Юлия Буланова – Королевская пешка (страница 46)

Страх того, что любое неосторожное слово можно трактовать, как неуважение к богу, традициям и истории. А за такие преступления принято наказывать не только провинившегося, но и всю его семью. Коллективная ответственность в деле, где за проступок отца будет расплачиваться будет младенец. Были тут прецеденты, правда, лет сорок назад, когда вместе с богохульником была казнена его беременная жена и дочь полутора лет.

Закостенелость мышления. Ведь заучивание религиозных текстов стоит в приоритете над изучением естественных наук.

Стыд. Потому, что они не смогли защитить свою родину.

Растерянность. Как мог Джаннат проиграть, когда руку их вел бог?

Сомнения. Был ли смысл в таком количестве смертей? Ведь мир не рухнул. А бездушные Измененные не кинулись уничтожать все и вся.

Ненависть — сейчас единственная неизменная. Она царила в сердцах людей тогда, и никуда не ушла сейчас. Я лишь надеюсь, что время вылечит эту рану.

Главным военным лозунгом стал призыв к восстановлению исторической справедливости, исправлению ошибок прошлый поколений. Талие и всех его генно-измененных граждан не должно было существовать. Колония не имела права объявлять о независимости. Трус и предатель Дамис Ас-Шаар, по недоразумению — не иначе, числившийся правителем Джанната, пошел против закона и морали, признавая княжество суверенным государством. И это все стало причиной богомерзкой ереси Изменения.

Лучше бы к демократизации общества вернулись. Нет, они границы империи тысячелетней давности возвращать собрались. Используя идеи геноцида и расового превосходства.

В резиденции посла Талие, после велеречивого приветствия последнего, мы с Раду разделились. Он отправился на переговоры. А меня ждала плотная культурная программа.

Приставленная ко мне сопровождающая оказалась весьма интересной девушкой. Симпатичной. Доброжелательной. Энергичной. Она с радостью отвечала на вопросы. И я почти ощущала свободную дружескую атмосферу.

— Какое положение вы занимаете при дворе шахдияра? — проявила я любопытство. Мне ее представили именем Самина. И все. Ни званий, ни титулов. Она может ведь оказаться, как наемным работником, так и родственницей кого-то из правящей семьи.

— Я служу роду Ас-Шаар. — Последовал ответ, который не прибавил ясности. Но настаивать было неловко.

Музей и университет оставили меня совершенно безразличной.

Архитектура и внутреннее убранство главного учебного заведения Джанната не вызвали почти никакого отклика в сердце, как и коллекция украшений принадлежащий тысяче поколений правящей семьи. Хотя, изумрудная тиара Найрият, оставленная в отчем доме была настоящим произведением искусства.

Я никогда не была неженкой, но девять часов на ногах, когда нужно не просто стоять, но и активно демонстрировать доброжелательный интерес, кого угодно заставят озвереть. Так что новость о том, что на ужин меня ждет шани Айше, была воспринята более чем благосклонно. Есть хотелось зверски. А еще было любопытно посмотреть на жену Гаяра.

Посмотрела. И моему разочарованию не было предела. Девушка-подросток, до боли напоминающая мышонка. Мне Данну хотелось обнять и плакать? Так все познается в сравнении. Я представляла себе рядом с шахдияром сильную, уравновешенную женщину.

Впрочем, вряд ли у него имелся большой выбор. Мы все оказались в ситуации, когда наши личные предпочтения отошли на второй план и приходилось придерживаться позиции меньшего из зол.

Но вместо ужина я имела честь наблюдать цирк с конями. Гаремный курятник попытался указать мне мое место.

Самина краснела, бледнела и явно мечтала упасть в обморок. Девушку было по-человечески жалко. А бессмысленный взгляд шани Айше в чем-то даже пугал. Казалось, ее транквилизаторами кормят.

Для начала жена шахдияра прочитала молитву. И ладно бы, искренне — с выражением. Но нет. Так двухлетка «Отче наш» тараторит, оставляя за гранью понимания, что там он у бога просит.

Потом служанки накрыли на стол. Обвинить хозяев в скупости ни у кого язык бы не повернулся. Столько разнообразных блюд я не видела никогда в своей жизни. Глаза просто разбегались. Шутка отказалась в другом. Веганским тут отказалась только зелень, которой мясо украсили. Томаты — и те фаршированные чем-то напоминающим рыбу.

Хорошо, что со мной Ладка. Она наши с Лелем гастрономические пристрастия не слишком разделяет, но ест и даже не кривится, особенно, когда голодная.

Шашлык, кстати, оказался не дурен. Специй, на мой вкус, многовато. Хотя, в целом… вкуснотища. Не умеют в Талие готовить мясо на углях. А я, может всю беременность об этом мечтала. Лепешки с сыром, также, привели меня в восторг. Попробовать остальное не дали.

Случилось явление тетки шахдияра.

Айше испуганной пташкой подскочила со своего места и с поклонами проводила к столу разряженную во все цвета радуги женщину лет пятидесяти. Украшений на ней было килограмма три — не меньше. Короче, живое воплощение понятия «Дорого-богато».

Заметила на лице Самины отчаяние бойца, на которого падает бомба. В смысле, прятаться некуда, молиться поздно — остается лишь достойно принять свою кончину.

Я изобразила доброжелательную улыбку и примерилась к паштету.

— Айше, я разочарована, — подчеркнуто-громко заявила женщина. — Ты позоришь сама себя, разрешая пересекать порог этих покоев предательнице своей крови и веры. Этого и за десять лет не отмолить. А еще за твоим столом сидит прислуга, которая забыла дорогу в мираб. Мать наследника не может проявлять подобное непочтение к памяти предков.

— Это она сейчас обо мне? — спрашиваю у своей сопровождающей.

— Ох, нет, ваша светлость, — торопливо зашептала Самина. — У шани Тамилы… возрастное. Она не всегда понимает, что говорит.

— В Талие давно научились лечить деменцию без вмешательства в генетический код. Я думаю, стоит обсудить программу обмена студентами. Мы готовы предоставить группу историков и культурологов для обучения здесь, а у себя примем медиков.

— Как смеет мерзкая еретичка говорить в моем присутствии?! — перешла на ультразвук тетка Гаяра, а приближенные Айше дружно закивали. Далее шла, по всей видимости, цитата — Та, что возлегла с измененным и понесла от него, должна быть предана огню вместе с плодом греха своего.

— А, по-моему, все-таки обо мне. — Я зло ухмыльнулась о обратилась к скандалистке тем самым тоном, которым Лель отчитывал мой курятник. — Женщина, встань и склони голову, когда с тобой говорит прямой потомок древних правителей Джанната. И вспомни, какое наказание ждет тех, кто смеет дерзить истинным Ас-Шааром.

Женщины вокруг меня, кажется, забыли, как дышать. Похоже не знали они, что безнаказанное унижение слабых приведет однажды к тому, что придет тот, о кого они обломают зубки.

— Сапфировый никаб с алмазными лилиями на гостье — знак величайшего уважения. Он же, на прямом потомке Старшей Крови — признание, право казнить и миловать. Для той, кто представляет Старую Династию в большей степени, чем ваш прошлый правитель. На колени, несчастные! Молите о прощении и молитесь, чтобы шахдияр сохранил ваши никчемные жизни. Я о милости его просить не стану. Вы проявили неслыханную дерзость. Гаяр Ас-Шаар гарантировал безопасность и уважение к послам доброй воли. Теперь я могу сказать, что его слово ничего не значит. Мы могли огнем пройти по вашей планете, но принесли мир. Мир, скрепленный словом шахдияра.

И ведь, действительно, пали на колени, подвывая на одной ноте. Самина — умничка, остановила шани Айше, усадив ее рядом со мной. Только разговаривать с этой малохольной оказалось сложней, чем с таби. Ящерки — существа человекоориентированные. Они тебя, хотя бы слушают, а иногда даже понимают.

Явление шахди Мурата обстановку разрядило лишь слегка.

Мальчик с радостной улыбкой протараторил что-то о том, как он счастлив и рад моему прилету, как это важно и нужно. А после поинтересовался, по какой причине мы наблюдаем данную коленопреклоненную композицию.

— Они в своем высокомерии посчитали, что могут идти против воли твоего отца. Я прилетела сюда, чтобы говорить о мире, о том, чтобы война между нашими странами никогда не повторилась, а шани Тамила предложила убить меня и моих детей.

— Зачем? — удивился ребенок. — Воевать же плохо. А то, что вы здесь — хорошо. Папа никогда такого не разрешит.

— Вот его мы и ждем.

— Ага. — шахди с облегчением кивнул и с детской непосредственностью залез мне на колени, после чего потребовал показать княжну Хаят. Потому, что интересно, красивая она или нет.

В моем комме оказалось несколько статичных голограмм и три видео, как моя дочка играет со стайкой табби. Вердикт трехлетнего мальчика был однозначным:

— Вырасту — женюсь.

— Почему?

— Я смотрю на нее и хочу улыбаться, — стало мне ответом.

Визит шахдияра в покои супруги и присоединение к нашему ужину не планировался. Но, судя по всему, о конфликте донесли.

Раду стоял за его спиной и успешно изображал мраморную статую.

— И что это за перфоманс? — спросил он насмешливо.

— Дамы захотели поиграть в привилегии старой династии и геноцид, — с доброжелательностью психопата проинформировала его я. — А у вас правда за беременность от Измененного предусмотрено аутодафе?

— Нет. Этот постулат — недавнее творчество религиозных фанатиков. Порицаемое законом и обществом. За разжигание межнациональной розни и призывы к насилию, у нас предусмотрено суровое наказание, а суд не знает снисхождения ни к возрасту, ни к общественному положению преступников.