Юлия Буланова – Королевская пешка (страница 15)

— Почему же они винят вас, если все было так?

— Это проще, чем признать наличие предателей внутри твоей страны. Враг внутри государства дробит общество, рождая сомнения, тогда, как внешний, наоборот, объединяет общность. Я много думал, как предотвратить неминуемое кровопролитное столкновение, но не находил ответа. Пока в этой партии не появилась Кьяра. Ее поставили практически в центр — на острие атаки. Рискованный ход, который чаще всего оканчивается потерей фигуры.

— И что же за план выстроился в вашей голове?

— Шахдияр, также, считает это разумным. Союз Джанната и Тиверии заставит Талие умерить гонор. А возвращение старшей крови успокоит мой народ, даст ему надежду.

— Это будет хрупкий мир.

— Даже он — лучше, чем ничего. К тому же, вам будет гораздо лучше рядом со мной.

— От моего выбора ничего не зависит. И вы, вероятно, знаете это. Впрочем… почему вы так считаете, что с вами будет лучше? Мне чужды ваш мир и культура. Я не верю в вашего бога. И не уверена, что легко смогу делить мужа с другими его женами. Что принесет уйму конфликтов. Хотя все познается в сравнении. Вы знаете о талийском княжиче что-то ужасное? Он садист? Психопат? Просто ненавидит меня за родство с вами?

— Я мог бы солгать, выставив его чудовищем. Но не хочу. Энираду хладнокровен, прагматичен и готов на все ради своей страны. Жесткий, но излишней жестокости не проявляет. Имеет фаворитку. Так что вы не будете его единственной. Талий — страна свободных нравов. Их редко интересуют условности. Они больше ценят эмоции. И любимая женщина князя всегда будет в их глазах стоять выше его жены. Уважение? Если его не будет проявлять ваш супруг, не будет никто. Даже ваши дети, если им позволят появиться на свет. Талийцы хотят получить залог мира, а не посадить на свой трон потомка Ас-Шааров.

— А что меня ждет в Джаннате?

— У нас договорные браки — не редкость. Но мы — простые люди и хотим быть счастливыми, найти покой в своем доме. Я понимаю, что вы не сможете принять вторую жену. В этом и не будет нужды, если у нас появятся дети.

— И вам будет довольно меня одной? Вы сможете любить женщину, навязанную вам обстоятельствами? А ведь и вас никто не осудит за выбор по сердцу.

— Кто сказал, что мне мало одной? Да, наши законы позволяют иметь трех жен. Но есть ряд жестких ограничений. Должен истечь определенный срок после заключения предыдущего брака. В случае беременности или рождения ребенка, срок этот увеличивается. Ведь переживания могут дурно сказаться на здоровье матери и младенца.

— А в чем проблема? — Я склонила голосу на бок, испытующе глядя на шахди. — Найдете другую через несколько лет, обзаведясь парой-тройкой наследников с правильной генетикой.

— Да, мне нужен приемник, который прижмет этих старых маразматиков так, что они будут дышать лишь по команде. И давать им козырь в виде слабого и податливого наследника, которым можно заменить представителя старшей крови… увольте. Я такой ошибки не совершу. Детей от других женщин у меня просто не будет. Но мужчина должен одинаково относиться ко всем своим женам. Дарить одинаковые подарки, проводить с каждой из них равное количество времени, быть справедливым. А разве есть справедливость в том, что радость материнства сможет испытать лишь одна? Тебе будет хорошо рядом со мной. Я окружу вас любовью и заботой. Никто не посмеет даже косо взглянуть на мою жену.

Его глаза горели фанатичной уверенностью. И в ту минуту мне казалось, что он говорит правду, что, действительно, будет заботиться и постарается полюбить. А я была готова влюбиться прямо сейчас. И даже не потому, что он умен, красив и обещает мне защиту. У него был такой же честный и прямой взгляд, как у моего отца. И я не смогла промолчать:

— Вы опасно откровенны со мной.

— Это сложно использовать против меня. Буду только рад, если наш разговор донесут до Императора.

— Я — лишь разменная фигура в этой политической игре. Мое счастье не является приоритетом. Его без сантиментов обменяют на союз, выгодный Тиверии.

— Вы важны для возможного союза наших государств. И я постараюсь донести это до Императора Эриана.

— Мне пора.

— Надеюсь на нашу встречу завтра. Я ведь обещал научить вас играть в чар.

— Шахди, благодарю вас за урок. — Встаю из-за стола и изображаю нечто смутно похожее на полупоклон.

Ловлю его улыбку. Мое сердце сладко замирает. Хочется отвесить самой себе пару оплеух. Нельзя влюбляться. Это осложнит мое, и так непростое положение. К тому же, кто сказал, что он откровенен? Кто поручится, что он так благороден, как старается показать? Может мне профессионально вешают лапшу на уши? Он же лет на десять старше и дурить мозги наивным дурочкам учился, когда я в куклы играла. А даже если он честен. Моего мнения в выборе жениха никто не спросит. Так зачем травить душу?

Но выбросить шахди из головы я не смогла.

Так и промаялась всю ночь без сна, забывшись лишь под утро. Но на рассвете меня подняла недовольная камер-фрейлина, объявив, что мне надлежит привести себя в порядок и явиться на северную террасу, где изволят завтракать моя сестра, мачеха и высокородный гость.

Наверное, сказывалась общая усталость, но у меня все валилось из рук и на сборы ушло в два раза больше времени. Поэтому я опоздала. За что была удостоена полного презрения взгляда от Императрицы.

Гаяр в это время убеждал Ланиссу принять предложение его отца и расписывал все прелести ее жизни в роли жены Шахдияра. У ее ног будут лежать все сокровища Джанната. Лучшие украшения и роскошные наряды. Разве беда, что она будет не единственной женой? С ее красотой, умом и обаянием, ей ничего не будет стоить очаровать сурового правителя соседней державы, а заодно, завоевать любовь подданных.

— А своей жене вы тоже обещали все сокровища своего мира? — медовым голоском спросила мачеха. Вот же змея.

— Нет. — Шахди был невозмутим. — Лишь свою любовь и защиту.

— Что само по себе дороже всех сокровищ.

— Вы мне льстите. К тому же я не собираюсь обделять свою супругу.

Дальше они втроем предавались светской беседе ни о чем, а я старалась не отсвечивать в надежде сойти за умную. Молчание — золото, особенно, если не знаешь, что сказать. К тому же находилась я в кругу врагов и любое мое слово могло быть использовано против меня.

К счастью, мои августейшие родственницы нас покинули под предлогом важных дел, примерно через час. Я осталась, потому что Гаяр напомнил про урок в чар. После того, как мы остались наедине, дышать стало намного легче.

Мужчина еще раз пересказал правила и основные стратегии, а потом приступил к учебной партии, параллельно проводя экскурс в культуру и историю своей страны. У него был такой приятный голос, пропитанный уверенностью и спокойствием. Казалось, я готова слушать его вечно.

Но кроме удовольствия, которое дарила беседа, мне удалось узнать много интересного. Например, что Джаннат, несмотря на свой патриархальный уклад, не лишает женщин основных прав и свобод, таких, как образование, медицинская помощь и защита от любого из видов насилия, включая домашнее. Да у них там даже понятия такого нет. Гаяр смотрел на меня круглыми глазами, когда я рассказывала о том, что это такое.

Он не понимал, почему преступление перестает классифицироваться, как преступление, если было совершено одним членом семьи в отношении другого. И это я ему еще про «Когда убьют, тогда и приходите» не рассказала.

— Тебя, действительно, хорошо прятали, Кьяра. Никто бы не подумал, что ребенка королевской крови можно оставить на столь дикой планете. Бить женщину… свою жену, дочь. Это уму не постижимо. Там часто такое происходит?

— Смотря где. В развитых странах — уже нет. В отсталых — сплошь и рядом.

— А детей там тоже бьют?

— Бывает.

— Но как такое возможно? У них там нет законов и морали? Нет совести? Там не верят в бога, перед которым после смерти ты будешь держать ответ за каждый свой поступок?

— Верят. Не все, конечно, но верят. Даже объединения верующих имеются. Целые институты, поддерживаемые государством.

— И они не встали на защиту слабых? Почему?

— Давай я не буду тебе рассказывать про скандалы, связанные с сексуальным насилием в отношении детей? Религиозные наставники, прикрываясь своим положением и доверием родителей…

— Не верю.

Пожимаю плечами. Про то, что в некоторых странах за прелюбодеяние полагается долгая и мучительная смерть, я решила, также, не рассказывать. Это и для мня — дикость. А звездного принца от такого, вообще, Кондратий хватит. У них добрачные отношения, хоть и не приветствуются, но преступлением не считаются. И лишь рождение ребенка, не одобренного евгениками, приводило к всеобщему осуждению и большим штрафам. У этого были свои причины. Такие дети, часто рождались с рядом генетических дефектов, что автоматически выводило их из общей евгенической программы. Это означало стерилизацию. Но другие права такого человека не затрагивались. Он мог получить образование, работу и завести семью. Даже дети у него могли быть. Правда, только приемные. И я была согласна с данной государственной политикой, которая обеспечивала здоровье нации. Пусть принимаемые меры не назовешь мягкими. Да, это дискриминация инвалидов. Но ведь каждый ребенок имеет право родиться здоровым. А чем будет болен ребенок, который родится у женщины с гемофилией и мужчины с муковисцидозом, если оба страдают шизофренией? Мне не хочется знать ответ на эту загадку.