Юлия Бружайте – Мария из Брюгге (страница 9)
Человек в черном плаще молчал, как будто даже его не слушал, а стоял в раздумьях и внимательно смотрел на разрушенные стены крепости и Белую башню вдали.
– Это что? Это чье? – резко прервал он болтовню Ганса.
– А-а-а… это? Так это допотопная… Белая башня, лишь она и осталась. Хозяйка – Хельга Суэн. Ой, ну и стерва, я вам скажу. Жадная. Никого к себе не пускает. Никакой от нее помощи. Грубая. Скандальная. Уважением и доверием не пользуется. А земли́-то у нее, смотрите, сколько. Всех можно было бы разместить. Но нет. Всё только себе. А собаки у нее какие злые! Любого, кто приблизится, разорвут, не то что мой Тар. Вот недавно приходила к ней община за помощью по суду, так собаки всех и порвали. Я сам не видел, но в поселке рассказывали. Все ее боятся, стороной обходят. Говорят она КУКУ… СУМАШЕДШАЯ, – Ганс покрутил пальцем у виска, демонстрируя психическое состояние Хельги Суэн.
«Господи-и-и… Что я несу?! Слышала б меня Хельга. Ну да ладно!»
Ганс настолько увлекся, что уже был не в состоянии остановить поток негатива, изливающегося из его уст на Хельгу.
Человек в черном плаще опять резко прервал его:
– Это дорога на Брюгге через таможню, – произнес он, как бы размышляя вслух.
– Да, здесь проходят только с документами, иначе не пропустят. А вот дорога на Амстердам, с которой вы свернули сюда, еще свободна, туда больше всего поток, а потом уходят на юг и дальше.
Ганс долго еще рассказывал бы о проблемах переселенцев, но человек в черном плаще внезапно отвязал вороного, вскочил на него и поскакал обратно – в ту сторону, откуда появился.
– Эх, дурак, загубит коня. Эх, жаль, загубит. Даже толком и отдохнуть ему не дал. Но, может, это и к лучшему, что быстро убрался. А я, хитрец, – отправил его на Амстердам! Ну, Хельга, ты мне должна!!!
Ганс еще долго хвалился бы сам перед собой, радуясь собственной хитрости и смекалистости, если бы не столкнулся с Павлом и Марией. Они с визгом выбежали из дверей. За ними спешила собака Лиса.
– Черный человек! Черный человек! – в ужасе кричали дети, пока не скрылись за поворотом дороги, ведущей в сторону Белой башни, и их голоса не растворились в шуме начавшегося проливного дождя.
Глава десятая
«Не смотри ему в глаза!»
Дождь лил стеной как из ведра. Павел крепко держал Марию за руку, но периодически то он, то она поскальзывались и падали в жидкую грязь. Тут же вскакивали и продолжали бежать в направлении башни.
Вот наконец показались главные ворота. Стало резко темнеть. Низкий тяжелый туман с проливным дождем накрыл территорию крепости, бурным потоком затопляя развалины жидкой глиной. Грязевой поток смывал детей, оттаскивал их обратно от ворот, и они, падая, уже не могли подняться из-за промокшей от дождя и глины одежды. Собака Лиса, полностью измазанная грязью до кончика носа, жалобно скуля, изо всех сил цеплялась лапами за скользкую поверхность и всё больше отдалялась от детей, уносимая куда-то в сторону параллельным потоком. Дети сидели в грязной воде и, уже не имея возможности сопротивляться, крепко держались за руки, скатываясь с возвышенности крепости вниз, к дороге – как с ледяной горки.
Вдруг чьи-то сильные руки подняли ребят высоко-высоко и кто-то крепко прижал их к груди.
– Папа!!! – радостно воскликнули дети, узнав в сильном высоком человеке своего отца. – Лиса! Спаси Лису! – закричали они.
Где-то недалеко раздавался скулящий собачий лай.
В скором времени спасённая Лиса была поднята из грязи и передана в счастливые объятия Марии. Высокий мужчина с детьми и собакой на руках благополучно преодолел бурные дождевые потоки, прошел территорию крепости, приблизился к дверям Белой башни и постучал в нее ботинком. Дверь распахнулась, и мужчина со спасёнными на руках вошел в здание.
Радость матери Нины, Хельги Суэн, Даны, слуги Жана, конюха Париса и его детей, Анны и Якова, не имела предела. Они наперебой восторженно кричали, обнимали, целовали детей – и всё это время делились своими эмоциями и переживаниями. Тут же растопили камин. Собаку Лису завернули в сухие тряпки, и она, свернувшись клубком, быстро уснула под треск веселых угольков. На столе появилась вкусная горячая еда. Промокших деток переодели во всё сухое и чистое. Яков и Анна весело щебетали вокруг своих друзей.
На протяжении всей этой радостной суеты Мария с Павлом, как заговоренные, всё повторяли и повторяли, глядя каждому в лицо и пытаясь донести важное известие: «Черный человек! Черный человек!» Над ними все подшучивали, мол, игра уже закончилась, завтра поиграете еще. Все смеялись и вымаливали у Марии с Павлом обещание, что за территорию крепости без разрешения они не сунутся БОЛЬШЕ НИКОГДА, БОЛЬШЕ НИКОГДА…
Громкий требовательный стук во входную дверь прервал щебетание счастливого семейства. Счастливцы притихли. Кому это понадобилось в такую непогоду? Никто не изъявлял желания пойти и открыть дверь. Все только удивленно оглядывались друг на друга. Стук в дверь повторился с еще большей силой и настойчивостью.
– Не открывайте! – в испуге закричали Мария и Павел. – Это… Это…
– Кто бы это ни был, – прервала Хельга испуганные вскрики детей, – нехорошо держать под дождем путника. Я сама открою, – и она уверенно направилась из каминной в прихожую.
Послышался звук отодвигаемого засова и скрип медленно открывающейся двери. Кто-то вошел в прихожую и направился в каминную залу.
В проеме дверей появился человек в длинном, до пят темном плаще, с капюшоном на голове, что полностью скрывал лицо. Плащ был мокрым от дождя и при свете догорающих свечек на столе казался черным.
Мария и Павел в испуге закричали.
– Так, детвора, тихо, это я! Добрый вечер! – Человек в плаще откинул с головы капюшон, и все узнали хозяина трактира. – Это я, Ганс!
Он не спеша прошел в центр залы, приблизился к сидящим за столом, внимательно всех оглядел и обратился к Нине и Александру:
– За вами сегодня приходил странный человек.
– Это Черный человек, – Мария и Павел перебили Ганса и стали наперебой рассказывать о происшествии, – мы вам пытались рассказать, но вы нас не слушали.
– Так, детвора, спокойно. Я сейчас сам всё подробно расскажу.
И Ганс в подробностях поведал, как странный человек огромного роста в черном плаще, с капюшоном на голове, полностью закрывающим лицо, появился в трактире и как он, Ганс, хитростью отправил его на другую дорогу, ведущую в сторону Амстердама.
– Как только дождь немного поутих, я тут же поспешил к вам. Примерно часа через три дождь совсем стихнет. Когда этот человек доберется до границы Амстердама, он узнает, что вы там не проходили, и наверняка разгадает мой обман. Тогда вернется сюда. Скорее всего, по дороге обратно где-нибудь переночует – даст отдых себе и своему вороному. Так что не раньше девяти утра будет здесь. Это самое меньшее.
Новость повергла всех в шок.
Молчание прервала Нина:
– Рано или поздно это должно было случиться. Давайте не будем обсуждать при детях создавшуюся ситуацию и пугать их. Я отведу их в спальню и приму дальнейшее решение, – последние слова были обращены непосредственно к Александру. Затем она обратилась к Марии с Павлом: – Попрощайтесь с друзьями и отправляйтесь к себе в комнату. Вам нужно отдохнуть перед дорогой.
Прощание было недолгим. Дети обнялись. Каждый из них интуитивно чувствовал, что они, скорее всего, больше никогда не увидятся. Мария и Павел отличались высоким ростом. Анна, Яков и Жан, несмотря на то, что были на два года старше Марии с Павлом, были ниже и буквально утонули в их объятиях.
– Прощай, Мария! Я всегда буду помнить тебя! – тихо сказала Анна на ушко девочке, и большая крупная слеза скатилась по ее щеке.
– И я всегда буду помнить тебя, Якова и Жана… – тяжелые соленые слёзы ручьями лились по детским щекам.
Пятеро ребятишек, обнявшись, образовали сплоченный круг из сцепленных рук. Они соприкоснулись головами друг с другом, как заговорщики, и Яков тихо произнес – так, чтобы было слышно только им, детям:
– Помните: что бы ни случилось – не смотрите ему в глаза.
Круг цепких детских рук разомкнулся. Нина взяла за руки Марию и Павла и вывела их из комнаты.
Глава одиннадцатая
Сон
– Мамочка, у тебя самые красивые волосы, – тихим шёпотом произнесла Мария и кончиками пальцев дотронулась до маминых светлых волос, струящихся по плечам.
Нина, наклонившись к лицу Марии, так же тихо произнесла:
– Дорогая моя доченька, ты должна уснуть. Постарайся. Нас ожидает долгий путь. Я разбужу тебя и Павла очень рано. – Она ласково погладила Марию по щеке и нежно поцеловала: – Смотри, твой брат уже спит, и ты спи, солнышко мое!
Мария внимательно рассматривала лицо матери. Нина обладала необыкновенной природной красотой: нежная бело-розовая кожа, зеленый цвет глаз, переходящий в светло-карий оттенок, скульптурные мраморные черты лица, светло-русые волосы, необыкновенно красивые тонкие руки с точеными пальцами. Весь ее облик был живым воплощением скульптур богинь из древних мифов и легенд. И к этому царственному облику – мягкий добрый характер. Она путешествовала уже достаточно давно, была лишена комфорта и ухода, и эта жизнь, наполненная постоянными переживаниями, страхами, конечно, оставила следы и на ее внешности. Она была слишком худой и несколько нервной, постоянно сдерживала себя, как чересчур сильно натянутая скрипичная струна, готовая вот-вот лопнуть.