Юлия Боровинская – Лисьи листы (страница 38)

К субботе я уже буквально прыгала от нетерпения. Всю бурлящую во мне энергию я попыталась вложить в хозяйственные дела, так что квартирка моя заблестела чистотой, на вымытых окнах повисли новые шторы, всё белье в доме было перестирано и сложено в аккуратные стопочки, а в шкафу появился новый керамический кофейный сервиз. Впрочем, я прекрасно отдавала себе отчет в том, что до появления Хитча вся эта красота всё равно не доживет. Пыль накопится за день, максимум, за два, в шифоньере, после того, как я вытяну оттуда первую же простыню, наступит привычный бардак, а окна угваздает очередной осенний дождик. Но должна же я была, в самом деле, хоть чем-нибудь заняться!

А втереться в доверие к Семену оказалось проще простого. С потрохами купившись на мой восторженный интерес, он рассказал, что нет, пока что ни в какой музей или запасник они рукописи не сдали, с ними еще идет работа, а результаты будут публиковаться не раньше следующего года. Да, посмотреть, конечно, можно, прямо в понедельник, если я ничем не занята, а временный пропуск он мне сам выпишет. Любовные письма? Нет, ничего такого романтического там, кажется, нет, во всяком случае в расшифрованных рукописях. Но есть жгуче интересные вещи, просто безумно интересные! Например абсолютно неизвестная до сих пор легенда о возвышении Чингиз-хана…

На сей раз первой не выдержала Лорка. Метнув на меня возмущенный взгляд, в котором читалось: «Ты что, мужика у меня увести решила?!» — она взялась за обсуждение подробностей предстоящей свадьбы, поминутно заглядывая Семену в глаза и трогая его за руку. На радостях я даже не стала отказываться от роли подружки невесты, рассудив, что если мне всё же придется уехать, предупредить об этом я еще успею, а если нет… Ладно уж, погуляю в кои-то веки, как все нормальные люди!

Сны мне не снились. Совсем. И хотя каждую ночь, закрывая глаза, я подсознательно ждала очередного диалога с Олегом, но просто проваливалась в черноту, полную блестящих искр и размытых блуждающих форм, в беззвучное кружение пылинки над пропастью… Или это тоже был сон? Не знаю…

А в понедельник я, ради визита в солидное учреждение, облачилась в свою единственную юбку и долго, чертыхаясь во все корки, разыскивала колготки, которые обычно не ношу вовсе, предпочитая брюки и носки. Свою вечно-лохматую гриву я увязала в хвост и даже нацепила на нос нелюбимые очки, справедливо полагая, что сегодня вместо размытой, в стиле импрессионистов, действительности мне лучше видеть окружающий мир ясным и четким.

Как мы и договаривались, Семен встретил меня на проходной в половине первого и сразу же повел в хранилище, где, собственно и проходила работа с рукописями.

— Вот, — заявил он, гордо подводя меня к застекленному ящику, на дне которого покоился плотный лист, испещренный кудрявыми до полной нечитабельности письменами, — Это то самое, о чем я Вам говорил!

— Э-э… Легенда о Чингиз-хане? — не без труда припомнила я.

— Да! — просиял археолог, — Здесь говорится о том, что… Впрочем, я лучше зачитаю. Веня! — окликнул он молоденького, светло-рыжего, как морковка, лаборантика, — Веничка, расшифрованный текст принесите, пожалуйста.

Нежный вьюнош покопался в шкафу и, наконец, вытянул оттуда тощенькую папку.

— Так, — удовлетворенно сказал Семен, раскрывая ее, и осведомился, — Вы ведь по-древнерусски поймете?

— Лучше так перескажите, своими словами, — невольно сморщилась я. Не хватало еще путаться в этих «бяше» и «грядеху»!

— Ну, ладно, — несколько разочаровался во мне Лоркин жених, — В общем, тут говорится о том, как Чингиз-хан еще в 12 лет от роду нашел в степи древний жертвенник и провел некий обряд, вскоре после чего и началось его возвышение. То есть, задобренные им боги даровали ему и царскую власть, и неуязвимость в бою, и умение побеждать всегда и всех… Самое интересное, что автор утверждает, будто бы он сам побывал у этого жертвенника, причем весьма точно описывает его местонахождение в монгольской степи… это километров триста от нынешнего Улан-Батора, мы даже на карте отметили. Якобы, это простой черный камень, правда, очень большой и плоский, почти правильной круглой формы. Но к тому времени уже никто не знал, как нужно правильно проводить обряд, а сам Чингиз-хан унес свою тайну в могилу…

От внезапной догадки у меня даже в ушах зазвенело. Видимо лицо у меня при этом как-то по особенному вытянулось, или глаза стали совсем уж безумными, так что и Семен, и лаборант Веничка уставились на меня во все глаза.

Но мне было не до них. Оракул Печали! Ну, точно же! Вот он и тот единственный мир-исключение, где дверь в ад есть, а Оракул не разрушен, — наш мир! Не разрушен, а просто затерян в монгольской степи! И никто не знает, что с ним делать… А в самом деле — что? Агнца на камне заколоть? Нет, это банально, наверняка, триста раз пробовали… Погодите-погодите! Отчего же всё-таки в других мирах так любили речки на этот Оракул поворачивать и вообще всячески затоплять? Может просто нужно…

— Огонь надо было на нем развести — вот что! — выпалила я вслух, слабо соображая, что делаю.

Семен продолжал удивленно пялиться на меня, а Веничка вдруг совершенно, как Лао, наморщил нос и медленно принялся аплодировать.

Звук этих редких размеренных хлопков привел меня в чувство.

— Да, и кстати — здравствуйте, Авенус! — сказала я.

Глава 5

— А ты, значит, и есть то самое юное дарование из очередного поколения генетической программы Лао? — задумчиво осведомился Авенус, разглядывая меня со спокойствием естествоиспытателя.

— Какой еще программы? — растерялась я.

— А, ну, ты, конечно, не в курсе… Евгеника — это маленькое хобби нашего китайца. Он уже лет с тысячу этим мается. Правда, пока что ты — единственный весомый его результат.

Да уж, весомый, — молча усмехнулась я. Килограмм эдак на… ладно, уточнять не будем.

— А Хитч? — невольно вырвалось у меня.

— Лао утверждает, что не имеет к нему ни малейшего отношения. Случайная мутация. А вот свел он вас, естественно, не зря. Впрочем, ты и без меня об этом догадывалась. Очень интересный союз. И плоды могут оказаться самыми неожиданными.

От этого равнодушного препарирования моей личной жизни мне стало как-то не по себе. К тому же тут торчал еще и Семен… странно как-то, нужно заметить, торчал — неподвижно…

— А с ним что? — кивнула я в сторону застывшего археолога.

— Спит. Когда надо будет, я его разбужу. Согласись, глупо было бы прожить так долго, как я, и не научиться манипулировать людьми.

Да, прав был Виктор: драконы — не самые приятные ребята. Хотя обобщать, наверное, всё-таки не надо. Мало ли у кого может быть мерзкий характер!

— Тогда будите его, и пошли отсюда. Лично я предпочитаю разговаривать сидя, с сигаретой и чашкой кофе на столе.

Авенус уставился на меня с холодным любопытством, совершенно нейдущим к его юному личику.

— А с чего ты взяла, что я вообще стану с тобой о чем-то разговаривать? Лично мне от тебя ничего не нужно.

— А просто я от Вас не отстану. Цепляться за брюки стану, ходить по пятам, ныть. Или устраивать публичные скандалы типа «Ах, изменщик коварный!» вплоть до привлечения к делу милиции. И даже если Вы меня вырубите, как Семена, снова найду и снова стану цепляться.

— Такая упорная, да?

— Нет. Ленивая и безалаберная. Просто не такой у меня сейчас период, чтобы расслабляться. Я, знаете ли, теперь как только начинаю плыть по течению, так меня тут же в ад выносит. А — не знаю, как Вы — лично я там уже была и назад не рвусь!

— Ладно, — внезапно сдался мой собеседник, сделал несколько жестов рукой, и Семен, выйдя из ступора, бросился к письменному столу и принялся что-то там листать, не обращая на нас ни малейшего внимания.

— Лишние хлопоты мне ни к чему, — продолжал псевдо-лаборант, — к тому же, я подумал, что ты можешь оказаться мне полезной. Пойдем пить твой кофе!

До моей любимой кофейни нам прошлось проехаться, зато столики для курящих там оказались абсолютно свободны, так что разговор спокойно можно было вести на любые, сколь угодно странные темы.

Я подождала, пока официантка не принесла наш заказ и не удалилась в другой конец зала, и уже приготовилась было обрушить на собеседника лавину вопросов, но Авенус опередил меня:

— Значит, ад… Расскажи-ка, что ты там видела.

Я честно принялась описывать адскую прихожую с ее дымовыми завесами возле каждой двери, дорожками и садовой скамейкой перед входом.

— Надо же, — хмыкнул Авенус, — как они к тебе по-доброму… Лично я никаких других дверей там вообще не видел. Так и шарился вслепую в этом дыму, пока буквально лбом в косяк не врезался. А дальше, конечно, начались красоты природы, благорастворение воздухов и очаровашка Протеус…

— … Чжуан, — невольно поправила я и предупредила, — Только про то, что было внутри домика, я рассказывать не стану.

— Будто бы кому-то нужны подробности твоей личной жизни! — сморщил нос бывший Веничка, — Ладно. Как-то ты из этого выбралась. А потом?

— А потом был мир преттов…

— Кого?

— Ну, это я для себя так назвала… Мир духов. Точнее, мир, видимо, всё же был нашим, а духом была я. Просто духи всё видят и воспринимают по-другому. Красивый мир, но безжизненный.

— И долго ты там обреталась?

— Понятия не имею. Я дни не считала. Знаю только, что от входа в адскую дверь до выхода в наш мир прошло около девяти месяцев.