Юлия Богатырёва – Голос сердца (страница 5)

— Оль, ты уверенна? Может, мы здесь тебя подождем? — Соколова внимательно взглянула на меня, потом перевала взгляд на своих защитниц:

— Не надо, Лиль, не волнуйся, я думаю это ненадолго — только тогда подружки посчитали свой долг исполненным, развернулись и пошли своей дорогой.

Я решил, что разговаривать посреди коридора — не самая лучшая идея и предложил:

— Давай отойдем к окну — Она молча за мной проследовала и мы присели на невысокий пластиковый подоконник. Я все никак не мог решить с чего же начать разговор, тогда она спросила:

— О чем ты хотел поговорить со мной, Адам?

Тут я, наконец, понял с чего начать и произнес:

— Я просто хотел поблагодарить тебя за то, что остановила меня тогда, когда я поцапался с Нестеровой. Я и сам не рад, что так вышло. Сложно сказать, что было бы если бы ты не вмешалась, я сам себя уже не контролировал и боюсь все могло очень плохо кончиться для всех нас. Так что спасибо.

Видно было, что Оля удивилась и почему-то на ее лице на секунду мелькнуло облегченное выражение, но в слух она сказала только:

— Ну-у, не за что. Рада, что смогла помочь. Это все?

— Нет. Еще я хотел тебя попросить об одной услуге: не могла бы ты и дальше останавливать меня, если увидишь, что меня заносит куда-то не в ту сторону?

Ольга вдруг улыбнулась:

— Забавно. А больше ты ничего не хочешь?

Про себя я подивился такой реакции, но честно ответил:

— Нет, больше ничего. Я и так буду очень тебе обязан, если ты согласишься.

Соколова неожиданно нахмурилась:

— Ты что это серьезно, что ли? Не похоже, что ты шутишь.

— Слушай, Соколова, мне не до шуток! — поморщился я, раздосадованный, что она не принимает меня всерьез — ты можешь мне не верить, но от своей несдержанности я тоже пострадал немало. Если бы ты знала, как мне надоело извиняться и просить прощения всякий раз, когда я теряю контроль над собой и своими эмоциями! Но я ничего не могу с собой поделать, в нашем роду все мужчины очень эмоциональны и учатся справляться с приступами ярости и гнева только к зрелому возрасту, то есть после 30 лет. А некоторые, как мой отец например, и до сих пор не смогли научиться. Так что я не виноват, это заложено генетически. Я, конечно, буду стараться обрести над собой контроль, но когда я реально этому научусь неизвестно и до тех пор мне нужен человек, который тормозил бы меня извне. Пожалуйста, не отказывай мне в этой просьбе, ладно?

Оля по-прежнему хмурилась, не похоже было, что моя маленькая речь произвела на нее впечатление:

— Адам — серьезно сказала она — Пожалуйста, не обижайся на то, что я сейчас скажу, но я не могу согласиться на твое предложение. Я не предполагала, что у тебя все так серьезно. И мне жаль, что тебе так трудно. Но мне не понятно, чем я могу тебе помочь. Посмотри на меня внимательно. По-твоему я похожа на суперменшу? Я — тихая, скромная девушка, мне не по силам то, о чем ты просишь. И почему я? Может попросишь кого-нибудь другого? Например, Лилю — она любит отстаивать справедливость и по-моему может стать для тебя отличным тормозом.

— Нет, Лиля мне не подходит. Когда я напал на Нестерову, Лиля сидела совсем недалеко от нас, но даже не попробовала вмешаться, потому что не хватило смелости. Наверно слишком сильно меня испугалась. Не подумай, что я ее виню. Мне рассказывали, что в гневе я бываю очень страшен. Знаешь, за всю мою жизнь еще никому не удавалось справиться со мной и притушить мою ярость, когда я перестаю себя контролировать. Это удалось только тебе — попытался подольститься я — ты — единственная, у кого получилось меня успокоить и при этом остаться невредимой. Поэтому мне подходишь только ты. Уверен, у тебя получится.

Ольга помотала головой, явно не согласная со мной:

— Послушай, ты сильно переоцениваешь меня и мою смелость. Да, в тот раз получилось, но это случайность. Нет никаких гарантий, что и в следующий раз получится. Моего спокойствия может и не хватить на нас обоих.

«Да» — констатировал я про себя — «похоже, лесть тоже не сработала». Ладно, раз пряник не помог, попробуем кнут:

— Соколова, ты хоть понимаешь, что если ты откажешься, то у меня будут развязаны руки. Я знаю, что могу натворить много бед, может пострадать много людей. Я не хочу этого, но все может случиться. И это будет на твоей совести, потому что ты не захотела немножко помочь. Понимаешь? — грозно спросил я.

Девушка задумалась, и я про себя обрадовался, что нашел ее слабое место. Но не тут-то было:

— Нет, здесь ты не прав. Во-первых, ты должен все-таки сам предвидеть последствия своих действий и вовремя себя останавливать. Во-вторых, если люди не хотят пострадать от твоей несдержанности, то и не надо тебя провоцировать и злить, иначе будут сами виноваты. И в-третьих, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Я не могу спасать всех и каждого, меня на всех не хватит. И, пожалуйста, не надо давить на мою совесть и чувство ответственности — это не сработает. Думаешь, я не понимаю, как опасно находится рядом с тобой в этот момент? Когда ты в такой ярости и она требует выхода, ей все равно куда выплескиваться — на того, кто тебя разозлил или на окружающих, позволивших себе вмешаться. То, что ты просишь — для меня не безопасно, ты не можешь этого не понимать. Почему я должна так рисковать? Ради чего?

«Ага, вот мы и добрались до цены вопроса» — подумал я — «ну что ж, попробуем тебя подкупить»:

— Слушай, Оль, ну неужели тебе так сложно мне помочь? Я могу заплатить, если хочешь. Так что рисковать бесплатно не придется. Скажи, сколько будет стоить твое согласие, уверен — мы договоримся. Да и потом все не так уж страшно. Я не буду требовать от тебя невозможного. Вовсе необязательно ждать пока у меня снесет крышу от бешенства, ты ведь можешь и раньше подойти, пока я еще вменяемый. Намекни, что я чересчур агрессивно себя веду и я постараюсь упокоиться. Не так уж тяжело, правда? И ведь не бесплатно же!

Так, кажется, я ляпнул что-то не то. Еще в самом начале моего предложения об оплате глаза у Соколовой сузились, и лицо стало каким-то недовольным. А под конец она похоже даже разозлилась, встала с подоконника и отчеканила:

— Адам, все, хватит, я устала от этого разговора. Если ты еще до сих пор не понял, скажу прямо: бесполезно меня уговаривать. Я не буду в этом участвовать, тем более за деньги. Я не продаюсь, понятно? И давай на этом закончим разговор. Мне пора идти, перемена уже заканчивается, так что извини — девушка отвернулась.

«До чего же она упрямая!» — молнией пронеслось в моем мозгу — «Я перепробовал все что только можно: и лесть, и подкуп, и угрозы — все бесполезно, незыблемая как скала. И что такого я в конце концов сказал? Чего она так разозлилась? Обиделась, что деньги предложил?»

Тут я осознал, что она и вправду сейчас уйдет и никакие мои уговоры не подействуют. Но я не мог просто так ее отпустить. За время этой беседы мне стало абсолютно ясно, что она подходит на роль моего тормоза даже лучше, чем я предполагал. Мне так хотелось, чтобы она согласилась! И тогда я сделал то, чего раньше никогда не делал — принялся умолять:

— Оль, пожалуйста, прошу, помоги мне. Я знаю, что многого прошу. Но поверь, мне правда очень нужна твоя помощь. Не хочешь помогать за деньги, так помоги просто так, по-дружески.

Она обернулась и скептически изогнула бровь:

— По-дружески? А разве мы друзья?

— Пока нет — честно ответил я и добавил- но могли бы ими стать, если ты захочешь — честно говоря, я уже ни на что не надеялся и сказал это от отчаянья. Уж если она считает меня настолько опасным, что отказалась мне помогать, то вряд ли захочет со мной дружить.

К моему удивлению, лицо Соколовой вдруг приняло задумчивое и отрешенное выражение. Она помолчала минуту что-то напряженно обдумывая, а потом медленно произнесла:

— Скажи, правильно ли я тебя поняла: ты предлагаешь свою дружбу в обмен на мою помощь?

От такого откровенного вопроса мне стало как-то неловко, но я ответил так же откровенно:

— Да, так и есть. Если ты захочешь.

— Хорошо — серьезно сказала она глядя мне в глаза — Я помогу тебе.

Ее капитуляция стала для меня такой неожиданностью, что мне показалось я ослышался. Непроизвольно вырвалось:

— Поможешь? Правда?!

— Да. Хотя меня не оставляет чувство, что я еще об этом пожалею.

— Почему? — с любопытством спросил я, внутренне ликуя от ее согласия и пытаясь сдержать глупую улыбку, непроизвольно расползающуюся по лицу.

— Не знаю почему — вздохнула Оля — просто предчувствие, наверное, интуиция. Ты идешь на английский или как? — сменила она тему.

— Иду, иду, куда же я денусь. — откликнулся я.

Английский язык, который сегодня стоял двумя последними парами в нашем расписании в этот момент интересовал меня меньше всего. Я внимательно разглядывал Соколову. Мы вместе пошли через фойе в другое крыло здания, где располагалась нужная нам аудитория. А я думал о том какая же все-таки странная девушка идет рядом со мной. Она не была похожа ни на одну из моих знакомых. Она думала и говорила совсем не так как другие. Я никак не мог предугадать, что она скажет или как поступит в следующий момент. Не понимал как устроено ее мышление, а так хотелось! Соколова как будто была сложной головоломкой, которую мне непременно было надо разгадать. Вот кто мне сможет объяснить: почему она вдруг передумала и согласилась мне помогать? А какой характер! С виду тихая и спокойная, мягкая и податливая, кажется, что из нее можно вылепить что угодно, как из пластилина. Ага, как же! На деле оказалось внутри она — кремень: да я чуть наизнанку перед ней не вывернулся пытаясь заставить ее согласиться делать то, что она решила не делать! И все равно без толку. Но потом вдруг взяла и согласилась. И неподкупная к тому же — редкое качество в наши дни.