Юлия Бонд – Верь в меня (страница 17)

— Света звонила.

— Я понял.

— В гости приглашала на этих выходных. Поедем?

— А ты хочешь? — в ответ пожимаю плечами. — Ну когда решишь, что этого хочешь, то поедем, Насть.

— Может, сначала к моим родителям съездим, например, в эту субботу?

Это впервые, когда я заговорила о моих родителях. Знаю, Данил ни за что не откажется, но всё-таки спросить обязана. Волнуюсь жутко. Боюсь этого момента и жду с замиранием сердца. Родители никак не изменят моего решения, но вот как они примут будущего зятя — тот ещё вопрос. Я сама не знаю: чего ожидать от близких мне людей, вдруг они выскажут своё откровенное «фе», что тогда подумает Данил?

— Обязательно, — ухмыляется Потоцкий, за руку меня берёт: — Давно хотел с ними познакомиться и поблагодарить за дочь, которую они родили и воспитали.

Убрав с плеча руку Данила, сонными глазами смотрю на будильник, что на прикроватной тумбочке.

А-а-а… Десять утра!

— Дань, просыпайся. Мы проспали, — тормошу Потоцкого, а он так крепко спит — никак не сдвинуть эту скалу с места. — Ну, просыпайся же.

Пока я пытаюсь разбудить Данила, толкая его в плечо и забирая плед, Потоцкий бурчит что-то под нос неразборчиво. В один миг распахивает глаза, и меня всю сковывает, навалившись сверху и подмяв под себя.

— Доброе утро, — упираясь на руках, согнутых в локтях, он разглядывает меня сверху.

— Совсем не доброе. Мы проспали, — отдув упавшую на лицо прядь волос, киваю в сторону будильника: — Если мы не выедем в ближайшие тридцать минут, то будет иметь дело с моей обиженной мамой, а ты даже не представляешь, что это такое.

Игнорируя недовольства, Данил впечатывается в мои губы. Целует с напором, заставляя меня разжать челюсти, открыть рот и впустить в себя его язык.

Закрыв глаза, я отдаюсь этой страсти, забив болт на свои же принципы. Ненавижу опаздывать, как и терпеть не могу тех, кто не дружит с временем. Но с появлением в моей жизни Потоцкого всё как-то ушло на второй план. Рядом с ним я становлюсь другой. Я меняюсь, и меня это ничуть не раздражает. Наверное, это и есть тот конфетно-букетный период в начале отношений. Забавно, что у нас с Данилом уже случается трижды.

Просунув руку между нашими телами, Данил ныряет ладонью в мои пижамные шорты. Я предпочитаю спать без нижнего белья, поэтому большая ладонь без препятствий ложится на мой треугольник между ног.

Тепло его ладони вызывает во мне горячую волну и пульсацию клитора. Нетерпеливо поддаюсь вперёд, трусь о его пальцы чувствительным местом. Не сдерживаюсь, выдыхаю ему над ухом первые стоны.

Убедившись, что я достаточно возбуждённая, Потоцкий стягивает с меня атласные шорты. Приспускает бретельки топа, оголяя грудь. Затвердевшие соски по очереди облизывает, вызывая во мне череду сладких спазмов.

Запустив пальцы в его волосы на макушке, выгибаюсь, подставляя всю себя для его поцелуев.

Каждый сантиметр моего живота касается кончиком языка, отчего на коже появляются мурашки.

Так непривычно начинать новый день с жаркого секса, но похоже, что у нас с Данилом это уже становится привычкой. Мне нравится, ему — тоже. Нам реально вместе кайфово. Просто идеальное сочетание темпераментов.

С первым мощным толчком внутри лона меня уносит в космос. Я слишком мокрая… там. И это всё он — мужчина, чью фамилию мне предстоит носить до конца жизни.

— Люблю тебя, — шепчу ему в промежутках между нашими поцелуями.

А он, нависая сверху и тяжело дыша, едва заметно улыбается и просит, чтоб я никогда об этом не забывала.

Затарив в супермаркете тележку до самого верха, расплачиваемся за покупки на кассе. Данил кладёт продукты в пакеты, а я в этот момент быстро печатаю сообщение на телефоне для мамы: мы немного опаздываем, прошу её не злиться. Сообщение прочитано, но ответа нет — ну как обычно.

На парковке я помогаю Данилу открыть багажник «Ровера» и сажусь на соседнее с водительским сиденьем. Пристёгиваюсь ремнём безопасности.

Пока Данил устраивается за рулём я визуализирую в голове будущую встречу с родителями. Страшно до дрожи.

— Всё будет хорошо, не парься, — успокаивает меня Потоцкий.

— Угу, — только и могу сказать в ответ, его оптимизм вселяет меня крохотную надежду, что всё действительно так и будет.

15. «Такой генофонд пропадает»

Родители встречают нас у ворот, выстроившись в шеренгу. Забавные такие. Нарядились в свою самую праздничную одежду: папа — в деловом костюме с галстуком, который он надевал в последний раз на свадьбу младшей дочери, мама — в парадном платье и туфлях на каблуках, даже сделала укладку волос, что случается так же редко, как и папа в деловом костюме.

Смотрю на них улыбаясь. Мы с Потоцком на их фоне даже рядом не стояли. Одетые в обычные джинсы и кеды выглядим так, будто проходили мимо. Даже неловко как-то становится.

Выйдя из «Ровера», быстрым шагом иду к родителям. Сердце стучит как отбойный молоток.

— Мам, пап, какие вы красивые, — обняв по очереди каждого из родителей, отхожу назад: — Знакомьтесь с будущим зятем, что ли.

Неловкий момент. Меня реально потряхивает. Но уже через мгновение, когда мама расплывается в приветливой улыбке идущему навстречу Потоцкому, становится немного легче дышать.

Шикарный букет роз сражает маму наповал. Она сбита с толку, принимает букет, который едва умещается в её руках.

— Анна Владимировна, рад знакомству, — в это трудно поверить, но Потоцкий целует маме руку, окончательно сражая наповал сельскую женщину своим аристократическим жестом.

— Александр Фёдорович, добрый день. Очень рад познакомиться. Это вам, — презентабельная бутылка вискаря радует папу. Пожав руку Данила, папа разглядывает импортный презент — ни черта же не понимает на английском, зато какой умный вид делает. Выглядит реально забавно.

Боковым зрением улавливаю мельтешащую на горизонте соседку. В нашем селе ничего не меняется. По-любому сегодня вечером семья Волык будет горячо обсуждаема во всех домах на нашей улице.

— Ой, а что мы здесь стоим? Проходите, дети, — мама цветёт и пахнет, спешит открыть калитку.

Начало знакомства очень даже неплохое. Меня немного отпускает.

Переглянувшись с Данилом, достаём из багажника машины пакеты с продуктами. Идём во двор, следом за родителями.

Мама причитает, что мы зря потратились, мол, у них всё есть и вообще, мы с Данилом какие-то неэкономные. Молчу, не хочу с ней спорить. Она же всегда права.

В доме нас ожидает накрытый стол. Родители реально готовились к этой встрече — стол ломится от блюд домашней кухни.

Потоцкий в восторге, уплетает еду мамы с огромным удовольствием. Ещё бы! Пожрать он любитель.

— Выпьем за знакомство по рюмочке? — папа тащит свой бутыль самогона; мама даже не бухтит — спешит достать из шкафчика рюмки.

Накрываю рюмку ладонью:

— Я не пью, пап.

Мама подозрительно косится: то на меня, то на Данила.

— Беременная, что ли? — папа никогда не отличался тактичностью, спрашивает в лоб.

— Не беременная. Я за рулём на обратном пути — заранее договорились с Данилом, — поясняю, надеясь избежать лишних вопросов, но не случается.

Мысленно считаю секунды. По блеску в материнских глазах понимаю, что вот оно — то, чего я боялась больше всего.

— А детишек планируете, Насть? — мама улыбается, с восхищением разглядывает Потоцкого. Да, мам. Он очень красивый — знаю. Такой генофонд пропадает…

— Пока не думали об этом.

— Как это «пока не думали»? Насть… — сверлит взглядом мама, вызывая во мне вспышку раздражения.

Стараюсь быть сдержанной. Сегодня — точно не вовремя говорить на эту непростую для нас с Данилом тему. Я приняла его таким, какой он есть. Но очень сомневаюсь, что примут мои родители, если узнают, что внуков от старшей дочери им никогда не дождаться.

— Мам, потом поговорим, — вспыхиваю я, а Данил сжимает под столом мои пальцы, пытается успокоить.

— Ань, ну правда. Чего к детям прицепилась? Молодые же ещё. Пусть для себя поживут. А нарожать детишек всегда успеют, — подмигивает папа, мол, мама реально не в тему сейчас.

За столом повисает пауза. Мама недовольная, что отец оборвал её так бесцеремонно, но возразить при Даниле не решается. А я-то знаю, что батя сегодня выхватит от мамы, что посмел ей закрыть рот при Потоцком. Она такая — властная, с замашками абьюзера. Раньше, когда я была маленькой, то особо не понимала: как тяжко живётся отцу рядом с этой женщиной. Сейчас удивляюсь терпению папы. Любит её, наверное.

— Фёдорович, обновляйте, — паузу прерывает Данил, подвигая к отцу пустую рюмку.

Сделав вид, что что-то срочно понадобилось в холодильнике, мама резко встаёт со стула. Я провожаю её взглядом и понимаю, как непросто мне будет в дальнейшем. Но об этом переживать совсем не хочется. Надеюсь, она когда-нибудь примет мой выбор. Возможно, я ей сочиню, что решили с Данилом остаться чайлдфри. Не уверена, что мама в курсе значения этого слова, но об этом сейчас тоже хочется париться меньше всего.

Через пару часов папа прилично накачивает Потоцкого самогоном. Данила развозит на глазах, но я даже не пытаюсь остановить папу. Вряд ли папа поймёт, если скажу, что Данилу будет плохо после его самогонки, его же дистиллят самый лучший, от него голова не болит.

Воспользовавшись возникшим за столом диалогом, я незаметно выхожу на улицу покурить айкос. Прячусь за углом дома. Только успеваю затянуться, как слышу приближающиеся шаги.