Юлия Белова – Могила Дитера фон Зальде (страница 2)
- Я же ничего не сделал! – потрясенный молодой человек уже перешел на отчаянный шепот, - Я ничего такого не сделал, клянусь!
- Дурак ты, - устало сказал генерал, - ты бы ещё баллистическую ракету запустил, и сказал, что пошутил. Убирайся!
- Мне надо позвонить папе!
- Я ему уже звонил. Все объяснил. И мать не тревожь. Ей без тебя все расскажут, когда придет время. Она совсем плоха.
- Что с мамой?
- Да ты совсем … - генерал, наконец, взорвался, - Это тебе все игрушки! Слишком много тебе отец позволял! Да и я тоже. Так и не вырос ты, балбес. Ну да теперь уже поздно. Теперь время расплачиваться. Всем.
- Но зачем сразу сержантом, хотя бы лейтенантом…
Против ожидания, генерал не стал орать. Поднял на молодого человека тяжелые потемневшие глаза.
- Скажи спасибо, что под трибунал не загремел. Легко отделался. Мне ещё расхлебывать придется последствия этого решения, но это уж без тебя. Ты хотя бы будешь жить. Хоть в глуши, в холоде, без связи с семьей, но живой. А для живого всегда надежда есть. А теперь иди. Прощай.
Далеко от этого кабинета, в особняке, зазвонил мобильный. Мелодия «Зеленые рукава». Узкая белая кисть руки выскользнула из-под мягкой шали ажурной вязки и взяла черный, блестящий прямоугольник со светящимся экраном. Она не стала спрашивать, кто звонит, хотя мелодия на все звонки у нее была одинаковая. Местные правила. Она даже именно эту мелодию отстояла с трудом. Голос в трубке она знала очень хорошо. И также хорошо знала, почему он позвонил. Он всегда тонко чувствовал малейшие оттенки ее настроения, даже на расстоянии.
- Ты плакала?
- Нет… Просто почему-то разволновалась, - лгать не имело смысла, они оба уже давно свыклись с этой данностью.
- Тебя кто-то обидел?
- Ты же знаешь, что нет. Сегодня вспоминается прошлое. Тот год, когда мы встретились, помнишь?
- Конечно. Я помню все, даже то, что не стоит того, чтобы помнить. Например, того самоуверенного юнца.
- Да, да…
- Почему ты меня спасла тогда?
- Не знаю. Просто не могла допустить, чтобы… Наверное, чувствовала, что ты сможешь жить так, как сейчас. Подробностей я, конечно, предвидеть не могла, но… Послушай! – она вдруг оживилась, - Может, мне тебя отпустить? Ты же сможешь теперь обходиться без меня! Ты же говорил, что привык.
- А что будешь делать ты?
- Я, может быть, выйду замуж, у меня будет семья, дети…
- Ты начнешь стареть.
- Что ж, это нормальная человеческая судьба. В конце концов, мне и так было отпущено слишком много.
- Но последствия будут не только для тебя. Я поживу некоторое время, как сейчас, потом стану скучать, возьмусь за старое. Только теперь им есть, что мне противопоставить, кроме смешных железок, так что все закончится, скорее всего, быстро и не так красиво, как это описывалось в наши времена. Ты взвалишь на себя ответственность за это, и будешь жить с чувством вины. Так и будет, я хорошо тебя знаю.
- Ты сгущаешь краски…
- Нет, просто констатирую факты. Ты же знаешь, что я прав.
- Может быть, если ты действительно заскучаешь, мы сможем вернуть все обратно? Или ты можешь иметь дело только с…
- Да нет! Все это чушь, предрассудки! Мы оба изменимся за то время, которое будем врозь. Кто знает, сможем ли мы после этого срока снова найти тропинки друг к другу. Я бы сказал, нам повезло тогда, но не факт, что повезет снова.
- Да. Конечно, ты прав. Как всегда.
- Но дело в том… - собеседник говорил непривычно медленно, - Что через столько лет я перестал быть уверенным в том, что я прав. Ты несчастна. Если не всегда, то бываешь. Как сегодня. Я стал замечать это. Наверное, становлюсь сентиментальным к старости.
- И что нам делать?
- Если бы я знал, то сказал бы тебе. Я не могу от тебя ничего скрывать, ты знаешь.
- Да. Я люблю тебя.
- Я знаю.
Он отключился. В дверь снова постучали. Вошел другой человек. Не тот, молодой капитан. Этот никогда не приходил в форме, но ей казалось, что он тоже военный. Подтянутый, прямой, с седыми висками и внимательными серыми глазами. Небольшие, аккуратно подстриженные усики, тоже седые. Темно-стального цвета костюм очень шел ему.
- Доброе утро, - приветливо сказал он, - Вы грустите сегодня?
Его голос стал участливым. Она чувствовала, что это искренне.
- Не так уж сильно. Просто пасмурный день, - она улыбнулась, - А где тот юноша, который приходил чуть раньше?
- Получил новое назначение и уехал, - пожал плечами посетитель и тоже улыбнулся, - Здесь не много развлечений, особенно в такую погоду, поэтому я могу понять вашу грусть. Как ваш подопечный?
- С ним все хорошо. Он только что звонил. Вы говорили, он вчера безобразничал?
- Ничего особенного, просто подразнил немного генерала.
Она снова улыбнулась:
- Как у вас все легко…
- Я рад, что вы улыбаетесь… Но и вашего подопечного я могу понять. У вас обоих давно не было достойного занятия. У меня как раз есть кое-что на примете.
...
Город Белугин похож на многие небольшие города, но со своим неповторимым обаянием. Живописная речка, над которой он стоит (ни один старый город не обходится без такой), называется Моква. Каждое время года раскрашивает ее на свой манер, что придает и всему городу удивительное очарование.
Старая часть Белугина выглядит так, как будто время заблудилось в изогнутых улочках с обветшавшими домами. Архитектура здесь неприхотливая, витиеватые украшения – редкость, но от добротных построек с толстыми стенами, надежными крылечками - кое-где каменными, а иногда и литыми, веет какой-то спокойной стойкостью, какая бывает у людей, много переживших и уверенных, что и ещё много пережить смогут.
Некоторые из зданий, правда, отремонтированы и приютили в своих стенах разношерстные заведеньица – парикмахерские, страховые агентства, ремонтные мастерские, кафе. Другие выглядели бы заброшенными, если бы не занавески и горшки с цветами за пыльными стеклами. И все же Старый Город жив.
Он живет своей неприметной, уютной и тихой жизнью: маленькие потайные дворики с такими же маленькими, как будто игрушечными клумбами, старыми деревьями и скамейками в их тени. Кое-где даже сохранились мощенные булыжниками дорожки, на которых в теплых пятнах света мирно и вальяжно возлегают спокойные упитанные котики. Кажется, ничто не может нарушить этот покой.
Но совсем рядом пролегает улица Театральная, с которой начинаются кварталы, которые постепенно поддаются натиску новых времен. Они, как полоса прибоя, образуют размытую границу между заповедным сердцем города и деловым центром. Старые дома здесь ещё сохранились. Некоторые даже подновлены, и старинная архитектура их подчеркнута, как женская красота косметикой, но все чаще вклиниваются между ними здания в стиле «модерн», начиненные электроникой и современными офисами.
Эта пограничная часть Белугина постепенно переходит в кварталы новостроек. Здесь уже вовсю кипит современная жизнь: светящиеся витрины, отели, кафе, торговые центры… И уже за ними, ближе к выезду из города, расположились зеленые «спальные районы» и промышленная зона, в которой нашла себе занятие большая часть белужан.
Есть в городе и вокзал. Старинное красивое здание, гордость Белугина. От него идет прямая широкая улица Октябрьская, врезающаяся прямо в центр города. С вокзала начинаются многие истории, и эта в том числе.
Был туманный сентябрьский день. Липовая аллея возле белугинского железнодорожного вокзала казалась погруженной в разбавленное молоко и уходила в загадочный матово светящийся сумрак.
Поезд, лязгнув в последний раз, остановился возле платформы, над которой красовалась, нежно размытая туманом, надпись «Белугин главный».
- Стоянка семь минут! – проводница огласила информацию для группы переминающихся от нетерпения страдальцев в тамбуре, и подняла подножку.
Курильщики высыпали гурьбой на перрон, торопливо щелкая зажигалками. Вслед за ними, вежливо кивнув проводнице, вышел мужчина, к которому лучше всего подошло бы определение «господин».
На его аккуратной, дорогой одежде, что называется, «с иголочки», несколько ночных часов в поезде, кажется, совершенно не оставили никаких отметин. Чуть выше среднего рост, прямая осанка, высокий лоб, волнистые волосы с густой сединой, зачесанные назад, холодные голубые глаза, элегантный саквояж из натуральной кожи. Примерно, так можно было бы его описать вкратце.
Господин подошел к ближайшей лавочке, и, оглядев, поставил на нее саквояж. Вытащив блестящий серебристый мобильный телефон, он сверился с приложением «карты». Его цель находилась в Старом Городе, и, судя по маршруту, от вокзала было до нее не так уж и далеко. Он решил пройтись пешком. Приложение услужливо подсказало и кратчайший маршрут – по ведущей от вокзала, довольно современной, улице Октябрьской, а затем через дворы.
Сначала путешествие показалось ему не очень примечательным. Современная улица днем, когда все на работе, кажется малолюдной и стандартной: магазины, мелкие офисы, занятые облегчающими быт фирмочками. К тому же сейчас она тонула в туманной дымке, и часть пейзажа была как будто, за кисейным занавесом.
А вот когда начались кварталы старой застройки, стало интереснее. Он шел легко, с интересом осматривая выплывающие из тумана одно за другим, старинные здания. Но чем дальше он углублялся в старые дворы, тем менее приятной становилась прогулка. В дворах-колодцах было темнее, чем на улице. Грязи под ногами прибавилось, стали чаще попадаться захламленные углы и совсем темные закоулки. Впереди была сумрачная, как будто заполненная дымом, подворотня. На противоположном конце ее тусклым пятном маячила решетка с калиткой. Можно ли будет там пройти?