Юлия Буланова – Королевская пешка (страница 39)

Но вот беда. Сериалы снимают не для того, чтобы зрители думали. А тем, кто к такому склонен, время на помесь агитки с космооперой не тратят.

В надежде, что Талие станет моим домом, я делала для княжества достаточно. И признаться, не ждала предательства.

Пусть бы не любили. Это понятно. Любовь невозможно заслужить. Ее дарят. Тем, кому хотят подарить. Кто же виноват в том, что у меня не получается тронуть сердца чужих, совершенно незнакомых мне людей?

Пусть бы не приняли до конца. Я ведь действительно не такая, как они. Что поделаешь?

Но задержание именем Верховного совета…

Сопровождение. Вооружённое. Как будто я — опасная преступница и могу напасть на шестерых здоровенных мужиков, а потом сбежать. На седьмом месяце беременности.

Предписание немедленно явиться для дачи показаний. Желательно, сразу признательных.

Лель рванулся за мной. Пришлось рыкнуть на него. Неизвестно, чем все кончится. В конце концов, я — девочка большая. Справлюсь. А даже, если и нет, он мне точно ничем не поможет. А вот усугубить собственное положение — мой друг может. Пусть побудет с Хаят. Он ей нужнее.

Отступление.

Князь ждал. Затаился, как хищник и ждал, когда жертва подберется поближе.

Возможно, есть и другой путь. Спокойнее. Безопаснее. И дольше… а времени жаль. Не так его много. Поэтому придется чем-то поступиться.

Спокойствием сына, например. Энираду едва сдерживается. Того и гляди — кинется на тех, кто посмел покуситься на его. Страну. Женщину. Жизнь. Он своего никогда не отдаст. Это вызывает отцовскую гордость за наследника.

Конечно, хотелось бы обойтись без всего этого спектакля. Беременным лишние волнения ни к чему. Но такой повод прихлопнуть всех, кто ставит личную власть и обогащение превыше интересов своей страны, упускать нельзя. Нет, даже не так. Позволить им самим провалиться в ловушку, которую они старательно готовили. Да и здоровы они: и девчонка, и его будущий внук. А значит, все это, хоть и неприятно, но не должно им сильно повредить.

Впрочем, сам князь без особых сожалений пожертвовал бы невесткой. Слишком уж она резка, слишком своевольна. Да и бесполезна уже. Война окончена. А, соответственно, роль залога мира подошла к концу. На своего отца или брата у нее влияния нет. Император Тиверии, наоборот, спит и видит, как бы избавить мир от неуправляемой пешки, в которой проснулась кровь Ас-Шааров.

Да и с Джаннатом все не так просто. Сейчас раздражающий фактор в ее лице можно использовать. А потом? Это станет еще одним неразрешимым противоречием, между двумя странами.

Только Раду не позволит убрать супругу с политической арены. Впрочем, наследник имеет право на маленькие слабости. Любовь к матери своих детей приемлема. Пока эта женщина ему верна и не лезет в большую политику. В этом же плане княжна являлась образцовой супругой будущего правителя. Растит ребенка. Занимается благотворительностью. И бесконечно далека от интриг. Последнее — весьма спорное достоинство. Могла бы хоть немного вникнуть в политический расклад. Принять в свою свиту младшего Эстерази! Впрочем, вышло все неплохо. Молодой человек оказался полезен. Верность его, также, не вызывает сомнений. А с отцом он примирился. Спустя пять лет, но все же. И теперь Ратмир стал более лоялен трону. Это едва не вызвало неожиданные проблемы.

Эстерази не был в числе лидеров консервативной партии. Но авторитет он имел немалый. Как человек, который мало говорит, но всегда по делу и весьма редко ошибается в своих прогнозах. К нему прислушивались. Сейчас же он выражал явное расположение к Энираду и его жене.

Благо, настоящие предатели слышали лишь то, что слышать желали. А мудрые предостережения ими были гордо проигнорированы.

Эти люди так хотели дискредитировать единственно достойного наследника. Избавившись этим самым и от него самого, и его детей.

Их главная цель — возвести на место Энираду безвольного и управляемого Алеса, который, дня не пройдет, вернет в столицу свою обожаемую мать и будет радостно плясать под дудку тех, кому нужен лишь номинальный правитель. А самого князя заставить смириться с невозможностью что-либо изменить.

Но для этой цели они выбрали весьма опасное оружие, которое погребет их под обломками той конструкции из правды и лжи, к которой лучше бы не приближаться. Впрочем, это было их выбором.

Княжну привели в зал Верховного Совета гвардейцы из личной охраны князя. Что смотрелось скорее почетным караулом, нежели конвоем. Ребята получили подробную инструкцию о том, как надлежало вести себя с их подопечной. Вежливо. Предупредительно. Крайне деликатно. Впрочем, этого не требовалось. В армии ее любили. Особенно, простые солдаты. А тем, кто имел что-то против жены Энираду быстро объясняли, их неправоту. Порой, кулаками. Не так давно один молодой и не блистающий умом офицер назвал княжну джаннатской подстилкой. И через пять секунд оказался на полу. Просто, ему одновременно прилетел кулак в лицо и от рядового, а затем от собственного командира. Медики же почти сутки отказывались лечить сломанные нос и челюсть.

Яра была бледна, но держалась уверено. Даже несколько высокомерно. Она оказывала милость своим присутствием. Это многих покоробило. А Энираду не посчитал нужным скрыть злую усмешку после того, как его жена потребовала стул, отказавшись отвечать на вопросы стоя.

— Мне тяжело долго оставаться на ногах. Отвечать на ваши вопросы я могу и сидя. Или мене надлежит молча выслушать приговор? Так для начала потрудитесь предъявить обвинение, — трепала она нервы Герарду Новаку. — По всей форме. Далее дать отчет о проведенных следственных действиях. А после рассказать, когда это я давала показания? Не помню такого.

В общем, допрос начался с извинений, заверений в том, что происходящее — лишь беседа. И массивного кресла, напоминающего трон, которое принесли с оскорбительной задержкой, за которую председателю Верховного Совета снова пришлось извиняться. Он сделал это, скрепя сердце, надеясь вскоре поквитаться с наглой выскочкой о которой узнал кое-что, предположительно, компрометирующее. Глупость, если подумать. Но жажда безграничной власти так застила глаза когда-то умному и осторожному политику, что мыслительный процесс явно пострадал.

Княжне ввели энтал — «сыворотку правды», если по-простому. Быстро. Безопасно. Безболезненно. И начался допрос, замаскированный под светскую беседу.

— Ну, что ж… начнем, — сытой акулой улыбался Герард Новак. — Для начала прошу вас ответить. Вы — урождённая Яра Доаннан — дочь императора Тиверии?

— Нет, — девушка расслаблено откинулась на спинку кресла. Улыбнулась. Светло и радостно. И легкомысленно добавила. — Наверное.

— Вынужден просить вашу светлость пояснить.

Председатель Верховного совета удостоился еще одной солнечной улыбки.

— При рождении мне дали другое имя. Ярослава. Император сказал, что дочь. Вряд ли он врал. Но я его отцом не считаю.

— Ваша мать Ванесса Доаннан, урожденная Эн-Син.

— Нет.

— А кто?

— Случайная любовница.

— Почему тогда Император назвал вас дочерью?

— Так союзный договор же… — Княжна смотрела на Новака, как на идиота и объясняла ему свою правду чуть ли не по слогам, как ребенку. Все же, энтал воздействовал на психику таким образом, что обнажал самые естественные реакции. — Талие требовало, чтобы он был скреплен браком наследников. Ланиссу отдать было нельзя. Принцесса несколько лет принимала наркотики и находилась в столь нестабильном эмоциональном состоянии, что ее к людям выпускать опасно, не то, что замуж выдавать. Кроме меня других дочерей у него нет. Наверное.

— Знал ли ваш супруг о подлоге?

— Да.

— Как интересно…

— Что? — Наивно захлопала глазками Яра. А князь удивленно хмыкнул. Сильна. Не настолько, чтобы перебороть действие препарата и молчать. Впрочем, для той, кого не учили энталу сопротивляться ведет она себя очень достойно. Вон как бойко отвечает. Из эмоций пропал лишь страх и агрессия. Воля не подавлена. Просто приглушена эйфорией.

— Ничего, Ваша светлость.

— А мне интересно. Это точно безопасно? Я так странно себя чувствую. Так хорошо. Если с моим сыном что-то случиться, вы ответите. По закону. В этой стране он, к счастью, соблюдается. Перед ним все равны. И нет тех, что ровнее.

— Вам надлежит отвечать ена вопросы. А в остальное время молчать.

— Вы так разговариваете со всеми или только с теми, кого считаете слабее себя? О вашей репутации наглеца и хама я не слышала, а это значит… слабак пытается самоутвердиться за счет унижения тех, кто не может ответить.

Молодая женщина снова солнечно улыбнулась, глядя в потолок. Новак закипал. Раздражение бурлило в его глазах и выплескивалось словах, которые он цедил сквозь зубы. Он начинал понимать, что все идет не совсем так, как ему виделось ранее. Легкая жертва превратилась в ядовитую тварь, играющую с ним.

А ведь этот спектакль не остановишь. Его онлайн транслируют все главные каналы. А в информации о вещании все могут увидеть вопросы, на которые должна ответить княжна. И не пропустишь ничего.

— Напоминаю вам о необходимости молчания во всех случаях, кроме ответа на прямой вопрос. В каких отношениях вы состоите с шахдияром Джанната Гаяром?

— В родственных. Моя прабабка и его прадед были сводными братом и сестрой.

— Тогда как вы прокомментируете это свое признание?