Юлия Буланова – Серебряная клетка (СИ) (страница 60)

— У него приступ начался.

— Ну, тогда понятно. У меня тоже чуть инфаркт не случился, когда я его однажды в спарринге достал, а он побелел весь и начал на пол оседать. Правда, майор отошел быстро. Вколол себе что-то. Посидел несколько минут. Потом ухмыльнулся и сказал, что ничего страшного — иногда у него такое бывает. Но перепугался я знатно.

— Я вот тоже.

— А потом? — напряженно поинтересовался Джейсон.

— Он предложим мне выйти за него замуж. Поцеловал. Мы разговаривали.

— Круто. И как он аргументировал свое предложение руки и сердца? Внезапно вспыхнувшей страстью или долгом честного человека?

— Симпатией. Сказал, что я ему нравлюсь, что ему со мной хорошо. А еще столько всего наговорил, что мне до сих пор плохо. Вы представляете! Этот ненормальный сказал, что уедет со мной. И будет жить там, где я захочу.

— А ты вообще хочешь с ним жить? — осторожно поинтересовался Рей. — Он тебе хоть нравится?

— Все так неожиданно. Да и не хотела я никогда замуж. Что мне там делать? Брак — это же крест на карьере. Ну, чаще всего. А Вадим… он, конечно, мне нравится. Неужели может быть иначе? Да на него вся женская половина академии заглядывается, начиная от курсантов, заканчивая госпожой Савиной. Это заведующая хозяйственной техникой, — пояснила девушка, видя недоумение на лицах друзей. — Ну, такая щуплая сутулая женщина весьма преклонных лет. У нее еще такая старомодная прическа — каре и мелирование.

Парни кивнули, припоминая суровую даму, которая была фанатом стерильности, считала, что у каждой вещи в Академии есть свое место, и люто ненавидела беспорядок вместе с теми, кто его создает. Артенийцы же были народом, относительно нормальным. То есть неврозом чистоты не страдал никто. А некоторые, такие, как Тео, например, комфортно существовать могли только в некотором хаосе. Когда китель висит на спинке стула, на тумбочке валяется недоеденное яблоко и планшет. В самой же тумбочке — черт голосу сломит. Но их однокурсника все устраивает. Наверное, именно поэтому всех курсантов госпожа Савина считала классовыми врагами и вела с ними партизанскую войну, так как открыто выступить против не могла.

— Я не знаю, что мне делать. — Диана вскочила с постели и принялась мерить шагами спальню. — Сказать: «Да» не позволяет здравый смысл. У меня нет уверенности, что мы сможем не то, что сделать друг друга счастливыми, а просто ужиться вместе. Он ведь очень сложный человек. И старше меня в два раза. Начнет авторитетом давить, подстраивать меня под себя. Так и сама не замечу, как окажусь в абсолютной кабале с ребенком на руках. Ему ведь нужны будут дети. Всем, кто решил пожениться нужны. Так ведь? А пеленки-распашонки в мои планы на ближайшие лет пятнадцать не входят. Мне карьеру надо строить. Да и не представляю я, что с детьми делать. Младенцев только на улице видела. Издалека. На руках ни разу не держала. Но и сказать: «Нет» я тоже не могу. Мне хочется его видеть, голос слышать. Раньше как-то не задумывалась об этом. Пока он сам не предложил. Но, вдруг, Вадим — мой шанс обрести семью, о которой я так мечтала в детстве? А если откажу ему, то он навсегда исчезнет из моей жизни. Не хочу его терять. Но и замуж выходить не хочу.

— Дана, — осторожно начал Рей. — Ты в силу возраста и, наверное, воспитания боишься серьезных отношений, и ответственности с ними связанных. Это нормально.

— Думаешь? — скептически хмыкнул Джейсон.

— Да. Ей всего восемнадцать. Опыта отношений нет. Мелкая, ты хоть до сегодняшнего дня целовалась?

— Два раза. Нет, три, если считать поцелуй с Дэном в четвертом классе.

— Остальные два были похожи на первый?

— В некоторой степени. Один раз с Пьером на осеннем смотре. Ромео целует спящую Джульетту, думая, что она мертва. А другой — снова с Дэном. На генеральной репетиции в Андорском театре. Лоремина целует, умирающего Тианиса, чтобы спасти ему жизнь и, заодно, вернуть сердце. Евангелина меня чуть взглядом не испепелила. А бедному Дэну такой скандал закатила! После репетиции, разумеется. Он, мне отвечать начал. Как мне кажется, чтобы Еву позлить.

— Дана, твое смятение мне понятно. И, я повторюсь, это нормально. А теперь послушай и попытайся услышать меня. Аверин, конечно, поспешил. Не стоило вот так на тебя все вываливать. Нужно было подвести тебя к этому постепенно. Но то, что он предложил тебе замужество, на мой взгляд, правильно. Да и не имел права наш куратор по-другому поступить.

— Почему?

— Сейчас на кону его репутация. Человек его положения не может себе позволить отношения без обязательств с собственной подопечной, которой едва только восемнадцать исполнилось. Его уважать перестанут. Тут ведь такое дело… этика. Нельзя преподавателю встречаться с курсантом.

— А жениться, получается, можно? — фыркнула девушка, снова присаживаясь на постель Рея.

— Мелкая, это очень скользкая тема. Не знаю даже, как тебе это объяснить.

— Да что тут объяснять? — хмыкнул Джейс. — Ты — курсант и находишься, в зависимом положении по отношению к своему куратору. И теоретически он может тебя принудить к «свободным» отношениям. И попробуй, докажи, что все у вас по обоюдному согласию. А что такое брак? Добровольный союз двух людей, желающих создать семью. А право на создание семьи у нас Конституцией закреплено. И то, что невеста является ученицей жениха, препятствием к реализации данного права не является. Ибо в Конституции подобного рода запрет не прописан. К тому же не вы первые, не вы последние. И если спросишь моего совета, я тебе скажу: «Соглашайся». В конце концов, что ты теряешь? Ничего. Сама же говорила, что он тебе нравится. К тому же Аверин сможет тебя защитить. А защита тебе сейчас не помешает.

— Я тоже так думаю, — серьезно произнес Рей. — Согласишься на помолвку — ничего не потеряешь. В крайнем случае, ее можно расторгнуть. Если поймешь, что не хочешь быть с ним. Но о детях предупреди заранее. И о том, что балет не бросишь ни при каких обстоятельствах. Если он примет твои условия, хорошо. А если нет, то этот человек не для тебя.

Диана несмело улыбнулась друзьям, и тих, почти шепотом сказала:

— Спасибо, вам, ребята! Что бы я без вас делала?

— Ты, в любом случае, справилась бы, — отозвался Джейс.

От этих слов и убежденности в голосе друга на душе у девушки стало легче. Однако, от тех месяцев, что ей оставалось учиться в Артененийской академии Диана ничего хорошего не ждала. Ближайшие же несколько недель виделись ей адом кромешным.

Но страсти кипели всего дня два или три. А потом все как-то затихло. Через неделю главной темой для разговоров стал предстоящий «Рассвет». Все без устали гадали, что за приз получат победители и обсуждали игры прошлых сезонов.

О «происшествии» не то, что бы забыли. Девушка то и дело ловила на себе косые взгляды, как курсантов, так и преподавателей. Но ее больше никто не задевал. И причиной этому было, вероятнее всего, кольцо Тринити, которое Вадим преподнес ей на следующее утро после их разговора. Где и когда он успел его купить, и, главное, как угадал с размером, осталось тайной.

Дану такой дорогой подарок смутил, но отказаться от этого чуда ювелирного искусства, она просто не смогла. И не только из-за того, что оно оказалось просто волшебным. Основной причиной все же являлось упрямое выражение, которое явно читалось на лице ее Адмирала. Весь его вид просто кричал о том, что, если Диана не примет это кольцо из-за его цены, завтра он подарит ей другое. И вряд ли оно окажется дешевле. Но таким красивым точно не будет. Девушка до сих пор украдкой разглядывала три полоски золота разного цвета: белого, желтого и розового с отблесками крошечных бриллиантов и улыбалась.

Новость о помолвке Вадима Аверина и Дианы Вирэн разлетелась по академии в считанные часы. И она даже стала темой для разговоров номер один. Примерно на день. А потом интерес курсантов как-то угас. Потому что одно дело обсуждать тайную связь, малолетней девицы с преподавателем, и совсем другое их предстоящую свадьбу.

Но сама мысль, что она теперь невеста в голове у Даны решительно не желала. Может потому, что в их отношениях почти ничего не изменилось? Они также работали. Иногда разговаривали обо всем и ни о чем. Единственное, Вадим теперь ее целовал. При каждом удобном случае. Нет, конечно, он не позволял себе ничего такого на людях или там, где их могли застать, но в своем кабинете отрывался по полной. Но, следует отдать ему должное, границ майор не переходил и останавливался даже раньше, чем Дана успевала возмутиться мужскому произволу. Причины такого его поведения девушке были не совсем понятны. И она попыталась разобраться в ситуации.

— Я хочу, чтобы тебе было со мной хорошо, — ответил ей Вадим. — Это не просто самый лучший, а, пожалуй, единственный способ удержать рядом любимую женщину. От счастья нормальные люди не бегут. А от неявного, но все же, насилия, нередко сбегают. Ты пока не готова к более близким отношениям. Принуждать тебя к этому, пусть формально, у меня и есть такое право, я считаю недостойным.

— Но ты меня постоянно целуешь. И разрешения не спросил ни разу.

— Это другое.

— Да?

— Да! Начнем с того, что тебе нравятся мои поцелуи.

— Откуда ты это знаешь? — Дана склонила голову на бок.

— Если мои поцелуи тебе неприятны, только скажи и я оставлю тебя в покое, — ледяным тоном отчеканил майор.