Юлия Бонд – Удержи меня, если сможешь (страница 6)
— Прямо-таки срочно? — откровенно ерничаю.
— Да, София. Да! Тебе двадцать семь лет. Что ты себе думаешь?
— Думаю, мой принц на белом коне еще не прискакал, — хихикаю.
— А вот и нет! Прискакал и целых пять.
— Коней? Он что? На карете?
— Нет, глупышка, — фыркает мама. — Принцев. Целых пять.
Мама перестает меня обнимать. Покидает кухню и, пока я готовлю чай, возвращается обратно, держа в руках какие-то пластиковые папки разных цветов. Кладет свое добро на стол и усаживается на стул.
— Вот, — довольно улыбается. — Полюбуйся и поблагодари свою мамочку за то, что она у тебя такая заботливая женщина.
Я щурюсь, устремляя взгляд на «полюбуйся». Долго не решаюсь взглянуть, что внутри тех папок, хотя любопытство съедает не на шутку.
— Это что? — наконец-то спрашиваю.
— Твои принцы. Выбирай любого, — игриво подмигивает.
Я не могу поверить собственным глазам, но эти папки — не что иное, как досье на неизвестных мне мужчин. Фотографии, биографии, и, япона бабушка, даже…
— Откуда у тебя копии паспортов?
— Ой, — мама машет рукой, будто прогоняя назойливую муху. — То отдельная история и совсем неважная. Ты на принцев смотреть будешь или хочешь остаться одинокой женщиной с тридцатью тремя кошками?
— Мама, не могу поверить, — вздыхаю. Усаживаюсь на стул напротив мамы и тянусь руками к папкам. — Ну ты же не Лариса Гузеева из «Давай поженимся». Зачем так, а?
— Как так? Я хочу своей ягодке только счастья. Ну, если ты сама не справляешься, разве твоей маме трудно помочь?
— Ма, но я тебя не просила… Блин! — прикладываю ладонь ко лбу, громко вздыхаю. — Ладно, только что теперь с ними со всеми делать-то? Полигамный у нас твой «любимый», — рисую в воздухе кавычки, — Орлов. Я ведь за моногамию!
— Выбирать. Будем пробовать каждого!
— Пробовать? — подозрительно щурюсь. — В смысле, я должна с каждым…
— Э-э-э, нет. Этого совсем не обязательно делать. Для начала сходи с каждым из них на свидание.
— Мне вот интересно, а принцы в курсе, что их сватают?
— Конечно! Каждый из них видел твои фотографии и даже знает твои вкусы в еде, да и не только.
— Откуда? — округляю глаза. — Мама! Откуда они это все знают?
— Только не ругай свою маму, — заходит издалека.
— Мама!
— София! — восклицает, а затем переходит в контратаку: — а что мне еще оставалось делать? Мне уже пятьдесят пять, а я без внуков! Твой брат-оболтус, прости Господи, вообще никогда не женится. И что? Мне никогда не гулять с коляской в городском парке?
— Мама! Говори, что ты натворила. Сейчас же!
— Я искала принцев в интернете. Ну… Чего так смотришь? Вот не надо мне тут смеяться! Да, я-таки знаю, что такое «Мамба».
— Ты нашла их на сайте знакомств?
— Конечно! А где же их еще искать? Не на рынке же!
— Ладно, — согласно киваю головой. — И что дальше?
— А дальше… — неожиданно замолкает и впервые за долгое время говорит: — Сонь. Оно тебе надо? Вот не терзай маму расспросами, а лучше посмотри на претендентов. Когда выберешь — скажешь мне, и я обо всем позабочусь. Устрою свидание.
Шумно вздыхаю. Ладно, чего уж там. Пусть будет «Мамба». Я же ничего не теряю, верно? А вдруг мама нашла действительно нечто стоящее — это же будет прекрасно и я, наконец-то, смогу избавиться от Орлова. Ведь сколько можно так жить? Мы не вместе, но и не врозь. Кирюша, конечно же, хорош в постели, но на одном сексе далеко не уедешь. Орлов же, как книга в библиотеке, — общий! Прочитал сам, дай прочитать другим. А я не хочу абонементного билета на временное пользование. В свою личную собственность хочу, вечный плен.
Глава 7. На этот раз — это точно конец
Ах, Мартынова, ах… Какая же ты стерва редкостная! Выставила меня за дверь босым, в одних джинсах и это при своей маме. Опустила меня на самый низ, растоптала гадина! А я же к тебе со всей душой: солнышко, мартышечка… Гадюка, а не мартышка.
Меня попускает только в машине и то не сразу. Устраиваюсь за рулем, запускаю мотор и жму на газ до упора, заставляя «малышку» реветь. Пытаюсь сконцентрироваться на дороге, но тщетно. Перед глазами пелена, хочется вернуться в ее квартиру, схватить больно за плечи и сказать: «Хватит, Мартынова, надо мной издеваться! Я что — мальчик, за тобой бегать?!».
Выдыхаю. Нет, Орлов. Так не пойдет. Эта рептилия никогда не поменяет к тебе своего отношения. Можно из принцессы сделать стерву, а вот обратно — никак, увы. Нужно забить на нее, забыть! Забыть к таким чертям собачьим, чтоб даже и не снилась.
Ржу над самим собой. Как тут забыть, а? Она же снится каждую ночь. В голове, в сердце, под кожей — везде она. И что самое обидное — она все это знает, знает стерва, а потому пользуется мной, вертит туда-сюда, как только захочет: «Кирюша, нужно перевезти мебель. Кирюша, нужно починить розетку. Кирюша, у меня сломался ноутбук, отвези в сервисный центр». Сколько таких «Кирюша»? Да фиг посчитаю, если честно.
Трель мобильника раздается на весь салон. Нехотя тянусь к телефону и, бросив беглый взор на имя Толяна, высветившегося на дисплее, нажимаю на зеленую трубку.
— Привет, Кир. Извини, что вчера не получилось. Сам понимаешь, — вздыхает друг.
— Да ладно. Проехали, — ухмыляюсь. Все-таки секс с Мартыновой был неплохим, так что я не в обиде на друга за просранную пятницу-развратницу. — Сам как?
— Нормально. Вечером встретимся?
— Ну, давай. Где?
— Собираемся в восемь у меня.
— Собираемся? Будет какой-то движ?
— Да нет, — пауза. Что-то обдумывает, а затем: — короче, приходи и сам все узнаешь.
— Ты меня заинтриговал. Девочки хоть будут или ты без Аньки никуда?
Толян смеется, и я понимаю, что да — никуда. Подкаблучник сраный. Делает все, как захочет его мадам. Сколько раз говорил, надо воспитывать женщину, а по факту что? Воспитали только Толяна.
— Ладно. Я за рулем. Вечером увидимся.
Кладу трубку и концентрирую взгляд на дороге. В салоне жарко, душно, как в парилке. Врубаю кондиционер, и остаток пути тупо пялюсь перед собой. Попускает конкретно. Уже не злюсь на мартышку, а тупо ржу, понимая, что она просто испугалась свою маму. Еще бы! Я сам офигел, увидев Елену Сергеевну. Да это же не женщина, а вождь в юбке! В глаза ей посмотрел и все — язык к небу прилип, и только дышать не забудь.
После ухода мамочки я навожу в квартире марафет. Пылесошу, мою полы, закидываю грязное белье в стирку. Склонившись над стиральной машинкой, запихиваю в центрифугу шмотки и, заметив на умывальнике золотую цепочку, подозрительно щурюсь. Беру в руки толстый жгут и не верю глазам. Орлов хранит обручальное кольцо? Серьезно? И не нашел же для этого лучшего места, как повесить кольцо на свою шею, мол, напоминание, что брак — удавка, ни в коем случае еще раз! А может быть, он так баб своих отшивает? Ну, типа, проснулась красавица в его постели, а тут опачки: «Дорогая, секс был офигительным, но я женат, прости». Да, точно! Так и делает. Вот же мудак образованный. Хотя, что с него взять? Как был кобелем десять лет назад, так им и остался. Это я-дура влюбилась в него, души не чаяла с первого курса универа. Как увидела эти большие карие глазища, так и пошла ко дну, как Титаник, а он… Да тьфу на него! Пусть других дур разводит, больше я с ним спать не буду, даже для здоровья не буду!
Решив вернуть Орлову цепочку, я звоню ему на мобильный. Конечно же, можно было и написать, но! Так хочется услышать его голос и вот эти нелепые оправдания, мол, носит цепочку с кольцом не потому, что продвинутый подлец, а потому, что до сих пор любит меня.
Прикладываю к уху телефон, слушая в трубке томительные гудки. Ну же, Орлище, поговори со мной.
— Соскучилась? — раздается на том конце провода, и мое сердце убегает в пятки.
Вот как он так делает, а? Почему от одного только низкого баритона мне хочется прижаться к стене спиной и плавненько скатиться вниз, а затем превратиться в лужицу на полу?!
— Не дождешься! — отвечаю, придя в себя немного позже, чем надо.
Он смеется. Ржет как конь и меня это нереально бесит.
— А я соскучился. Жаль, мама твоя пришла, а я так рассчитывал на секс на кухонном столе.
— Обломинго, Орлов! Больше я с тобой не сплю.
— Ты каждый раз так говоришь, мартынуль. И каждый раз просыпаешься в моей постели, делая вид, что не знаешь, как это произошло, — опять ржет, а я еле держусь, сжимая кулаки от злости.
Ну, нет, Орлов. На этот раз — это точно конец! Больше тебе меня не видать, как своих ушей! Я настроена серьезно.
— На этот раз — это точно конец, — озвучиваю мысли. — И вообще… Я не за этим тебе звоню!
— Да? А зачем же еще? Извиниться хочешь?
— И не подумаю! — громко фыркаю. — Извиняются виноватые, а я тебе плохого ничего не делала.
— Ну да, ну да, — тянет лениво. — Так зачем позвонила тогда?