Юлия Буланова – Серебряная клетка (СИ) (страница 20)

Столовая для офицерского состава располагалась на втором этаже и представляла собой уютный зал, отделанный, в бежево-золотистых тонах. Строго, но со вкусом. С мягкими креслами и небольшими столиками вокруг которых бодро носились официанты. Они, как остальной обслуживающий персонал, являлись гражданскими служащими, получающими неплохую зарплату, а не проштрафившимися курсантами, что существенно улучшало уровень жизни в Академии. Ведь лучше, когда работу, пусть и не самую квалифицированную, выполняют те, кто умеет и хочет это делать, а не те, для кого она — кара за дисциплинарные нарушения. На порядок качественней выходит. А наказывать можно и по-другому. Лишний час в спортивном зале под руководством опытного инструктора кого угодно заставит задуматься. Да и на всякие каверзы сил больше не останется. Так что сплошная польза.

— Вадим, она — нечто невероятное, — в очередной раз выпалил Майк.

— Да?

— Да! Я и представить себе не мог, что… у меня слов нет! Вадим, она…

— Майк, а не влюбился ли ты часом? — лениво поинтересовался майор, бросая на друга насмешливый взгляд.

— Что? — задохнулся от возмущения тот. — С чего это тебе в голову взбрело?

— А что? Она достаточно хорошенькая. Этого у нее не отнять. Да и как человек, в принципе… небезнадежна. Нет, буду справедлив. Девочка она хорошая. Не злая, Не распущенная. Подлости в ней нет. Умненькая. Собранная. Наивная немного, но так для ребенка семнадцати лет, всю жизнь прожившего в закрытой школе — это не порок. Солдата из нее, конечно, не выйдет. Что ты с ней не делай. Но, именно, как личность, она мне даже симпатию внушает. Но, сам понимаешь, тебе на ней придется жениться. Иначе вылетишь из Артена в мгновение ока. Отношения курсантов и преподавателей у нас не приветствуются. Ты же знаешь. А вот, если у вас все будет официально, тут уже никак не подкопаешься.

— Вадим! Я тебя убью когда-нибудь! Нет, она мне нравится, конечно. Ты все правильно сказал. И умненькая, и собранная, и подлости в ней я не заметил. Хороший ребенок. Но где общечеловеческая симпатия, а где влюбленность? И, вообще, у меня Тони есть.

— О том какая Диана потрясающая, ты рассказываешь мне уже минут пять. Причем весь твой монолог строится на одних драматических паузах.

— Просто…

— Вот! Именно об этом я и говорил.

— Понимаешь, я не думал, что для того, чтобы просто танцевать, нужно так изнасиловать собственное тело. Мне казалось, что балетные тренировки проходят легко. Что те девочки, порхающие по сцене, и не устают вовсе. И танец для них одно и сплошное удовольствие. А оказалось…

— Что?

— Я на Вирэн сенсорный корсет вчера одел. Попросил до вечера не снимать. Так вот, когда она утром занималась, датчики лишь иногда зашкаливать начинали. На ряде упражнений. Когда она делала что-то, что обычные ребята не смогут повторить даже под угрозой пистолета. Прыжки, вращения и так далее. Днем, на занятиях абсолютную норму показывали. А вот вечером… она по вечерам находит тихий зал и танцует. Как говорит, для души. Красиво так. Легко. Кажется, едва ногами пола касается, словно бы и не весит ничего. Улыбается. А датчики с ума сходят. Выдают такой коэффициент нагрузки, как при двадцатикилометровом марш-броске по пересеченной местности в полном боевом оснащении. Нам с тобой такое дай, так мы дня два потом едва ходить будем, а она в шесть утра встает, проспав едва ли часов восемь.

— Все с тобой ясно, — усмехнулся Вадим. — Ты нашел удивительную игрушку. Вроде бы и простую, а понять, как она работает, не можешь. И даже более того, понимаешь: наблюдать за ней со стороны будет самым разумным. Потому что сделать ее лучше ты не сможешь. Она ведь и так… совершенство, эталон мира балетных па. А вот сломать — запросто. Но гордость не позволяет отступить.

— Как у тебя получается?

— Что?

— Мысли мои читать?

— За столько лет научился.

— И что мне делать?

— Ничего. Майк, не трать на нее время. Она все равно уйдет. Через год или два. Не важно. Может даже три отучится, а потом все равно уйдет.

— Почему? С первого дня твердишь, что ничего из нее не выйдет.

— Я так не говорил. Из нее не выйдет военного. Да! И от слов своих не отказываюсь.

— Но почему? Почему ты так думаешь?

— Ты представляешь свою жизнь вне службы? Представляешь свою жизнь без всего того, что дает нам наша работа?

— Нет, конечно.

— Правильно! Служба — наш внутренний стержень. Уж такими нас воспитали. И заметь, воспитывали нас с восьми лет, осторожно отрезая другие дороги, чтобы к восемнадцати годам мы видели перед собой только одну. А, потом, не сворачивая, шли по ней всю оставшуюся жизнь. Теперь представь себе ее. Из своих семнадцати лет она двенадцать провела в балетной школе. Причем, готовили ее, как будущую приму, звезду мирового класса. Я тут на досуге про ее школу в сети почитал. Так вот, это одно из престижнейших учебных заведений. Лучшие театры в очередь выстраиваются, чтобы кого-нибудь из выпускников получить. В ее личном деле… да-да и такое имеется. И мне, кстати, было не так уж просто его достать. Сорок два поощрения за особые достижения и отличную учебу. Значит ее преподаватели, и мысли не допускали, что она из балета может уйти. Да и она об этом не думала никогда. Спорить готов. Просто мы предполагаем, а жизнь располагает. Вот и попала маленькая звездочка в Артен, а не в труппу театра. И оказалась Диана Вирэн запертой в серебряной клетке. Отметь, даже не золотой.

— Друг, а что ей остается? В данной ситуации только смириться и жить дальше. Пусть не той жизнью, что она для себя ждала, но жить. Это не так уж и мало. Ты-то должен понимать.

— Ты еще речь про стойкость и смирение толкни. Девчонке, у которой одни сволочи убили всех…ты понимаешь? Всех тех, с кем она выросла, с кем дружила. Другие несправедливо обвинили во всех смертных грехах. А третьи решили за них же покарать. У нее жизнь украли. И она попытается ее вернуть. Не может не попытаться. Иначе не тратила бы все свое свободное время на тренировки. Так что мой тебе совет: оставь. Проку все равно не будет. Ну, хочешь, дай ей несколько уроков самообороны. Если уж тебе совсем неймется. Это дело хорошее. По крайней мере, не навредит. А может даже и пригодится. Но учить ее новым трюкам — дело бессмысленное. Лучше время удели тем, кому ты можешь что-то дать. А Диану возьми в ассистенты. Практика это обычная. Пусть тебе помогает. Сам же понимаешь, она в акробатике смыслит на порядок больше тебя и меня вместе взятых. Так что, если у кого с гибкостью проблемы, можешь спокойно скидывать этих ребят на нее. А сам в это время заниматься с другими.

— Нет, ты все же не хочешь, чтобы я с ней занимался, — покачал головой Майкл.

— Да мне все равно, — вздохнул Вадим, доставая из кармана портативный планшет. — Это, вообще, не мое дело. Хочешь — занимайся. Вот только, лучше будет, если ты ограничишься курсом самообороны. Плавать научи. Судя то ее анкете, она не умеет. Ладно, что-то мы с тобой заболтались. Завтрак почти остыл. Давай есть. А эту интереснейшую дискуссию перенесем на другой раз. У тебя через пятнадцать минут занятие с третьим курсом. Да и у меня работы непочатый край.

Майкл тяжело вздохнул, но все же, кивнул, признавая правоту друга.

ГЛАВА 13

Утро второй субботы первого семестра было ознаменовано ревом сирены учебной тревоги. И если второй и последующий курсы сохраняли хоть какое-то подобие собранности и дисциплины, то первый представлял собой жалкое зрелище. Кстати, еще и потому, что курсанты не совсем понимали, что происходит и что им надо при этом делать. Диану радовало одно. Сигнал «Тревога» застал ее не в постели, а уже одетой и даже умытой. Так что на фоне остальных она смотрелась вполне прилично. Почти, как ребята со старших курсов. Опрятный вид и маска совершеннейшей невозмутимости. В общем, образец того, как должно выглядеть старшине группы. Только в глубине глаз легкая паника.

Потом их куда-то вели, заставляли одевать и сразу же снимать индивидуальные средства защиты, снова куда-то вели. Концом их путешествия стало огромное поле, под стеклянной крышей, оснащенное угрожающего вида конструкциями. То, что это полоса препятствий было понятно даже балерине-недоучке. И на это девушка смотрела она на нее с явной опаской.

— Да не переживай ты так, — шепнул Джейс, наклонившись к ее уху. — Подумаешь полоса препятствий.

— Выше нос, Мелкая, — мягко улыбнулся Рей. Кстати, прозвище она получила именно с его легкой руки. — Прорвемся.

За две недели, прошедшие с поступления, эти трое успели по-настоящему сблизиться. И, как ни странно, девушка дружбе двух парней совершенно не мешала. Скорее, наоборот. Она была той силой, что связывала их еще сильней. Без нее все было бы не так.

Еще ребята вполне сносно общались с близнецами Снежными и Тео Морье А вот с Польским и его компанией дружбы не получилось. И, хотя до открытой конфронтации еще не дошло, все понимали, что войны им не избежать. Остальные однокурсники сохраняли пока нейтралитет. Хотя, формально и принимали лидерскую позицию Дианы. Во всяком случае, бунтовать они не пытались.

Сейчас их группа стояла в шеренгу, обозревая необъятные просторы полосы препятствий. «Малый ад» так курсанты называли длинное поле, уставленное всевозможными сооружениями, самые высокие их которых достигали высоты трехэтажного дома. Из названия явственно следовало, что есть и «Большой». Но мысли об этом ребята старались гнать от себя подальше. Этот бы пережить.