Юлия Бонд – Стану тебе женой (страница 58)

— А ты уже не голодная?

— Голодная… очень. Я так соскучилась по тебе.

Радмир смотрит на меня сомнительным взглядом. Прищуривается. А затем медленно приближается к лицу, чтобы на секунду покрыть щеку целомудренным поцелуем.

Возмущённая этим непонятным, почти что дружеским “недопоцелуем”, хватаю Радмира за шею. Притягиваю к себе. Рад только успевает ухмыльнуться и моргнуть, как я обрушиваю на его губы чувствительный поцелуй.

— Ты же просила дать тебе время, — он всё-таки ненадолго останавливает лавину моей страсти.

Качаю головой. И льну к его груди с ещё большим рвением, чем мгновение назад.

Я понимаю его сомнения, ведь до сих пор мы так ничего и не решили. Но к чему все эти разговоры, когда язык моего тела красноречивее тысячи слов.

— К чёрту всё, — рукой ныряю под его футболку и пробегаюсь по голой коже, слегка царапая спину. — И если ты сейчас мне не дашь то, что я хочу, то придётся…

Радмир не даёт закончить предложение. И моя угроза растворяется где-то в воздухе вместе с тихим стоном, срывающимся с губ, когда муж подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

Крепко держусь за его плечи, вцепившись пальцами. А ноги скрещиваю на пояснице. И всё время целую в губы, пока он несёт меня в домик.

Толкнув дверь ногой, Рад входит в дом. Я ненадолго открываю глаза, чтобы ещё раз убедиться в действительности происходящего: нет, не сплю, и этот горячий мужчина, которого я оплела, словно изголодавшийся удав, — мой любимый муж, пусть и бывший.

***

— Почему у тебя не было других мужчин после нашего развода? — спрашивает Радмир, когда мы уставшие после секса, лежим обнажённые на кровати.

— Ты следил за мной?

— Следил.

Приподнимаюсь на подушке и подпираю голову ладонью. Смотрю на Рада не зная, чего хочется больше: объявить ещё один раунд буйного перемирия или всё-таки кофе.

Говорить на тему "что, да как, и почему" мне не хочется. В кои-то веки я счастлива. И лишний раз вспоминать то прошлое, в котором я пыталась быть сильной и независимой, но без него, — не хочется вдвойне.

— Рад, — тихо зову по имени.

— Да?

— Я хочу кофе.

Он улыбается своей красивой улыбкой и нежно гладит меня по щеке указательным пальцем.

Вот так просто, да. Иногда полезнее помолчать за чашкой кофе, чем бросаться друг в друга прошлыми обидами.

Психологи говорят, что все свои переживания нужно обсуждать с партнёром, но я отчасти несогласна. Если мы с Радом не сможем раз и навсегда похоронить боль, то так никогда и не научимся доверять друг другу снова.

Да, это трудно — о чём-то молчать и, возможно, не всем подходит, но мне очень хочется забыть прошлое и самый действенный способ — просто перестать о нём говорить.

Были у него другие женщины после меня? Конечно же, были и не одна. Но если постараться не представлять в голове даже их образ, то позже тайники памяти вытеснят эти полтора года после развода. А когда я выйду на пенсию, то тогда уже будет пофиг на ошибки молодости Рада, да и на мои ошибки будет тоже — пофиг.

Пока Радмир варит кофе в небольшой турке, я обматываюсь простыней и выхожу из домика. Можно было бы и голой выйти — в лесу, кроме диких зверей, нет других соседей. Зато есть комары и стать для них вкусным ужином — ну такое себе, правда.

Мобильник не ловит связь от слова "совсем". Я в отчаянии, потому что хотела позвонить Лизе в лагерь, а теперь не знаю, что и делать. И вся эта романтика, наедине с природой и любимым мужчиной, меркнет, потому что все мои мысли переключаются на дочь. Я уже и не рада этому лесу.

— Я принёс кофе, — Рад ставит небольшую чашку на табурет, а затем обнимает меня со спины и целует в шею. — Что с настроением, милая?

— Не ловит, — указываю на экран мобильника без единой палочки приёма связи.

— Ждёшь важного звонка?

— Лизе хотела позвонить. Через несколько дней надо её из лагеря забрать. А сейчас хотела узнать, как у неё дела.

— Завтра узнаешь, — снова целует меня в шею, а рукой забирается под простыню и ведёт нею по бедру.

— Завтра мы куда-то поедем?

— Угу, давно хотел тебя познакомить со своей бабушкой. Она недалеко живёт. В двух километрах отсюда.

Глава 31

Просыпаюсь на рассвете. Радмир ещё крепко спит, свернувшись калачиком. Я смотрю на него с придыханием и аккуратно, чтобы не разбудить, укрываю одеялом. Похоже, я конкретно отвыкла делить с кем-то кровать, иначе не отжала бы одеяло самым наглым образом, предназначенное для нас двоих с Радом.

Пять минут трачу на утренние процедуры. Горячая ванна с ароматной пенкой была бы "кстати", но здесь, в лесу, я радуюсь мелочам. Просто помыться в тазике и почистить зубы — уже чудо.

Пока готовлю завтрак, с удивлением обнаруживаю, что боль в ноге перестала беспокоить. Отёк спал. И теперь от вчерашнего падения напоминают только содранные колени.

Радмир просыпается как раз в тот момент, когда я разливаю по чашкам горячий кофе. Подходит ко мне со спины. Прижимается так плотно, что я чувствую его утреннее возбуждение.

— Доброе утро, милая, — убрав в сторону волосы, целует меня в предплечье.

— Доброе, — оборачиваюсь через плечо, чтобы чмокнуть его в уже заметно колючую щеку. — Выспался?

— С тобой выспишься.

— Только не говори, что тебе не понравился наш ночной марафон.

— Я чуть не стёрся, Наташа, с твоим марафоном.

Рад усмехается. А я, повернувшись к нему лицом, обиженно складываю на груди руки.

— Да шучу я, — сгребает меня в объятия и целует в макушку, — мне всё очень понравилось. Готов к такому марафону хоть каждую ночь.

— Боюсь, кто-то сотрётся.

— Разве только простыня, — склоняется к моему уху и шепчет: — я люблю тебя. И очень рад, что мы помирились.

— Я тоже этому рада.

— И всё? — смотрит на меня прищуренными глазами. — Больше ничего не скажешь?

Медлю несколько секунд, получая моральное удовольствие оттого, что заставляю Рада волноваться. Я знаю, какие слова он ждёт и мне нетрудно произнести их вслух, но вот эта напряжённая пауза дорого стоит — она просто бальзам для моего женского самолюбия.

Приподнявшись на цыпочках, обхватываю шею Рада обеими руками. Нежно целую в щеку и, приблизившись к уху, шепчу, что тоже его люблю. Очень-очень.

***

Деревня, в которой живёт бабушка Радмира, действительно находится в нескольких километрах от того егерского домика в лесу. А потому я ловлю себя на мысли, что Радмир заранее всё спланировал. Видимо, знакомство с бабулей тоже было частью плана.

По пути к дому заходим в магазинчик. Рад покупает: хлеб, колбасу, крупы и многое другое. Поэтому к нашим сумкам прибавляется ещё два пакета, которые Радмир несёт сам. Я порываюсь ему помочь, но муж упрямо качает головой. Ну да, я же девочка, мне нельзя поднимать тяжести.

Собачий лай приветствует нас сразу, как только мы подходим к невысокому деревянному забору. Рад просовывает руку за калитку и отодвигает задвижку.

— Прошу, — отступает в сторону, пропуская меня вперёд.

— Там собака.

— Она не укусит, не бойся.

Угу, не укусит. Мне откуда это знать?

Трусливо отхожу назад. Рад лишь улыбается, и всё-таки первым входит во двор.

— Радмирушка, внучек! — слышится женский голос.

— Бабушка, привет.

Опустив сумки на землю, Рад обнимает хрупкую старушку. Я молча наблюдаю за родственниками, не зная, как себя вести. Да ещё собака эта, которая "не укусит", злобно поглядывает в мою сторону и даже рычит, обнажая свои жёлтые клыки.

Вскоре Радмир подходит ко мне и взяв за руку, подводит к бабушке.