Юлия Бонд – Люблю твою жену (страница 5)

— Закрыто, — разочарованно вздохнула.

Нажал на кнопку и дверь разблокировалась. Наташа всё-таки обернулась, наградила меня полуулыбкой и губами прошептала “спасибо”. Ушла, а в салоне ещё долго витал запах её духов. Он будоражил меня, заставляя представлять Наташу в самых смелых фантазиях. И я знал, что неправильно это всё и лучше держаться от этой женщины подальше, но поделать с собой ничего не мог.

Спину прожигал пристальный взгляд. Пробирало нехило так. До мурашек. Я боялась обернуться, а потому просто смотрела перед собой и медленно ступала вперёд, шаг за шагом приближаясь к кафе.

Дождь закончился, но на улице всё ещё прохладно, а я в офисной юбке до середины колен и рубашке с коротким рукавом — лето всё-таки, хоть и конец августа. Обняв себя за плечи, провела ладонями по рукам вверх-вниз. Б-р-р-р. А в машине Сташевского тепло было и комфортно. На подкорке невольно всплыл образ Радмира. Как он смотрел на меня, когда я ему деньги пыталась всунуть?

“За проезд передавать не нужно. Я — не маршрутка”, — ну и выразился же.

Улыбнулась до самих ушей и ладонью лоб потёрла. А я ведь тоже молодец, да. Нет, чтобы простое человеческое «спасибо» сказать, решила деньгами отблагодарить. А с другой стороны, я же ничего такого не сделала, ну не обиделся же он на этот жест, да? Понятно, что ему мои три копейки лишь курам на смех, но иначе поступить я не могла — совесть не позволила.

Подошла к жилому зданию, на первом этаже которого располагались магазинчики и кафе, то самое, где меня уже ожидали подруги. Остановилась напротив стеклянной двери, за ручку схватилась и на себя потянула. А в последний момент вдруг решила обернуться.

Обернулась и к полу приросла, как та сама статуя на центральной площади. Радмир вышел из машины и теперь стоял, опершись бёдрами на капот, и курил сигарету. Весь такой из себя: чёрная футболка в обтяжку, тёмные джинсы и кроссовки, а на глазах чёрные очки, которые он, кажется, вообще никогда не снимает. Засмотрелась на него, ну а что? Высокий, поджарый, хотя плечи широкие. Наверное, его просто никто не кормит. Холостяк, скорее всего. И мне вдруг накормить захотелось, ну как я умею: первое, второе и компот.

Он неожиданно рукой мне помахал, а я в этот момент готова была провалиться сквозь землю, честное слово. Спалили, как пялюсь, как слюни пускаю по подбородку… Господи, стыдно-то как, будто в подростковом возрасте застали за чтением эротического романа.

А я тоже ему кивнула. Едва заметно. А затем развернулась и всё-таки вошла внутрь. Вздохнула с облегчением, когда взгляд наткнулся на столик возле окна. Мои девчонки самые шумные во всём кафе.

Глава 6

— Наташка, а кто это нас тут подвозит?

— На крутой тачке.

— Там госномер четыре восьмёрки. Вы видели, девочки?

Со всех сторон сыпались вопросы и стоит сказать, ответов от меня и не требовалось — девочки сами придумывали то, чего нет и не будет.

“Наташка завела себя богатого любовника”, — пф-ф-ф. Заводят котиков, девочки, но я, конечно же, промолчала. Им только скажи хоть слово, тут же семейную драму разыграют на несколько томов, да такую, что порядочные женщины от стыда под землю провалятся.

— А он высокий.

— И тёмненький.

— Курит — это плохо!

— Зато пивного живота нет.

— А на Наташку как смотрел, видели?

— Да он на неё облизывался, как пёс на сахарную кость.

Я не выдержала. Вот правда. Да что за бред они несут обо мне в моём присутствии?

— Девочки, хватит! — строго отчеканила, на что дамочки дружно переглянулись. — Никакой это и не любовник. Просто знакомый. Что вы тут себе придумали?!

— Знакомый, пф-ф-ф, — закатила глаза Танюха, — Наташка, ты нам можешь не сочинять. Мы всё равно твоего Островского “любим” где-то глубоко в душе.

— Очень-очень глубоко! — поддакнула ей одна из подруг. — Нам-то можно правду, мы же девочки взрослые и всё додумаем сами, если не скажешь.

— Вот именно, додумаете. Ну, девочки, честное слово, — улыбнулась я, ощущая как пылают огнём мои щёки, — там нечего додумывать. Это мой клиент. Проезжал мимо, увидел меня под проливным дождём на автобусной остановке, а потому остановился. Вот и всё! И нет другой правды. Скучно и банально. Неинтересно!

Дамочки недоверчиво переглянулись, но затем сошлись на том, что Наташка просто боится спугнуть крупную рыбу, а потому решили меня дальше не терроризировать.

— Давайте, девчата, за мою новую старую фамилию! — Танюха широко улыбнулась и стала разливать по рюмкам прозрачную жидкость.

— Не не, — запротестовала я, — я такую гадость не употребляю. Мне что-то полегче.

— Да ладно тебе, Наташка. Наша Танька наконец-то избавилась от мудака. Это же событие века!

— Между прочим, он забрал самые лучшие годы твоей подруги! — Добавила Таня.

— Вот-вот! Так что, давай, Наташка, без вот этого вот! Я наконец-то развелась, а ты, как никто другой знаешь, сколько лет этот козёл мне трепал нервы.

Мне не понравилась эта идея с самого начала. Ну нельзя мне пить такие крепкие напитки, но, чтобы не обидеть девчонок, пришлось. Ох… что-то я быстро набралась. Спустя час, взгляд стал расфокусированным, а движения неточными.

Вечер только набирал обороты, а мне уже нужно было ехать домой. Я натянула на лицо невинную улыбку и постучала вилкой по пустому стакану, привлекая внимания всех подружек. Девочки, все как одна, перестали болтать и перевели на меня заинтересованный взгляд.

— Только не говори, что ты домой намылилась! — заявила Танюха, строго скрестив руки на груди.

— Домой, извините, девочки, — пожала плечами.

— Вот тебе на, — пробубнила Таня, — Наташка, ты пришла чуть больше часа назад. Ну, посиди ещё чуток, а?

— Не знаю, нужно Володе позвонить.

— Нужно Володе позвонить, — повторила за мной одна из подруг, скорчив такую моську, что я невольно улыбнулась.

Я поднялась из-за стола и двинулась на улицу. А ножки уже слабыми были, всё-таки надо было сказать, что панкреатит обострился, тогда бы отпала необходимость напиваться этой гадостью сорокоградусной.

Вова не очень обрадовался моему звонку. Поворчал, но затем я услышала на заднем фоне мужской хохот и не смогла сдержаться.

— Вов, а что это у тебя за голоса на заднем фоне?

— Да я с мужиками. В гараже тут. Новую тачку обмываем.

— А-а-а… Ясно. Только сильно не обмывайте, хорошо? А то у некоторых, не будем тыкать пальцами, вырезали селезёнку и пить вообще нельзя. Надеюсь, этот кто-то это помнит?

— Не начинай, Натаха. Я свою меру знаю. Кстати, я с матерью добазарился. Лиза у неё останется.

— Ну и зачем? Я уже собиралась домой.

— Да, ладно тебе. Бабушка хочет побыть с внучкой, что здесь такого? А ты развлекайся с подругами. Тебе плохо, что ли?

— То есть?

— Ну, говорю тебе, гуляй сколько нужно. Не торопись домой!

Вова сбросил вызов, а я даже слова ему сказать не успела. Странно всё это. Он же не хотел, чтобы я встречалась с подругой, буквально два часа назад упрекал в том, что дома не сидится, что дерьмом намазано.

Вздохнула. Ладно, разбираться будем потом. Но одно я знаю точно: в груди больно сжимается сердце и это неспроста, как мне кажется.

Вернулась к девчонкам, а там весело. Как говорят? Между первой и второй перерывчик небольшой? Так у них этих перерывчиков вообще не было ни разу, если со стороны судить. Пока я разговаривала по телефону, мои барышни заказали новую порцию увеселительного.

Я только головой отрицательно закачала, когда вернулась к столику, а они все дружно решили влить в меня “штрафную”.

— Нет. Не буду! Ну не свяжете же вы меня, девчата?

— Не хочешь это, — Танюха кивнула на бутылку в центре стола, — давай закажем что-то полегче.

Согласилась, ну, а что делать? Они же практически клещами в меня вцепились и просто так не отпустят. Мы так редко видимся, а собираемся всей компанией ещё реже — пару-тройку раз в году.

Мне заказали какой-то коктейль. Вкусно было. Очень. А дальше градус ударил в голову и всё так стало фиолетово. Время приближалось к девяти, считай, ещё детское. Скучно в кафе. Девочки рвались на танцпол, а в кафе его нет. Поэтому всей честной компанией решили продолжить вечер в ночном клубе.

— Нет. Я не поеду, — запротестовала я. Ха! Наивная.

— Не выпендривайся, Наташка. Не поедет она. Такси уже вызвали. Так что стой и не возмущайся.

— Я домой хочу, — хныкнула я.

— Варить супы и стирать вонючие носки твоему орлу? — на последнем слове Танюха обрисовала в воздухе кавычки.

— Не перегибай! Он мой муж и я его люблю.

— Любит она его, — фыркнула Таня. — Да что ты знаешь о любви, девочка моя? Всунул-высунул — это не любовь!

— Фу-у-у, — скривилась я. — Какая ты вульгарная.