Юлия Бонд – Стану тебе женой (страница 27)

Уводит немного в сторону, берёт за руки, смотрит пристально в глаза, улыбаясь, будто ничего не произошло и волноваться у меня нет повода.

— Милая, я сейчас уеду в участок. Случилось недоразумение, потом тебе всё расскажу, когда уладится. Хорошо? Ты только не волнуйся и позаботься о детях. Договорились? — его голос звучит беспечно, а у меня уже глаза на мокром месте.

Обняв мужа за плечи, льну к его груди.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, пожалуйста. Можно что-то сделать? У тебя же папа прокурор.

— Наташ, — гладит по спине ладонью, целует в макушку, — всё будет хорошо, но уехать всё равно придётся. Мне нужно дать показания. Я вернусь. Обещаю.

— Когда? — оторвав заплаканное лицо от футболки Рада, которую я уже успела промочить, смотрю на него с надеждой.

— Я не знаю. Как только так сразу.

— Это не ответ.

— Но других сроков я не могу тебе назвать, потому что сам их не знаю.

— Это всё твоё покупаю-продаю, да? Ты совершил что-то противозаконное?

— Наташ, потише. Потом обо всём поговорим. Пока ничего не могу сказать.

Рад целует меня на прощание в щеку и, накинув не по сезону кожанку, уходит с полицейскими. Хорошо, что без наручников. Я действительно хочу верить, что он ничего противозаконного не совершил, но на подкорке всплывают слова Тани: "В лучшем случае твоего Радмира однажды посадят" и тогда мне совсем становится паршиво.

Глава 15

В полном замешательстве провожаю взглядом Радмира. В груди щемит сердце, в голове стучит набатом. Я абсолютно растеряна, сбита с толку и не знаю, что делать. И, как назло, осознаю, что номера телефона свёкра у меня нет, а единственной спасательной шлюпкой оказывается Татьяна. Уж она-то точно знает побольше моего: не зря же так настырно пыталась сунуть в руки папку с досье на Радмира, которое я не взяла.

Послав обиду и гордость лесом, набираю подругу. И пока в телефоне отзываются лишь гудки, морально готовлюсь к тяжёлому разговору.

— Алло, Наташ. Что-то случилось? — взволнованным голосом отвечает Таня.

— Привет, случилось… Только что приходила полиция и забрала Радмира.

— Подожди, — слышится какая-то возня, что-то падает на пол, Таня тихо ругается, — давай по порядку.

И пока подруга чиркает колёсиком зажигалки, пытаюсь выдать цельную картину, не упустив деталей. О разговоре Славика и Рада молчу, потому что не знаю, имею ли право рассказывать такое. Возможно, я всё неправильно поняла.

— Ты мне поможешь? Узнаешь, куда отвезли Радмира?

— Для начала успокойся. Я, конечно же, постараюсь всё разузнать, но не обещаю, что это будет быстро.

— Тань, миленькая, нужно очень быстро. Я уже с ума схожу.

— Поэтому я и пыталась до тебя достучаться, Натали, но ты, как стена, непрошибаемая. Ты же понимаешь, что твой "Четыре восьмёрки", — специально так называет Радмира, демонстрируя своё отношение, и в любой другой раз я бы сделала замечания, но сейчас терплю, сцепив зубы: — не ангел в сахарном сиропе и к честным людям не приходит в дом полиция?

— Тань, пожалуйста, я всё понимаю, но сейчас не будем об этом. Тебе и Вова никогда не нравился, насколько я помню.

— Да, — вздыхает, — с мужиками тебе не везёт. Ладно. Я позвоню, как только что-то узнаю.

***

Неизвестность пугает. Я столько всего успела передумать, что от мыслей трещит голова. С трудом дожидаюсь звонка подруги, который случается только на следующий день. Слушаю, не перебивая и записывая важную информацию в блокнот.

— Я тебе Лизу привезу на пару часиков, пока съезжу в участок. Можно?

— Да не вопрос, подруга, — отвечает Таня, а затем тяжело вздыхает, собираясь с духом: — Наташ, чтобы ни случилось, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

— Ты сейчас о чём? Что-то знаешь, да?

— Ну, в общем, да. И на самом деле я соврала. Помнишь, я познакомила тебя с Игорем? Он никакой не бизнесмен, а следователь уголовного розыска. Я думала, так будет лучше. Боялась, что ты…

— Тань, — бессовестно перебиваю, — зачем всё это? Мне всё равно, кто такой Игорь. Сказала, да и сказала. Здесь не на что обижаться.

— Ты не понимаешь, Натали. Игорь — тот самый следователь, который ведёт дело твоего мужа.

Сердце предательски сжимается до болезненных откликов, а к горлу подступает комок. Медленно сажусь на стул. Дышу рвано и жадно, но кислорода не хватает, будто его из лёгких выбили окончательно.

— Эта такая злая шутка? Я не понимаю.

— Я не шучу, Наташ. Прости, но если Игорь взялся за это дело, то… — вздыхает, — у твоего Радмира нет ни одного шанса. К тому же ты сама всё поймёшь, когда узнаешь правду.

— То есть это ещё не всё?

— Держись, дорогая.

***

Подъехав к участку на такси, рассчитываюсь с водителем за поездку и на ватных ногах выхожу из автомобиля. Сегодня много снега выпало, а потому я еле плетусь к зданию полиции, утопая каблуками в белоснежном покрывале. Холодный ветер дует в лицо, безжалостно забирается за шиворот, заставляя поёжится.

Оказавшись внутри, у дежурного узнаю, как пройти к следователю Ардашеву и уже через минуту стою напротив деревянной двери. Заношу руку чтобы постучать, но в последний момент дверь распахивается сама и я лицом к лицу сталкиваюсь с высоким мужчиной, одетым в чёрный свитер под горло и тёмные джинсы.

Мгновение он изучает меня, смотря пристально, искренне удивляясь.

— Наташа, здравствуй, — холодно приветствует, отходит немного в сторону, чтобы я могла зайти в кабинет.

Молча прохожу и, остановившись в нескольких шагах от Игоря, не знаю, что делать дальше, а потому нервно треплю пальцами кожаные ручки дамской сумочки.

— Проходи. Садись, — кивает на стул напротив небольшого офисного стола, заваленного папками с документами. Дождавшись, когда я устроюсь на стуле и расстегну шубу, Игорь закрывает дверь кабинета и садится напротив, за своё рабочее место.

— Игорь Михайлович, я бы хотела узнать у вас насчёт мужа, — произношу чужим глухим голосом, примечая, что мужчина внешне остаётся спокойным, хотя его рука, согнутая в локте, лежит на столе и в этот момент сжимает карандаш до побеления пальцев, — Сташевского Радмира Вячеславовича. Его вчера забрали прямо из дома и я даже не знаю на основании чего. Вот мой паспорт и, на всякий случай, я взяла с собой свидетельство о браке.

Роюсь в сумочке, пытаясь отыскать документы, и в этот момент Игорь наблюдает за моими хаотичными движениями с каменной маской на лице. Но я настолько напугана, растеряна, что отказываюсь анализировать происходящее. Моё сознание на стадии отрицания, когда психика не готова принять свершившейся факт. Я всё ещё верю, что Рада забрали по какой-то ошибке, нелепой случайности.

— Наташа, может, воды? — Игорь забирает документы и ненадолго задерживается рукой на моём запястье, — ты дрожишь.

Киваю в ответ, а затем жадно опустошаю стакан наполовину, который приносит Игорь.

Дождавшись, когда я немного приду в себя и перестану дрожать, как перепуганная зверушка, угодившая в капкан, Игорь откидывается на спинку стула и скрещивает на груди руки. Смотрит из-под нахмуренных бровей, но не потому, что злится, как мне кажется.

— Как давно ты знакома с нынешним мужем? — спрашивает прямо, а я теряюсь в догадках, не понимая: это уже начался допрос или это его личный интерес. Если первое, то я никаких документов не подписывала. — Это не допрос, Наташа. Не пугайся. Я для себя спрашиваю.

— Полгода.

— Полгода, — задумчиво повторяет Игорь, — а насколько ты хорошо его знаешь?

— Я не понимаю вопроса.

— Ты в курсе, чем занимается твой муж?

Меня обдаёт ледяным потом, отчего по спине катится липкая струйка. Жадно глотнув воздух ртом, собираюсь с мыслями. Игорь сказал, что это не допрос, значит, он спрашивает, потому что хочет помочь?

— У него была СТО, насколько я знаю.

— Почему была? Он до сих пор владелец, — ухмыляется Игорь, — ладно, я спрошу иначе. Ты знаешь: при каких обстоятельствах погиб твой бывший муж Островский Владимир?

— Да, во время работы на него упал грузоподъёмник. А почему вы спросили про Вову? — смутные сомнения уже терзают, но я гоню прочь поганые мысли.

— Потому что Сташевского задержали по подозрению в убийстве Островского.

— Это какая-то чудовищная ошибка! — выпаливаю на эмоциях. — Вову уволили со старого места работы. Они с Радмиром даже не работали вместе.

— Не знаю, почему ты так уверена, но с фактами не поспоришь. Согласно данным пенсионного фонда и налоговой инспекции, гражданин Островский за последние три года место работы не менял. И его смерть наступила во время исполнения трудовых обязанностей на рабочем месте.

Помутнение в глазах и очередное болезненное сжатие сердца в груди. Тело наполняется слабостью, мысли разом улетучиваются из головы и я проваливаюсь в чернеющую пустоту.

Противный запах нашатырного спирта заставляет распахнуть глаза. Мне нужно несколько секунд, чтобы окончательно прийти в себя и сфокусировать взгляд на расплывчатом пятне, в котором уже спустя мгновение я узнаю Игоря. Мужчина выглядит взволнованным. Склонившись, он помогает мне поудобнее устроиться на стуле, но после не спешит отходить.

— Наташа, как себя чувствуешь? — спрашивает Игорь, протягивая стакан с водой.