Юлия Бонд – Стану тебе женой (страница 55)

— И не поймёшь до тех пор, пока не признаешь, что людям свойственно совершать ошибки, после которых они делают выводы. Не всегда правильные, не всегда сразу. Но делают! Вот и я поняла, что ошибалась насчёт твоего Рада. Потому что за все эти годы, что я тебя знаю, счастливой ты выглядела только рядом с ним. И даже не спорь со мной на эту тему! Ты знаешь, что сейчас я говорю правду.

Разговор с Таней ни к чему не приводит. Мне настолько становится не по себе, что я впервые за много лет нашей дружбы, кладу трубку не попрощавшись. Да, я обижена на подругу. Настолько сильно, что не хочу её слышать. Как долго? Не знаю. Но пока меня трясёт, пока в крови бурлит злость вперемежку с обидой, с Таней я не намерена разговаривать.

Успокаиваюсь только в детском лагере, когда навстречу мне несётся моя округлившаяся принцесса. Лиза заметно загорела, а ещё подросла на несколько сантиметров, как мне кажется.

Забрав у дочки пакеты с грязной одеждой и отдав на смену чистые вещи, долго стою у ворот, провожая взглядом удаляющуюся детскую фигуру. Через неделю у Лизки в лагере будет прощальный костёр и мы, наконец-то, воссоединимся. Я с нетерпением жду этого момента, потому что уже начинаю сходить с ума не зная: как там малышка без меня, что она ест, во что одевается, кто и как заплетает ей косы…

***

Вечером в кофейню приходит Сергей. Я только вижу его, переступающего порог заведения, как по спине тонкой струйкой скатывается холодный пот. Уставшие глаза встречаются с моими, и в этот момент я понимаю, что мужчина плохо спал прошедшей ночью или даже совсем не спал.

Уверенной походкой Сергей движется к стойке, за которой стою я. Делая вид, что сильно занята, утыкаюсь взглядом в монитор. Нужно выиграть немного времени, чтобы перевести дух и свыкнуться с мыслью о предстоящем тяжёлом разговоре.

Сергей присаживается на свободный стул и слегка постукивая пальцами по столешнице, наблюдает за мной. К нему подходит бариста, но мужчина сразу же говорит, что ему нужна только я.

— Наташ, — шепчет на ухо одна из моей девчонок, с которыми я работаю, — там тип какой-то странный. Тебя ждёт.

Киваю ей в ответ, мол, вижу его, пусть подождёт.

— Может, охрану вызвать?

Отвожу взгляд от монитора. Делаю глубокий вдох.

— Не нужно, Маш. Это… — назвать Сергея отцом у меня просто не поворачивается язык, — мой знакомый.

— Ну ладно тогда.

Выжидаю ещё несколько минут. Надо же… Сергей никуда не уходит и судя по его взгляду, он здесь намерен оставаться до победного конца!

Собирая себя до кучи, аккумулируя остатки сил, медленно приближаюсь к Сергею. Нас разделяет всего лишь полметра, а у меня ощущение, будто мы стоим на разных берегах реки.

Этот мужчина чужой, далёкий и моим отцом ну никак быть не может! Я много думала на этот счёт и какие бы ни находила оправдания его поступкам, увы и ах… Такое простить невозможно!

— Поговорим? — предлагает Сергей, когда я всё-таки выключаю функцию “игнора” и устремляю взгляд прямо перед собой.

Долго и пронзительно смотрю на мужчину, борясь со своими внутренними распрями. Одна половина меня хочет расставить все точки над "i" и наконец-то поставить жирную точку в этой истории, длиною в целую жизнь, а другая — желает поскорее спрятаться, закрыться в маленьком домике, как улитка в ракушке, и не выползать наружу, пока не минует опасность.

— Ладно, — соглашаюсь после всего и беру несколько минут на сборы. Сегодня я уже точно не смогу работать в кофейне, хоть до закрытия ещё осталось пару часов.

Попрощавшись с девчонками, выхожу на улицу, где меня уже поджидает Сергей. Мужчина стоит возле дорогой иномарки, с кем-то беседуя по телефону. Но заметив меня, быстро кладёт трубку и сам открывает дверцу в машину, приглашая забраться в салон.

Оказавшись внутри автомобиля, придвигаюсь ближе к окну, что не выпадает из внимания Сергея. Он лишь ухмыляется, замечая мою сомнительную попытку увеличить дистанцию.

Сергей командует водителю ехать, а я молчу, даже не спрашивая, куда он меня везёт.

— Я понимаю твоё нежелание общаться со мной, Наташа, — начинает говорить Сергей, но я упрямо смотрю в окно. — Не знаю, что я чувствовал бы, будь на твоём месте.

— Что вы от меня хотите?

Я снова перехожу на "вы", потому что так проще, с чужими людьми иначе ведь нельзя, верно? И нет, обращение на "вы" — это не признак уважения, а подтверждение той неопределимой пропасти между нами. Мы из разных миров, которые никогда не должны были пересечься, в принципе. Но пересеклись лишь по той причине, что я без памяти влюбилась в бывшего мужа и безоговорочно поверила ему.

— Ты меня ненавидишь? — в лоб спрашивает и, не дожидаясь ответа, продолжает говорить. — Я много совершал ошибок. Я не святой. Признаю. В мире большого бизнеса приходится быть акулой, иначе тебя сожрут и не подавятся. Ты знаешь, кто я такой, верно?

— Знаю. Вы плохой человек, который для достижения своих целей пойдёт по головам других.

— Так и есть, — усмехается Сергей, — только одно "но". Цели бывают разными. Я никогда ни на кого не нападал первым, а всегда лишь защищал "своё".

Скашиваю взгляд в сторону мужчины.

— Интересно, что вы такого защищали, когда похитили меня, причём беременную? Не побрезговали же. А когда стреляли по машине Радмира среди белого дня, кого вы защищали?

— Своё, Наташа. Только своё. Твой Радмир… — ненадолго отвлекается, чтобы прокашляться и я ловлю себя на мысли, что Сергей болен, хоть и пытается выглядеть бодрячком. — Конечно же, бывший муж тебе ничего не рассказывал. Он герой в твоих глазах, наверное. А я преступник, бандит.

— По-моему, вы оба бандиты. Или я неправа?

Сергей ухмыляется и лениво почёсывает свою бороду.

— Не совсем. Возвращаемся к тому, с чего я начал. В девяностых после развала "союза" появилось много возможностей, которыми я постарался воспользоваться.

— Избавьте меня от подробностей. Я не хочу слушать о ваших лихих девяностых.

— Я не к тому сказал, девочка, но да ладно. Опустим подробности. Я всего добился сам, без чьей-либо помощи. И деньги ни у кого не отбирал, и бизнес не отжимал. В общем, я сколотил состояние только благодаря вот этому, — касается пальцем к виску. — А потом рынок стал разрастаться, начали появляться конкуренты. В бизнесе, как в дикой природе: либо ты, либо тебя. Твой Радмир — он не конкурент мне. Он сопляк, мальчишка, связавшийся не с теми людьми.

— Давайте без оскорблений, хорошо? Иначе я попрошу вас остановить машину.

— Я постараюсь. В общем, твой бывший муж организовал рейдерский захват моего южного терминала, лишив меня выходу к морю и соответственно, международной торговли. Я знаю, кто за этим стоял, но… — вздыхает. — У этих людей нет никаких моральных и человеческих принципов. Они просто нагло отжали, подкупили правоохранительные органы, даже власть. В итоге у меня не было иного выбора, как начать играть по их правилам. Я могу предоставить тебе документы, видео, доказывающие, что я тебе не вру. Я защищал своё, Наташа, а ты лишь отказалась рядом не с тем человеком. Если бы я изначально знал, что моя дочь в опасности, что её жизни что-то угрожает, то я бы никогда не рисковал тобой.

Между нами повисает пауза. Сергей терпеливо ждёт, пока я осмыслю сказанное. Странно, но внутри меня ничего не происходит. Я даже не могу понять, что должна сейчас чувствовать.

О том, кто такой Радмир, я знала давно и в подтверждение этого на подкорке всплывает досье, которое мне однажды предоставила подруга. Как сейчас помню ту фотографию, на которой запечатлена колонна грузовых машин, пылающих огнём. Это было дело рук моего мужа.

— Наташа, — голос Сергея вырывает меня из водоворота воспоминаний и я только сейчас замечаю, что машина давно остановилась и не где-нибудь, а возле подъезда моего дома. — Я старый человек и больной. У меня никого нет, кроме тебя. Деньги — единственное, к чему я стремился. Сейчас понимаю, что жизнь свою прожил зря. И бог решил меня напоследок наградить дочерью, такой уже взрослой, самостоятельной. Чтобы я смотрел на неё и до конца своих дней винил себя за все ошибки молодости. Мне никогда не увидеть твоих первых шагов, не услышать первых слов, не покачать тебя на руках…

Мужчина замолкает. Смахнув с лица скупую слезу, отворачивается к окну.

— Я буду ждать, когда ты сможешь меня простить. Пусть не сегодня, пусть завтра. Да хоть через год, если я буду жив. А сейчас иди, дочь, и живи своей жизнью. Обещаю, я больше никогда не причиню тебе вреда, и Радмира твоего не трону. Будь счастлива.

Не замечаю, как с моей стороны распахивается дверца и свежий воздух врывается в салон иномарки.

Тянусь рукой к Сергею, но тут же останавливаюсь. Я не знаю, что ему сказать. Он такой холодный ушат воды вылил на мою голову, что мне действительно понадобится много времени: осознать и принять ситуацию.

Смогу ли я когда-нибудь его простить? Назову ли папой?

У меня нет ответов на эти вопросы.

Время расставит всё по своим местам и никак иначе.

Как только переступаю порог квартиры и захлопываю входную дверь, стаскиваю с себя сарафан прямо в коридоре и топаю в душ. Долго стою под тёплым потоком воды, желая смыть всю грязь, в которой невольно оказалась моя жизнь.

За тридцать шесть лет я научилась избавляться от негатива только одним действенным способом — вычёркивать из своей жизни людей, которые причиняют мне боль. Я перестаю с ними общаться от слова “совсем”. Игнорирую звонки и сообщения, избегаю встреч. Ненавижу выяснять отношения, да и зачем? После таких разборов полётов меня всегда трясёт, будто самолёт в зоне турбулентности.