Юлия Бонд – Верь в меня (страница 40)

Мгновение застывает. Тяжёлый взгляд любимых глаз мрачнее ночи пронзает насквозь. Лицо Потоцкого искажено маской боли — не физической, моральная боль сильнее в разы бывает — это я хорошо усвоила на своём горьком опыте.

Тяжело дыша и продолжая смотреть на меня из-под нахмуренных бровей, Данил стоит на месте, как прибитый. Представляю, что он сейчас себе думает, я бы подумала о том же. Недвусмысленная картина видится ему как на ладони. Я не ночевала дома, а была здесь — в холостяцкой квартире очень симпатичного мужчины. Думаю, этот факт причиняет Потоцкому душевные муки, если она у него, конечно же, есть — душа в смысле.

Отбросив все сомнения, я вскидываю подбородок, плечи расправляю. Пусть любуется моим опухшим после сна лицом и визуализирует в своей голове яркие картинки, я даже оправдываться не стану. Не буду ни в чём переубеждать.

— Насмотрелся? — с ухмылкой на губах откидываю в сторону одеяло, медленно встаю с кровати.

Потоцкий прищуривается. Взглядом мажет по мне вверх-вниз от макушки до кончиков пальцев на ногах. А я лишь в одной мужской футболке, которая доходит мне до колен, напоминая свободное платье. Распущенные волосы свободно лежат на плечах.

— Быстро оделась и на выход, — чеканит чужим, не знакомым мне ранее голосом.

— Хм… — глотаю усмешку. Не хочу дёргать тигра за усы, но, по-моему, я это начала делать ещё вчера, когда додумалась позвонить Денису.

— Я долго ждать не буду. Даю тебе пять минут, потом выношу на улицу, в чём будешь.

Так и не подойдя ко мне ни на шаг, круто разворачивается на пятках и уходит прочь. И лишь запах его «Том Форд» витает в воздухе, напоминая мне о том, что ничего не приснилось, что всё по-настоящему. Потоцкий был здесь, нашёл меня каким-то чудесным образом.

Что дальше нас ждёт? А это уже как кривая вывезет. Он сделал мне больно, я ему в ответ. Оказывается, в эту игру можно играть вдвоём. Только от этого факта мне нисколько не легче, а наоборот. Дыра в груди становится ещё больше.

Дождавшись, когда за Данилом захлопнется дверь, я ещё раз хорошенько осматриваюсь, но свою одежду всё равно не вижу. Поэтому выхожу из комнаты, зову Дениса.

В кухне сидят мужчины. Потоцкий в дальнем углу сидит, нога закинута на ногу, пальцами правой руки нервно перебирает пачку своего «Парламента». Заметив меня, Денис встаёт со стула, идёт навстречу.

— Ты не знаешь, где моя одежда? — спрашиваю я.

— В ванной сохнет, — ответив, Денис идёт в коридор, я следую за ним.

Входим в ванную комнату по очереди. Денис снимает с полотенцесушителя моё вчерашнее платье и пальто. Встретившись взглядами в зеркальном отражении, я спрашиваю у Дениса:

— Я тебе сильно много проблем доставила?

— Потом поговорим. Тебе сейчас лучше уйти с ним.

— Интересно, как он меня нашёл?

— Я ему позвонил… с твоего телефона.

— Блядь, — вырывается из меня раньше, чем я успеваю про это подумать: — Зачем, Денис?

— Так было правильно.

— Ты ни черта о нас не знаешь. Не нужно было звонить моему мужу, ты сделал только хуже для меня!

— Настя, — обрывает резко: — Просто. Иди сейчас. С ним. Разберись, а я подожду.

Закатываю глаза, с психом вырываю из рук Дениса свою одежду и первой выхожу из ванной комнаты. Пока иду по коридору боковым зрением ловлю силуэт Потоцкого. Он сидит там же на стуле, в кухне, только теперь курит сигарету.

Закрывшись в комнате на замок, наспех надеваю платье. Волосы собираю на затылке в тугой пучок, закалываю его шпилькой, которую нашла на полу возле кровати. И накинув на плечи пальто, выхожу из комнаты.

С Потоцким встречаемся в коридоре. Игнорируя его присутствие, молча обуваюсь. Перед выходом из квартиры оборачиваюсь, смотрю на Дениса, который сейчас стоит в коридоре, плечом подпирая стену. На нас с Потоцким смотрит, наверное, думает, какие мы ебанутые муж и жена. Всё так и есть, мы друг друга стоим: Данил со сломанной психикой, потому что в детстве его бросила родная мать и это наложило свой отпечаток на всю жизнь. И я с биполярным расстройством, которое у меня развилось после того, как любимый парень женился на лучшей подруге.

Мы оба неполноценные вступили в созависимые отношения, где с трудом можно понять: кто какую функцию выполняет. Кто жертва, кто преследователь, а кто спасатель — кажется, мы каждый день меняем свои роли, проживаем токсичные чувства снова и снова. Замкнутый круг, как забег тараканов по трёхлитровой банке с закрытой крышкой. Увы, нам не выбраться без посторонней помощи.

— Пока, — тихо попрощавшись с Денисом, опускаю ручку вниз, дверь толкаю от себя и выхожу из квартиры.

Иду к лифту не оглядываясь. Потоцкий следует за мной.

Я вызываю лифт, руки складываю крест-накрест на груди. Данил стоит немного позади. Молчит. И лишь тяжёлое дыхание за спиной выдаёт его присутствие.

Воздух напряжённый, мне даже дышать трудно, находясь с мужем в одной кабинке лифта. Сколько лет я знаю этого человека, но таким злым вижу впервые. Страшно ли? Нет, физически Потоцкий меня не тронет, в этом я нисколько не сомневаюсь. А за моральную боль беспокоиться не приходится, она уже стала привычной.

Пока лифт спускается, я незаметно поглядываю на Данила. Грусть необъятных размеров заползает под кожу, мне так одиноко сейчас, так хочется в его родные объятия. Но я молчу, как и он, потому что это гораздо серьёзнее, чем просто ссора. Не знаю, к чему мы в итоге придём, но как раньше уже точно не будет.

Выйдя из лифта, быстрым шагом спускаюсь по лестнице, а затем выхожу из парадной. Белый «Ровер» стоит в нескольких метрах, к нему я иду ещё быстрее, чем только что спускалась по лестнице. Данил снимает блокировку с центрального замка машины, и я в спешке забираюсь в салон.

Молча пристёгиваюсь, голову демонстративно отворачиваю к окну. Не хочу пересекаться взглядом с мужем, не хочу видеть, как его глаза метают молнии, а на скулах играют желваки. Мне хочется не слышать и не видеть Данила, но это априори невозможно.

Запустив мотор, муж даёт ему время прогреться. Вздыхает шумно, словно готовясь перед важным и неизбежным разговором. И всё-таки говорит, словами бьёт меня наотмашь.

— Настя, я просил избавить меня от измен. Я помню каждое твоё слово, которое ты мне пообещала: «Если я найду кого-то лучше тебя, в чём я очень сильно сомневаюсь, то ты об этом узнаешь раньше, чем на твоей голове вырастут рога». Что изменилось с тех пор? Почему ты так со мной поступила? Разлюбила?

— Не разлюбила, — отвечаю не задумываясь, но потом сразу же прикусываю язык, чтоб не сказать лишнего.

Ухмыляется:

— Я тебя люблю, но трахаюсь с другим. Очень по любви, да, Настён?

— Между мной и Денисом ничего не было.

— Не было этой ночью. Я в курсе, твой любовник сказал, что привёз тебя в дровах.

— Мы с Денисом не любовники. И это впервые, когда мы с ним встретились. Я динамила его это всё время, ты же знаешь, Потоцкий. Зачем тогда корчишь из себя жертву? Это я пострадавшая сторона, а не ты!

— Жертва. В каком именно моменте ты — жертва, напомни, пожалуйста. Я что-то не припомню, чтобы в чём-то тебя ограничивал, лишал чего-то. Чем ты конкретно пожертвовала, Настя?

— Лучшая защита — нападение? Ты из этого принципа сейчас на меня наехал?

— Я не автотранспорт, я не могу наехать. В чём заключается твоя жертва, Настя? Отвечай, я жду.

— Ты реально прикидываешься, Потоцкий? — спрашиваю на полном серьёзе, а он головой качает. — Окей, я признаюсь первая, раз у тебя не хватает смелости сказать мне всё, глядя в глаза, я скажу сейчас за нас двоих.

— Ну, начни уже с чего-то.

Вонзив ногти в ладони с такой силой, что стало чуточку больно, собираюсь с духом. Откровенного разговора не избежать, я постараюсь быть честной. Поймёт ли меня Потоцкий или решит дальше играть роль обиженного 34-летнего мальчика — плевать! Я буквально недавно осознала, насколько сильно истощена в моральном плане, эти эмоциональные качели мне уже поперёк горла стоят. Я хочу дышать полной грудью без страха за завтрашний день.

— Проблема в том, что твоё прошлое постоянно преследует нас. Когда я согласилась выйти за тебя замуж, то у нас не было разговора, что одна из твоих бывших баб фактически займёт место второй жены. Ты думаешь, мне легко было принять факт, что какая-то другая женщина, а не я, родит твоего первенца? Да боже мой, я вообще думала, что у нас никогда не будет детей, потому что ты бесплодный! Я готова была прожить с тобой всю жизнь несмотря на это, потому что люблю по-настоящему, а не на словах. И что в итоге получилось? Полтора года назад ты отказался от меня якобы из-за того, что не сможешь подарить мне ребёнка, чтобы я смогла построить нормальные отношения с другим мужиком и родить ему ребёнка! Отказался и взялся за старое, пошёл по бабам, так как твоя кобелиная сучность просто не может быть моногамной! Какая ирония, не находишь? Ведь бесплодным ты был только в твоих разговорах, а на самом деле ты просто похотливый кобель, Потоцкий! Вот ты кто! Мне Люда не зря говорила, что у тебя дохера баб: было, есть и будет, потому что ты иначе не можешь, ты привык их всех окучивать как огородник. И я теперь понимаю: почему ты такой. Это всё из-за твоей мамы, она бросила тебя после смерти отца, когда ты был двенадцатилетним мальчишкой и после этого ты всерьёз ни к кому не привязываешься, боишься полюбить, потому что знаешь, как бывает больно, когда тебя бросает тот, кого ты больше всего любишь. Поэтому пусть и не осознанно, и даже можешь не согласиться со мной сейчас, но я скажу один факт: ты сам стал тем, кто причиняет боль женщинам, которые тебя любит. Так ведь проще, да, Данил? Зато ты не испытываешь страданий, не сходишь с ума от одиночества.