Юлия Буланова – Серебряная клетка (СИ) (страница 46)

— Нет. Это ведь, правда. Ненавидеть легче. Оно у меня само собой получается. А любить… мне еще только предстоит этому научиться. Но, вы в чем-то правы. Раньше слышать это было неприятно. А сейчас я понимаю: правильно они меня на первый план не пускали. До света нужно дорасти. Но королева из меня отличная получилась.

— Какая королева? — Вадим нахмурился.

— Мирта. В прошлом году темой нашего Зимнего Смотра была «Жизель». И мне досталась роль повелительницы виллис.

— Ты, наверное, была очень красивой королевой?

— Да, — засмеялась девушка. — Мне невероятно шла корона. Но на эту роль меня взяли не поэтому. Я единственная в классе не сочувствовала Альберту и считала, что он должен заплатить за то, что сделал с глупышкой-Жизель. Я являлась воплощением беспощадности.

— А сейчас?

— И сейчас. Предательство нельзя простить. Нельзя простить то, что повлекло за собой смерти невинных.

— Ешь конфеты. — Майор смущенно подтолкнул к ней коробку.

Дана с тяжелым вздохом взяла одну. Шоколад она действительно не очень любила. Но не отказываться же! Хотя, конфета действительно оказалась вкусной, о чем она тут же сообщила своему визави.

— Я же говорил, — улыбнулся он, а потом как-то подобравшись, спросил. — Скажи, что происходит? Почему Польский Тебе прохода не дает?

Девушка поджала губы и отвернулась. Вадим ждал. Но Диана упрямо продолжала молчать. Аверин сделал пару глотков обжигающе горячего напитка и продолжил:

— Он тебя преследует?

— Нет.

— А мне кажется, что да. Ты что же… признаться боишься? Вроде не из робкого десятка.

Девушка прожгла его злым взглядом и холодно произнесла:

— Знаете, сэр, мне тоже кажется, что он меня преследует. Но доказать это я не смогу. Мое слово против его слова. Только проблем огребу за дачу ложных показаний.

— А если я интересуюсь не как должностное лицо?

— Тогда это — праздное любопытство.

— Поговорить с ним?

— А смысл? Он ведь не делает ничего такого. Вы ему ничего предъявить не сможете.

— Ты его боишься?

— Польского? Очень смешно. Еще я каких-то мальчишек не боялась. Ну, что он мне сделает? Убить духу не хватит. Ударить — и то не сможет. Он хоть и не образец добродетели, но не совсем же дебил. Здесь камеры на каждом углу. Увидят. Поймают. Накажут. Нет, он так подставляться не будет. А почему вы на меня так смотрите?

— Как?

— Странно.

— Дети не должны так рассуждать.

— Я не ребенок.

— Говорит девочка, которой восемнадцать только сегодня исполнилось.

— Ну и что, что сегодня? Уже исполнилось, а значит я — уже не ребенок.

— Вот же упрямая.

— Какая есть. И… не беспокойтесь за меня. Я сама с этой проблемой справлюсь. Ничего он мне не сделает. А ваше вмешательство только навредит.

— Но ты мне скажешь, если он…

— Не скажу. Еще я на одноклассников учителям не жаловалась. Но, как вижу, вам действительно уже лучше.

— Намного.

— Тогда я пойду? Время-то позднее. Но если вы почувствуете себя хуже…

— Вызову врача.

— Спокойной ночи, сэр.

— Спокойной ночи. И… спасибо, что была со мной.

ГЛАВА 25

Будильник зазвенел как обычно в 5.40 И Диана выпорхнула из постели раньше, чем проснулась и побежала умываться. Привычка, выработанная годами. Будешь разлеживаться, окажешься последней в очереди из десяти девочек.

Мария на соседней кровати застонала:

— Ну, зачем нам вскакивать в такую рань?

— Надо. Иначе не успеем позаниматься. Но если не хочешь, можешь спать дальше. Я разбужу, когда вернусь.

— Я с тобой! — Волевым усилием Мари откинула одеяло и села.

— Зачем?

— Хочу такую же осанку. И растяжку. И плоский животик. И ножки.

— И грудь? — подсказала Дана.

— Нет, грудь меня, и моя устраивает. К тому же она на два размера больше твоей. Не обижайся. А так… хочу, как ты.

— На правду не обижаюсь. Но если хочешь растяжку, то вставай. Сама по себе она не появится. Только как у меня не получится. У тебя выворотность ног не очень хорошая.

— Не очень хорошая — это вежливое определение «очень плохая»?

— С точки зрения среднестатистического курсанта военной академии — нормальная. А вот в балет тебя бы не взяли. У тебя головка бедренной кости глубоко входит в ветлужную впадину, и связки не очень эластичные. А еще носки стоп повернуты внутрь.

— Это так заметно?

— Для меня. Ладно, я первая, а у тебя десять минут на то, чтобы выбраться из теплой кроватки и дойти до душа.

Спустя двадцать минут девушки сонно брели к боксу парней. А Мари, словно мантру твердила:

— Хочу похудеть. Хочу быть гибкой. Хочу сесть на шпагат.

— Для того чтобы быть гибкой и садиться на шпагат не обязательно худеть.

— Хочу быть красивой.

— Ты и так красивая. А если похудеешь, то груди третьего размера у тебя точно не будет.

— Ладно, — Мари решила сегодня быть покладистой. — Не хочу худеть.

Дверь бокса распахнулась и из нее вылетел встрепанный Джейс. Увидев подругу, он улыбнулся и в два шага преодолел расстояние их разделяющее. А потом кинулся обниматься:

— Дана, я тебя люблю, — прошептал юноша ей в макушку и закружил.

— Отпусти! — взвизгнула девушка. — Ты с ума сошел? Вчера же только Каролину любил.

— А со вчерашнего вечера он любит весь мир, — усмехнулся Рей. — И, да, он сошел с ума. А еще… мы точно знаем, кто в этом виноват.

— Каро?

— Она, безусловно, тоже. Но, на сколько мне известно, кое-кто им посодействовал.

— Ничего не знаю! — гордо объявила Диана, выворачиваясь из объятий приятеля.