Ложь приведёт к твоей смерти.

Женщина не произнесла ни звука, лишь скатилась, как дикий зверь.

— Ты можешь оправдаться, — говорю мягко. — Как сделала это Хасэгава Шанэ. Молчание же станет признанием вины. Но даже сейчас ты можешь покаяться в содеянном.

— Я жалею лишь о том, что не убила тебя своими руками, когда у меня была такая возможность. Ты — не дар Богини. Ты — её проклятие.

— Деиран Инис приговаривается к смерти. Она может сохранить достоинство и выпить яд сама. Здесь и сейча. Это тот же самый яд, что был на кинжале, которым она убила наложницу Лишу. Или её заставят это сделать. Но яд уже будет иным, не столь милосердным.

Инис побледнела, а через мгновение завыла на одной ноте. Она бросилась в ноги Императору, моля его о пощаде. Видимо, полагала, что если не навлечёт на себя гнев Богини, максимум, что её ждёт — заключение во дворце Скорби. А тут такой сюрприз.

Хотя, не понимаю, чего она ждала? Что виновная в нескольких смертях женщина останется безнаказанной только потому что она — вдовствующая императорская наложница?

Разваливать судебную систему, показывая, что за преступление для определённой категории людей не будет никаких санкций — такое себе занятие. Это мне ещё по Вовику ясно стало.

Ну, отменили наказание насильнику и убийце за то, что он в окопе посидел. Сделали вид, что это действо его вину искупило. Искупило отнятую у девочки-подростка жизнь. Но, главное, это его исправило. И теперь он — не монстр место которому в клетке, а герой и новая элита.

План был надёжнее некуда.

Только если бы он остался в клетке, я не оказалась бы в его подвале на цепи.

Выбор же ей Инис предоставлен честный. Неприятная, но довольно быстрая смерть, если она проявит смирение. Или не слишком быстрая, но очень неприятная смерть, в ином случае.

Джин был бы рад сам ей затолкать в горло второй яд. Но Императору не пристало такое поведение. Поэтому функцию палача возьмёт на тебя Каори Этар. Ведь убитая в день коронации наложница для всех является его дочерью.

Мужчина выступил вперёд, поднося осуждённой первую чашу.

Я думала, что Инис оттолкнёт руку, что принесла ей «милосердный дар». Но она его приняла.

На лице моего сына отразилось едва заметное разочарование. И винить его за это у меня не получалось. Может это и неправильно, но я и не воспитывала его в ключе всепрощения. Того, кто лишь подставляет другую щеку, рано или поздно забьют насмерть.

После того, кактело Инис унесли слуги, разбирательство пошло быстрее. Вдовствующим наложницам был предоставлен выбор. Они по очереди клянутся в том, что не пытались убить нынешнего Императора и не имеют желания в дальнейшем как-либо вредить ему или его семье. И тогда их ждёт свобода. Хотят — остаются в Золотом Городе. Хотят — отправляются на все четыре стороны с правом вернуться и дожить свои дни здесь. Тем же, кто не желает произнести такую клятву надлежит войти в ограду дворца Скорби, чтобы остаться там навсегда.

Отказались произносить клятву лишь трое.

Остальные сделали это без колебаний.

Вечером я лежала на застеленной шелковым покрывалом постели и смотрела на Киана. Он сидел рядом и гладил мои волосы.

— Я ненадолго. Потом снова пойду работать, — сказал он совершенно убитым тоном.

— А спать когда? — перехватываю его ладонь и подношу к своим губам.

— Не в этой жизни, — попытался отшутиться он.

— Если не будешь спать, эта жизнь будет не слишком длинной. Киан, не рухнет Империя, если ты немного отдохнёшь. Прости, но ты уже не в том возрасте, чтобы не спать несколько ночей подряд, а днём пахать, как лошадь. У нас дети! Внуки скоро будут. Не спеши на встречу с предками. Ты нужен здесь. Нужен мне. Ты же моё сердце. Не забыл?

— Есть люди, которые ждут возможности лично поговорить с Императором. Джин не успевает принять всех. Я являюсь приемлемой альтернативой. А в некоторых случаях, даже, более желанным собеседником. Среди придворных есть разумные люди, которые не считают свои вопросы срочными или важными и не желают раздражать своей назойливостью молодого Императора. Но и отступать не могут. Урон чести выходит, если покажется, что их игнорируют. Стой, ты куда?

Это он отреагировал на то, что я нехотя слезлас постели.

— Я к одному смышлёному мальчику из дворцовой охраны. Он со вчерашнего утра, как прибился к моей свите, так и ходит хвостиком.