Юлия Борисова – Слой (страница 2)

Комната узнаваема: старая лампа с потемневшим абажуром, стопка исписанных листов, ручка на двери, висящая под углом, как сломанное крыло.

Нет ультрафиолета.

Нет битых пикселей.

Нет квадратов.

Ты сидишь на краю кровати, ноги свешены, ступни ощущают холод пола. Всё кажется нормальным. Но кто решает, что такое "нормально"?

Ты встаёшь, медленно подходишь к окну. За стеклом – пустынный двор, чёрные провалы деревьев, одна фигура под зонтом отбивающимся от капель.

Ты возвращаешься к тумбочке, берёшь блокнот:

Запись №2.

Сон – странный, что-то пробивается сквозь трещины.

Ты подписываешь:

– Virena

Имя ломается на языке. Ты шепчешь его, будто пробуешь вернуть себе форму. Ви… ре… на. Как будто зовёшь кого-то. Или вспоминаешь.

Ты включаешь настольную лампу. Жёлтый свет обрушивается на пространство. Он должен быть тёплым, но кажется резким, как свет прожектора.

Я в реальности.

Так должно быть.

Так будет.

Телефон пиликает и на нем вспыхивает имя. Киан. Ты не отвечаешь. Но тебя уже затягивает. Резкое, неуместное, слишком живое. Тебя словно ударяют этим именем по лбу. Ты не берёшь трубку. Но начинаешь вспоминать.

Сперва – не лицо. Не голос. Сначала – солёный ветер. Кофе, разлитый на горячий песок. Охра и тёплый бетон. Кипр. Плёнка воспоминания медленно проявляется.

Он выходит из воды, волосы прилипли к шее. Старая серая майка, полотенце, накинутое как супергеройский плащ. Слишком выцветший, чтобы спасать кого-либо. И всё равно тебе хочется в это верить.

Ты сидишь на пластиковом шезлонге. Он скрипит под тобой, но не плавится, не тает. А вот ты да. Ты медленно стекаешь, как воск, под этим солнцем, как будто теряешь форму.

Киан улыбается и протягивает тебе кофе. Стаканчик пахнет местной забегаловкой, чем-то живым, неотесанным, с привкусом жареного миндаля и морской соли.

И вдруг ты понимаешь: всё, что у тебя было до – это тень. Синеватая, затухающая. А теперь ты настоящая. Тогда ты чувствовала себя живой. Слишком живой. Сердце билось, как в момент падения. На секунду – лёгкий страх, острое ощущение: вот ты.

Ты здесь. Он смотрит на тебя и говорит, будто бы в шутку, будто бы между делом:

– Ты светишься.

Ты смотришь на свои ладони. Не свет. Ты не знала, как объяснить, что это не свет. Это трещины.

Он наклоняется ближе, прислоняется плечом. Пахнет морем, солнцем и чем-то едва уловимым – то ли солью, въевшейся в кожу, то ли утренним воздухом. Ты ловишь себя на мысли, что всё здесь – слишком: слишком яркое небо, слишком резкий свет, слишком тёплый песок под ногами.

Ты улыбаешься. Или делаешь вид, что улыбаешься. Он не отводит взгляда. Ты думаешь: если он дотронется, ты разобьёшься. Рассыплешься на крошечные части. Он касается твоего запястья.

Ты резко вдыхаешь – и…

БАХ.

Резкий, плотный звук. В одно мгновение воспоминание сминается как клочок бумаги. Ты дёргаешься всем телом, садишься. Окно – с грохотом захлопнулось от ветра. В комнате – полумрак. Всё то же пятно света от уличного фонаря, всё тот же блокнот, лампа, коробочка с таблетками.

За окном – дождь. Капли барабанят по стеклу, будто кто-то хочет войти. Иногда вспышка молнии подсвечивает улицу, обнажая силуэты: мокрый асфальт, провисшие провода с прилипшим пакетом.

Ты стоишь у окна, вцепившись в подоконник. Зубы сжаты.

– Это был просто сон, – шепчешь ты снова, но голос звучит неуверенно.

Сквозняк всё ещё гуляет по комнате. Воздух будто сгустился. Ты возвращаешься к кровати, не включая лампу. Садишься, а потом ложишься. Подушка холодная. Ты «падаешь» в неё всем нутром, как будто не можешь иначе. И некоторое время не двигаешься.

Как будто боишься, что шезлонг под солнцем, море и Киан – всё это вернётся.

А ты – снова исчезнешь.

Тебя затягивает в песок.

Глава 3 – Прозрачность

Сухость в горле. Она плотная, вяжущая, как будто рот наполнился пылью или песком. Ты сглатываешь, но от этого только хуже – ощущение становится более неприятным, почти мучительным.

Легкая дрожь в пальцах, едва уловимая, но настойчивая. Застойное ощущение, как будто ты проспала слишком долго. Или, наоборот, не спала вовсе, просто лежала в забвении.

В голове остаточное эхо чего-то непонятного. Не мысль, не сон, не воспоминание. Только осадок. Слои сна не отделяются от реальности – они спрессованы в нечто вязкое, серое, как мокрая шерсть.

Ты протягиваешь руку и, коснувшись покрывала, не чувствуешь текстуры. Будто бы что-то в ощущениях сбилось. Как будто ты – не ты.

Не ты.

Не здесь.

Не сейчас.

Ты моргаешь вяло, с усилием, пытаясь собрать воедино разрозненные фрагменты восприятия. Окно открыто. Ты точно его закрывала. Помнишь, как тянулась, слышала щёлк замка. Помнишь… или нет? Штора лениво колышется, будто кто-то снаружи медленно выдыхает сквозь ткань. Ты не слышишь ветра. Только этот ползущий, тяжёлый шорох. Он наполняет комнату, распирает череп изнутри, давит на глаза, глухо тянет к затылку.

Ты встаешь медленно, неловко. Ноги касаются чего-то, похожего на пол. Не холодный, не тёплый. Пульс поднимается, сердце реагирует на что-то, чего ты ещё не осознала. Тело опережает мысль. Оно уже знает.

Что-то рядом.

Что-то приближается.

Что-то здесь.

С каждым шагом – сопротивление, словно воздух стал гуще. Словно ты идёшь не по комнате, а сквозь прозрачный кисель. Даже шаг звучит глухо, как будто подошвы касаются не паркета, а… резины?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.