Юлия Буланова – Темная леди для светлого Лорда (СИ) (страница 37)
— Как правило, какие-нибудь полезные вещи. Галстуки, например. Или компьютерное железо… эм… это такие декоративные украшения на письменный стол.
— Как интересно!
Далее мне часа два к ряду разъясняли, как процесс ухаживания протекает у них. Мрак! Столько бесполезных телодвижений, строго регламентированных этикетом. Но если относиться к этому с юмором, все не так плохо. Особенно если рассматривать это повествование, как забавные истории, призванные развлечь тебя в дороге.
Вечером мы с Лииной устроили маленький девичник. У баронессы вновь случилась мигрень, и она потребовала отдельную комнату. Камеристка была при ней — делала холодные компрессы и подавала нюхательные соли. Леди Элоиза на ночь осталась с нами, но уснула буквально сразу же. А нам захотелось немного посекретничать. Знаете, о чем болтают подружки? Нет, не только о мужчинах. Об общих знакомых, шмотках и увлечениях. Но общих знакомых у нас не было, моду и погоду мы обсуждали весь день, а увлечений друг друга не понимали. Ли обожала ездить на лошади, вышивать гладью и переписываться со всеми родственниками без разбору. А я читать, смотреть фантастику и готовить. Никаких точек соприкосновения. Поэтому нам ничего не оставалось, кроме как жаловаться на жизнь и лиц мужского пола.
— Понимаешь, я никогда не думала, что Тристан может так поступить, — обливаясь слезами, проговорила она. — Мы же были так счастливы. Я уже заказала у модистки свадебное платье. А потом…
— Да, что случилось? — пытаюсь разобраться в ситуации. — Он пришел к тебе и сказал, о том, что разрывает помолвку?
— Нет. Письмо написал. Отцу.
— И даже не удосужился с тобой объясниться?
— Нет. Я больше его не видела.
— И не попыталась потребовать от него ответа, почему он так с тобой поступил?
— Попыталась. Но без толку. Да еще и отец строго-настрого запретил мне ехать к дяде.
— А причем тут твой дядя? — потеряла я нить рассуждения.
— Тристан состоит в его свите.
— Не поняла. Твой дядя имеет влияние на твоего бывшего жениха? И он ничего не сделал?
— Да. Я и ему написала. Думала: он убедит Тристана хотя бы поговорить со мной. Вот только в ответ получила письмо с просьбой не докучать более виконту де Ларинэ и забыть о его существовании.
— Веселенькая история. Ничего не скажешь. А как твой отец и дядя относятся к сплетням, что породил разрыв вашей помолвки.
— Никак.
— Смеешься? Ведь речь идет о твоей репутации. И, если я правильно поняла, девушке, замешанной в скандале, будет непросто найти супруга. Они что же… хотят оставить тебя среди старых дев?
— Обычной девушке. А я единственная наследница отца. Земли и деньги после его смерти перейдут ко мне, ну, и к моему мужу, соответственно. Баронский титул наследует мой старший ребенок, если титул моего мужа будет ниже баронского, или же второй в роду, если титул выше или равен ему. Так что остаться без мужа мне не грозит. Клариссия это сказала, просто чтобы уколоть лишний раз.
— Змея.
— Но красивая. А красивым многое прощается. К тому же она права. Найти супруга мне будет не так уж просто. Я ведь искать его не хочу. Если даже Тристан, с которым мы практически росли вместе предал не задумываясь, чего от других ждать? Верности?
— И что? Из-за одного идиота на весь свет обижаться и в монастырь уходить?! Ли, это не дело. Кстати, сколько твоему виконту лет?
— Девятнадцать. Он на год меня старше.
— Не обижайся, подружка, но ты дура. Он же малолетка! В голове ветер от того и думает от того совершенно не тем местом, каким надо. Ждать верности от того, кто еще не нагулялся крайне глупо. И, вообще, лучшее лекарство от разбитого сердца — это новая любовь.
— Но я не хочу никого любить.
— Пока не хочешь. А как встретишь достойного человека, который будет о тебе заботиться, защищать...
— И думаешь, я забуду Тристана?
— Может и не забудешь, но, как правило, воспоминания об ушедшей любви наиболее ярки именно в тот момент, когда девушка одна. Стоит же рядом с ней появиться другому мужчине, все меняется. Лишь холодная постель хранит призраков прошлого. А когда в ней появляется тот, кто ее для тебя согреет, места твоему бывшему возлюбленному в ней не останется.
— Ах, — Лиина покраснела, как маков цвет. — Как ты можешь говорить такие непристойности?! Я… мы… никогда! До свадьбы это совершенно неприемлемо.
— В то, что ты «никогда» в это я верю. А вот в то, что он… сомневаюсь. Так что забудь душевные терзания и попробуй найти того, кто будет согревать твою постель. Если для того, чтобы это осуществить нужно выйти замуж — флаг тебе в руки. Убиваться же по человеку, с которым тебя не связывает ничего кроме пары целомудренных поцелуев, не самое разумное решение.
— Но как я могу?
— Молча. На свадьбе твоего кузена много неженатых мужчин будет?
— Наверное.
— Тогда надеваешь самое красивое платье, стреляешь глазками и улыбаешься. В общем, стремишься очаровать как можно больше потенциальных поклонников.
— Но Тристан тоже там будет. Он же увидит…
— И замечательно! Пусть смотрит, как на тебя другие мужчины внимание обращать будут. И локти от досады кусает, что такую умницу-красавицу упустил.
— Да? — девушка посмотрела на меня со смесью страха и надежды. — А я смогу?
— Сможешь! — отвечаю, не задумываясь.
— И он пожалеет, что меня бросил, — еще не совсем уверенно заявляет Лиина, но видимо какие-то струнки в ее душе этот разговор затронул, потому как она воодушевленно продолжила. — И еще прощенья просить прибежит. А я его даже слушать не буду! И в другого влюблюсь. И замуж выйду. Да! За самого достойного лорда из герцогской свиты! И буду очень-очень счастлива! Вот всем назло! И Тристану, и Клариссии, и всем-всем-всем!
Моя новая подружка вскочила с постели и заметалась по комнатке. С распущенными волосами, в одной ночной рубашке и босиком. Глаза сияют, щечки горят. На личике решимость. Да с таким настроем не то, что на свидание с экс-женихом, на штурм крепости идти можно. Любой полководец от зависти удавится. Такая непоколебимая уверенность в собственных силах далеко не всем дана.
— А давай мы и тебе жениха найдем? — с надеждой спросила Ли, решив, видимо, за компанию устроить и мою личную жизнь. — Жаль Антуан женится. Я бы тебя с ним познакомила. И ты бы стала моей кузиной.
— Ох, не надо! У меня уже есть… жених.
— И ты его любишь?
— Наверное.
— Как это «наверное»? Ты определись. Либо любишь, либо нет.
— Да, понимаешь, сложно все как-то. Антон… он хороший, добрый, ласковый. Мне с ним хорошо. Наедине. Но у него много друзей, которые целыми днями сидят у него дома. Мы вдвоем не остаемся почти никогда. А еще мне приходится готовить для него и его друзей и убирать.
— У твоего жениха нет денег на прислугу? — округлила глаза Ли, снова присаживаясь на постель.
— Да как-то не принято у нас домработницу нанимать, если женщина справляется.
— Так ты же даже не жена ему, а невеста. И он тебя заставлял на себя работать?
— Ну, не то, чтобы заставлял… просто так вышло.
— Нет, я не понимаю. Тебе разве не тяжело было?
— Тяжело. Но в моем мире это нормально.
— Странный мир. Но если тебе было тяжело, а ты все равно работу эту выполняла, значит, любишь его. Иначе, зачем делать то, чего не хочешь? Или ты собиралась замуж по расчету выйти?
— Нет, конечно! Хотя, Антон, конечно, завидный жених. Молодой, красивый, обеспеченный. Но я с ним не ради денег была. Он мне, правда, нравился.
— А в чем тогда дело?
— Мне еще один человек нравился.
— А ты ему? — глазки Лиины загорелись любопытством.
— А я ему нет, — со вздохом отвечаю я, стараясь не показать, что меня сей факт хоть немного задевает.
— Почему?
— Не знаю. Не судьба, наверное.
— А он тебе больше твоего жениха нравится?
— Да.
Ответ вырвался непроизвольно. И я, наверное, только сейчас поняла, что так оно и есть. Всегда, даже когда мы ссорились, меня тянуло к вредному оборотню. Я прощала ему все: насмешки, угрозы, оскорбления. Почему? Не знаю. Просто не могла по-другому. Как это странно. Стоит рассказать кому-то о своей проблеме, произнести вслух то, что мучило тебя несколько месяцев, все становится на места.
— Он меня спас. Глупо, правда? У него, таких как я — «барышень в беде» вагон и маленькая тележка. Немало, в общем. А я влюбилась. С первого взгляда, наверное. Как увидела его улыбку, так пропала. И думала, что я ему тоже понравилась. Потому что он был таким… милым, добрым.
— И что потом?