Юлия Буланова – Серебряная клетка (СИ) (страница 2)

Но когда за последним ребенком из списков закрылась дверь, в зале почему-то осталась девочка с растрепавшимися косичками. Она сидела на полу, не отрывая от экрана полного слез взгляда.

— Малышка, тебя кто-то обидел? — спросил мужчина, вставая из-за стола.

Диана повернулась к нему и покачала головой.

— А почему ты плачешь?

— Сказка неправильная, — со всхлипом ответила она.

— Тебе не понравилось?

— Не знаю. Это было красиво. Очень. Я и не знала, что можно так танцевать. Но принц и белая принцесса утонули. А это… не честно. В конце принц и принцесса должны жить долго и счастливо. Так всегда бывает. В сказках.

— Ну, маленькая, не расстраивайся. На самом деле они не утонули. Море вынесло их на берег. И, конечно, они жили долго и счастливо. Просто этого не показали. А белую принцессу звали Одетта.

Девочка задумалась, смешно нахмурив бровки, а потом отрицательно замотала головой.

— Нет. Принц хотел спасти принцессу, упавшую в море. Но не смог, потому что она умерла. Раньше. А как звали черную принцессу?

— Одиллия. И она не принцесса, а дочь злого волшебника.

— Одиллия претворилась Одеттой, — немного нерешительно начала малышка. — Принц не понял этого и признался Одиллии в любви. И Одетта умерла. До того, как упала в море. Если бы не умерла, то не упала бы.

— Логично, — несколько ошарашено произнес мужчина. — Слушай, вундеркинд, а тебе сколько лет?

— Я — не вундеркинд. Я — Диана Вирэн. Мне пять.

— Вундеркинд — значит, что ты умнее обычных детей, не такая как все.

— А вундеркинд — это хорошо?

— Да.

— Странно. Когда госпожа Веслова — наш воспитатель говорила, что я не как все нормальные дети, это значило «плохо». Но у меня не получается быть, как все. Да и не хочу. Это скучно.

Мужчина погладил малышку по голове и обернувшись к одной из девушек, сказал:

— Линда, анализ состояния здоровья и прогноз дальнейшего физического и интеллектуального развития.

— Но позвольте, Николя, — вскочила со своего места старшая из женщин. — Этот ребенок нам однозначно не подходит. Наше время дорого. Зачем тратить его впустую?

— Эмма, я не хочу препираться с вами здесь. Если пожелаете, мы поговорим позже. Без свидетелей. Итак, Линда, ваш вердикт?

— Я ввела данные с медицинского чипа девочки в программу. Результат сейчас будет. Подождите немного. Вот! Готово. Диана Вирэн. Пять лет шесть месяцев. Здорова. Есть, правда кое-какие проблемы. Ослабленный иммунитет. Мигрени. Но явных противопоказаний для поступления в нашу школу у нее нет. Прогноз дальнейшего развития тоже внушает оптимизм. У нее будут классические балетные параметры. С интеллектуальным уровнем все не так радужно. Отношение умственного возраста к хронологическому в пределах нормы. Но не более того. В число одаренных детей официально она не входит.

— Хорошо. Вероника, не могли бы вы проверить гибкость ребенка?

Вторая девушка явно не горела желанием выполнять указание руководства. Но и на открытое неповиновение не решилась. Хотя и бросала быстрые взгляды на даму в шляпе. Но та избавлять ассистентку от прямых обязанностей не спешила. Лишь благосклонно кивнула, нацепив на лицо вежливо-заинтересованное выражение.

— Ты можешь сама стать на «мостик»? — спросила Вероника у малышки. — Или тебя поддержать?

Девочка смерила ее хмурым взглядом и шепотом, как бы по секрету, сказала:

— Я, вообще, все могу. У меня две медали за гимнастику. Мне их не здесь, а на городских соревнованиях дали. Потому, что я была лучше всех. Ну, из маленьких. У больших — свои соревнования. И нас туда не пустили. Даже посмотреть не разрешили.

— И давно ты занимаешься гимнастикой? — скорее для проформы, чем из настоящего любопытства поинтересовалась девушка.

— Не помню. То есть не помню, когда не занималась.

И девочка лучезарно улыбнулась и встала на «мостик» из положения стоя. Потом легонько оттолкнулась руками от пола и вернулась в исходное положение.

Оглядела притихших взрослых и тоскливо спросила:

— Надо было «мостик с переворотом» сделать, да?

Через десять минут Диана устала отвечать на вопрос: «А ты можешь?..» — фразой «Я все могу» и просто кивала. Мужчина приходил все в больший восторг, а дама в шляпе все сильнее хмурилась.

— Николя, — с нажимом произнесла дама, нарочитым жестом поправляя свою шляпку. — Вы забыли правила нашей школы? Позвольте вам напомнить возраст этого ребенка. Пять лет! Не шесть и не семь. Мы просто не можем забрать ее сейчас. Через год — пожалуйста. Сейчас — нет. Да, она прелестна. И я редко встречала детей с такими выдающимися данными. Но тут ничего не поделаешь.

— А вы уверены, Эмма, что она будет здесь через год? — председатель комиссии устало взирал на коллегу.

— Конечно. Семьи предпочитают брать под опеку младенцев. У такой большой девочки почти нет шансов на удочерение. Особенно, если она еще и не «такая, как все». Так куда она от нас денется?

— Ее могут забрать в другую школу. Мы опередили представителей Спортивной Ассоциации, что лично я считаю чудом. Любой тренер по художественной гимнастике в нее зубами вцепится. И на возраст не посмотрит. Так что мы ее забираем, пока кто-нибудь другой этого не сделал.

— Это будет скандал! — предрекла женщина, сморщившись, словно бы от зубной боли.

И она оказалась права. Но только негодовала не администрация Танийской Школы Искусств, а агенты Спортивной Ассоциации, прибывшие в интернат святой Терезы на следующий день. Потому что ехали они, как оказалось, именно за этим ребенком.

В кабинете директора детского дома две противоборствующие группировки ругались два часа к ряду, но так и не пришли к соглашению. В конце концов госпоже Меликовой это надоело, и она велела привести к ней ребенка, чтобы разрешить затянувшийся спор.

— Как Вирэн решит, так и будет, — заявила директор безапелляционно.

Оба предложения Диана выслушала не по-детски внимательно. А потом задумчиво поинтересовалась:

— А в спортивной школе меня научат танцевать балет?

— Нет, — с достоинством ответил агент Спортивной Ассоциации. — Но там мы сделаем из тебя чемпионку, известную далеко за пределами нашей планеты.

— Я буду за гимнастику медали получать?

— Да!

— Не… не хочу. Гимнастика, это скучно, на самом деле. Там надо только элементы правильно делать. И улыбаться. И то, и другое у меня легко получается. Заниматься совсем не интересно. А балет… это как сказка. Там все такие красивые. И музыка не такая, как в гимнастике. Она… волшебная. Я хочу ее каждый день слышать. И на носочках танцевать, как Одетта. И не нужны мне никакие медали.

Так через три дня из маленького провинциального интерната в Танийскую Школу Искусств увезли одиннадцать детей, среди которых была и малышка пяти лет.

И лишь двоим из них повезло попасть в Академию классического балета. Ими оказались Даниил Милин и Диана Вирэн.

ГЛАВА 2

— Родители — это хорошо, — задумчиво произнесла девушка. — Все так говорят. Но будь они у меня, вряд ли я смогла бы здесь учиться.

— Скажи, ты хотела, чтобы у тебя были настоящие мама и папа?

— Лет до десяти — хотела. Потом поняла, что мне чудесно живется и без них. Да, я — ненужный ребенок. Но и мне не нужны родители, которые меня бросили.

— А если они найдут тебя, попросят прощения и скажут, что у них просто не было выбора и они должны были отдать тебя? Ты их простишь?

— Что за бред, Франц?! Как это, не было выбора? И, нет, не прощу. Такое прощать нельзя. В этом я абсолютно уверенна.

Девушка на мгновение замолчала, глядя на серое весеннее небо. Потом зло усмехнулась и заговорила:

— Нас хоть и пытаются воспитывать в духе гуманизма, но что толку? Видеть только хорошее. Прощать ошибки. Давать второй шанс. Почему мы должны делать это, если никто никогда не прощает ошибки нам? А уж о втором шансе и говорить нечего. В прошлом году с параллельной группы отчислили девочку. Она всего лишь не смогла похудеть за отведенный ей месяц. Ну, не получилось у нее. Так думаешь, ей второй шанс дали? А она просила. Умоляла. На коленях перед ректором стояла. Клялась все исправить. Однако слушать ее никто не стал. Просто дали на руки приказ об отчислении и выставили из Академии. Хорошо хоть эту бедняжку приняли обратно в Школу искусств, а не отослали в какой-нибудь приют. Но и это сделали не потому, что они такие добренькие. Просто Лена обладает неплохим голосом. Да и внешними данными природа ее не обделила. А судьба одной моей бывшей одноклассницы сложилась совсем по-другому. Целых четыре года Мириам проучилась в нашей Академии. В звезды не выбивалась, но и худшей не была. А потом она завалила экзамен по классике. Перенервничала. Растерялась. Думаешь, ее пожалели и дали шанс еще раз экзамен сдать? Нет. Уже вечером за ней приехали из гос. опеки и забрали в приют. Потому, что в Школе места для нее не нашлось.

— Я и не знал, что у вас все так… сложно.

— Из-за того, что все так сложно, моя стипендия будет в разы превышать твою, если ты, конечно, поступишь. И мне кажется, это справедливо.

— Да, наверное, — смущенно пробормотал Франц, а потом наигранно-жизнерадостным тоном поинтересовался. — А о чем ты мечтаешь?

— О балете. О чем еще может мечтать будущая балерина? Как видишь, я не оригинальна.

— А если подробнее?

— Не знаю. Я хочу быть примой и танцевать не где-то в кордебалете, а главные партии. Для начала. Ну, и со временем, стать ассолютой.