Юлия Бонд – Я тоже её люблю (страница 26)

***

Утром просыпаюсь от дикого ора, доносящегося из коридора. Оторвав голову от подушки, только успеваю подумать о том, какой был классный сон, в котором я выхожу замуж за Егора, как в спальне распахивается дверь и в комнате появляется отец. Красный как помидор, потому злой до чёртиков.

Спросонья с трудом понимаю, что происходит. Но когда вижу за спиной отца взволнованную мать, детали пазла складываются в цельную картинку.

Что ж… Так даже к лучшему. Видимо, бог решил помиловать меня грешную и избавить от золотых оков Батурина.

— Почему ты ни о чём мне сказала? — рычит отец, приближаясь ко мне размашистым шагом.

Приподнявшись, пячусь к спинке кровати. Потому что такого разъярённого отца я даже не видела, когда в день сватовства отказалась выходить замуж за Батурина.

— Почему вы с матерью молчали столько лет? Да что ж вы за люди-то такие? — отец устрашающе нависает сверху, а я смотрю на него снизу вверх и чувствую, как язык прилипает к нёбу.

— Тимур, — мама подходит к отцу со спины и осторожно касается его плеча, — ты был после инфаркта. А мы с дочерью не хотели тебя расстраивать. Тагир помог всё решить.

Обернувшись, отец грозно рычит на мать со словами: “Молчи, женщина”. И переключает внимание на меня. Присев на кровать, растирает ладонью лицо. И устало вздыхает.

— Дочь, ну почему ты мне ничего не сказала? Ладно, допустим, вам с матерью было страшно поначалу. Но за десять лет можно же было как-то найти момент, чтобы пожаловаться родному отцу? Неужели, ты думаешь, я бы позволил любимой дочери мучиться в ненавистном браке? А, Юль? Ну чего молчишь, дочь?

Беру небольшую паузу, чтобы обдумать ответ. Как сказать отцу, что Тагир меня запугал. Он мне психику сломал за эти десять лет. Я боялась обо всём вспоминать, не то чтобы говорить.

— Пап, ты же сам хотел породниться с Батуриными. Вот, считай, всё было по планам.

— Да какие, к чёрту, планы? — бурчит отец и неожиданно обнимает меня за плечи, целует в макушку, прямо как в детстве: — Ты же моя доченька. Твоё счастье превыше всего. Я это ещё тогда понял, когда ты сбежала из дома к своему преподавателю. Вспомни, разве я запрещал вам вместе жить? Разве сказал тебе “нет”, когда ты пришла домой и заявила, что у тебя будет свадьба с твоим женихом? Неужели честь нашей семьи ты поставила превыше своего счастья, доченька? Зачем же ты страдала столько лет, глупая? И ребёнка потеряла на восьмом месяце беременности. А я ведь только сегодня узнал, от твоей мамы, что ты беременна была не от Тагира…

Отец замолкает. И я чувствую, как он сдерживается — мужчины не плачут, ведь так? А я не мужчина. Я плачу. Прижавшись к мощной груди отца, реву громко, не заботясь о том, как сейчас выгляжу со стороны.

— Всё… Всё теперь будет хорошо, — выдыхает над моей макушкой отец, — и к Батурину ты больше не вернёшься. Только через мой труп. Я не дам тебя в обиду, моя девочка.

— А что будет с мамой, пап? Если Тагир попытается поднять то старое дело, то маму посадят в тюрьму?

— Никто никого не посадит. Я ещё со всем этим разберусь.

***

Больше 10 лет назад (Юля)

После пар в универе бегу с Риткой в торговый центр, чтобы докупить нехватающие для свадьбы аксессуары. Мы с Егором решили, что этот день будет только нашим — даже гостей не позвали, кроме свидетелей. Мои родители, конечно же, в курсе предстоящей свадьбы. И отец даже поначалу злился за то, что не будет помпезного праздника на несколько сотен гостей. Но я смогла его убедить в обратном. Егор и я — люди из разных социальных слоёв. Его гостям не будет комфортно на фоне всего этого антуража, к которому я привыкла с детства. Потому что я Сабирова Юля, дочка мэра столицы, успешного политика, а Егор из самой обычной семьи, родился и рос в глубинке нашей страны, да я даже в той области никогда не была, откуда он родом.

— Как тебе этот пеньюар с перьями? — хихикает Ритка, прикладывая к своему телу очень смешной пеньюар из полупрозрачной ткани.

— Ой, нет, Рит, — смеюсь в ответ, — боюсь, в брачную ночь Егор умрёт от смеха и не выполнит свой супружеский долг.

Перекидываемся с Риткой ещё парочкой шуток и подходим к следующему стеллажу.

В сумке трезвонит мобильный. И я вынужденно отвлекаюсь. А на том конце провода слышатся громкие всхлипывания и завывания — ничего не разобрать.

— Мамочка, да что случилось-то? Ты можешь успокоиться и сказать нормально? — прошу я.

— Я… — всхлипывает мать и я терпеливо жду, пока она возьмёт себя в руки и продолжит говорить более-менее внятно: — сбила человека.

— В смысле?

— Я сбила человека на пешеходном переходе, когда он переходил дорогу на зелёный цвет светофора. Я убийца, Юль…

Остолбенев, чувствую, как по спине липкой струйкой скатывается ледяной пот. И немного погодя прошу маму повторить.

— Где ты сейчас, мам? Я приеду, — жестом показываю Ритке, что мне срочно нужно уйти, и выбегаю из магазина нижнего белья. — Никуда не уезжай. Я скоро буду!

Выскочив на улицу, ловлю первое попавшееся такси и диктую водителю адрес. Специально называю место за несколько километров до конечной остановки, чтобы на всякий случай исключить ненужного свидетеля.

Полчаса иду по трассе пешком. И вскоре замечаю родительский внедорожник. Это машина отца — сто процентов! Но так как папа сейчас находится в реабилитационном центре за границей, на машине ездит мама.

Подойдя к внедорожнику, распахиваю дверцу со стороны водителя. И заключаю маму в объятия. Мама тут же прижимается ко мне и ревёт.

— Тшш, мамочка, — успокаиваю маму, глажу ладонью по её спине. — Я с тобой. Всё будет хорошо.

Даю маме время хорошенько выплакаться. И только потом прошу ещё раз обо всём мне рассказать. Мама повторяет почти то же самое, что сказала мне по телефону. Только теперь её рассказ наполнен деталями.

— Получается, ты уехала с места ДТП? — спрашиваю я и мама кивает. — Тогда откуда ты знаешь, что пострадавший умер?

— Ах, Юля… Я его на капоте протянула метров двадцать, — закрыв лицо ладонями, мама снова плачет и причитает: — меня посадят. И отца посадят. Нет… Отец не выдержит. У него слабое сердце после инфаркта. Что теперь делать, доченька?

— Тшш, — тянусь к маме с объятиями, ощущая, как меня всю трясёт. — Мы что-нибудь придумаем. Слышишь, мам?

Только успеваю сказать это, как в сумочке звонит мобильный. Ни с кем не хочу говорить! Но телефон звонит снова и снова. И я лезу в сумочку за мобильником.

Хмурюсь, увидев на экране имя Тагира. А мама перестаёт плакать и поднимает на меня затуманенный взгляд.

— Это полиция, да? — перепугано хлопает глазами.

— Нет. Это Тагир, — качаю головой.

Небольшая пауза. И мама хватает меня за руку со словами: “Ответь, дочь. Тагир нам поможет. Ради тебя он не откажет”.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Юлия

Первые дни проходят как в тумане. Я просто живу, точнее, существую физически. Понятия не имею, что делать дальше со своей жизнью. Кажется, я её так сильно сломала, что отныне не склеить.

Из головы не уходят мысли, что всё могло быть иначе, не послушай я десять лет назад маму и рассказав обо всём отцу… Я не виню мать, нет. Мы с ней обе испугались — за отца и его карьеру. Из политики папу бы точно выгнали. И только бог знает, как сильно пошатнуло бы его здоровье эта ужасная новость — жена сбила человека и скрылась с места ДТП.

— Юль, можно? — в комнате приоткрывается дверь и я выныриваю из водоворота мыслей, скашивая взгляд на застывшую в дверном проёме мать.

— Да, конечно.

Поудобнее устроившись на кровати, подкладываю под спину подушку. Руки кладу поверх одеяла и пальцами тереблю манжет на рукаве пижамы.

Мама немного медлит. Присаживается на край кровати, поглядывает на меня с опаской. Да, мам, я знаю, что паршиво выгляжу…

— Яну папа увёз к двоюродной сестре, — говорит мама и я просто киваю, — на первое время, пока не расхлебаем всю кашу. А ты как, Юль? Как самочувствие?

— Честно? Чувствую себя раскатанной лепёшкой.

— Ах, дочь, — вздохнув, мама отводит взгляд в сторону, и я вижу бисеринки слёз, скатывающиеся по её щекам. — Это всё из-за меня. Не стоило тогда просить помощи у Тагира. Если бы только можно было вернуть время назад… Ни я, ни отец — никто не должен был стать причиной твоей сломанной судьбы.

— Спасибо, что напомнила, мам, — кривовато улыбнувшись, шмыгаю носом. — Но это всё уже не имеет значения. Теперь от Батуриных нашей семье не отделаться. Не знаю, можно ли так говорить, но лучше бы сестра сделала аборт.

Мама молчит, но я знаю, что в душе она согласна со мной, только вслух об этом почему-то не говорит.

— Папа нашёл хорошего адвоката по бракоразводным процессам. Не хочешь поговорить на эту тему?

— Нет. Здесь не о чем говорить. Развод теперь неизбежен, — пожав плечами, устраиваюсь лёжа на кровати, и прошу маму погладить мне спину, как она всегда делала в детстве, когда укладывала меня спать.

Под ласковое касание материнских рук мои веки наливаются свинцом. И я проваливаюсь в глубокий сон. А вечером, когда просыпаюсь, меня будто молния ударяет в голову. Мне вдруг становится понятным, что я должна делать дальше.

“Значит, я у него тебя заберу”

“Я украду тебя от всех”

Слова Егора, как свет в конце туннеля, озаряют мою душу. И заставляют взять себя в руки, перестать быть тряпкой. Возможно, ещё не поздно всё изменить. Даже если он меня ни за что не простит, пусть знает, что я тоже люблю. И не переставала любить, ведь запрещала себе эти чувства всеми возможными способами. Но не потому, что я такая стерва, как кажусь со стороны. Я просто боюсь за близких мне людей. И всегда боялась…