Юлия Белова – "Короли без короны" (страница 44)
-- Ваше высочество... -- потерянно проговорил полковник, сжимая в руках две бумаги, приказ короля и прошение об отставке, -- я прошу вас подписать...
-- Смерть Христова, Александр, какое еще "высочество"? Вы бы меня еще губернатором назвали. Вообще-то вы в большей степени губернатор Турени, чем я. Что случилось?!
-- Кажется, меня отсылают в армию, -- вздохнул граф де Саше. -- Вот, -- молодой человек протянул другу обе бумаги, и Жорж-Мишель принялся читать. Первым на глаза принца попалось прошение об отставке -- эту бумагу Жорж-Мишель аккуратно разорвал и швырнул в камин. Приказ короля заставил задуматься. Насколько знал его высочество, ни гугеноты, ни лигисты не собирались сейчас воевать, и значит, причина вызова могла быть одна - его величество вновь хотел завлечь графа де Саше в число своих друзей. Второй отказ полковника мог иметь непредсказуемые последствия -- в лучшем случае ссылку или Бастилию, в худшем -- кинжал в спине.
-- Забудьте об этом приказе, Александр, я сам объясню его величеству, почему вы не будете в числе его людей.
Лицо полковника вспыхнуло:
-- Вы полагаете, он опять?!.
-- Судите сами, -- с сочувствием глядя на друга, ответил Жорж-Мишель, -- письмо от начала и до конца написано рукою Генриха -- его почерк я не спутаю ни с чем. На приказе даже нет визы его секретарей. Не думаете же вы, что Генрих помнит по именам всех полковников и лично решает их дела? Нет, дело в ином...
-- Да что же он никак не успокоится... -- с тоской проговорил Александр.
-- Забудьте о короле, мой друг. Занимайтесь женой, Туренью, обскурой, а с Генрихом я объяснюсь сам. Будьте уверены, он навсегда забудет о своих мечтах. Я умею быть убедительным.
Полагая, что со всеми людьми надо говорить на понятном им языке, Жорж-Мишель собрался в дорогу с такой многочисленной и блестящей свитой, что само ее присутствие должно было избавить короля от искушения проявить неблагоразумие. Истины, которые собирался внушить Генриху де Валуа Жорж-Мишель, были не самыми приятными, но вооруженная свита должна была заставить короля безропотно принять горькое лекарство.
Узнав, что вместо графа де Саше в Париж явился принц Релинген, король Генрих набросился на Шико:
-- Теперь ты видишь, дурак, чего стоят твои советы? Кузен что-то заподозрил.
-- Может, это и к лучшему, сир? - попытался оправдаться шут. -- Теперь он сможет лично убедиться, что жалобу на Бретея подал ваш брат.
-- Ты предлагаешь...
-- Устроить небольшое представление наподобие итальянских фарсов и навсегда рассорить вашего брата и Релингена, -- Шико выразительно помахал воображаемой погремушкой.
Король улыбнулся. Ему предстоял спектакль, и он не без основания полагал, что в комедиантстве искушен много больше, чем Жорж Релинген. Оставалось внести смятение в ряды противника и нанести удар. У кузена Жоржа не было ни малейшего шанса.
Первый, кого увидел в приемной короля принц Релинген, был королевский шут Шико. Низко склонившись перед бывшим сеньором, господин Лангларе почтительно сообщил, что его величество будет рад принять кузена, как только освободится от беседы с братом. Жорж-Мишель небрежно кивнул. Не прошло и пяти минут, как дверь королевского кабинета распахнулась, и на пороге появились оба Валуа. Король Генрих обнял брата и торжественно провозгласил:
-- Идите, Франсуа, и ни о чем не беспокойтесь. Ваши нужны всегда найдут дорогу к моему сердцу, обещаю вам.
Растерянный от неожиданного проявления братских чувств, Франсуа не успел ни отстраниться от объятий Генриха, ни что-либо сказать. Оставалось только поклониться королю и удалиться. Довольный разыгранным спектаклем, его величество обвел умильным взглядом прихожую и заметил принца Релинген. Его лицо просветлело:
-- Дорогой кузен! -- с той же нежной заботой, с которой разговаривал с Франсуа, провозгласил король. - Я счастлив вас видеть, проходите, -- и он гостеприимно указал принцу на кабинет.
Ничуть не менее ошеломленный этой нежностью, чем Франсуа, Жорж-Мишель с некоторой опаской подумал, а не собирается ли его величество предложить свою дружбу и любовь еще и ему. Учитывая почти двадцатилетнее знакомство кузенов, последнее было странно, однако другим предположением, объяснявшим поведение короля, могла быть лишь подготовка к очередному покаянному шествию, а по расчетам принца для покаянных шествий было еще рано.
Жорж-Мишель прошел в кабинет короля, решив, что выяснит все на месте. Его величество незаметно подмигнул Шико, и королевский шут тенью скользнул в кабинет вслед за принцем.
-- Дорогой кузен, -- мягко повторил король, -- а почему вы приехали один, без графа де Саше?
-- Послушай, Генрих, -- твердо произнес Жорж-Мишель, -- полковник де Саше сейчас на службе, у него дела. А когда он заканчивает дела, то отправляется к жене -- он образцовый семьянин и добрый христианин...
-- Добрый христианин? -- в голосе короля неожиданно прозвучал сарказм. -- Что за чушь вы несете, Релинген? Каким образом человек, поднявший руку на ближнего своего, может быть добрым христианином? Таких людей называют убийцами и карают по законам французского королевства.
-- Простите, сир, я не понимаю... -- проговорил Жорж-Мишель, с удивлением глядя на изменившееся лицо короля. -- О каком убийстве вы говорите?
-- Довольно уверток, Релинген, -- величественно произнес король, -- я говорю об убийстве Бюсси.
Жоржу-Мишелю показалось, будто пол покачнулся.
-- А причем тут граф де Саше? -- вскинул голову принц. -- Бюсси убил Монсоро, это все знают. И, строго говоря, разве он был неправ?
-- Релинген, я все знаю, так что бесполезно пытаться что-либо отрицать, -- объявил Генрих. -- Ваш Бретей должен был драться на дуэли с Бюсси, но у него не было ни малейшего шанса выйти из этой схватки живым. Вот вам и мотив убийства. Именно из-за этой дуэли письмо Бюсси было украдено и доставлено Монсоро вместе с людьми -- с вашими людьми, Релинген! Как видите, я знаю все в мельчайших подробностях. Вам не удастся отпереться.
-- Очень занимательная история, сир, достойная романа, -- в голосе Жоржа-Мишеля послышалась злость. -- Но даже если все изложенное правда, при чем здесь граф де Саше?
-- А при том, принц, что убийство ближайшего друга и доверенного лица дофина не может остаться безнаказанным. Я не могу позволить, чтобы во Франции разразилась новая братоубийственная война. Франсуа мой единственный наследник и он очень недоволен. Или, может быть, вы хотите, чтобы Турень заполыхала?
-- Что вы хотите этим сказать, сир? -- вскинулся Жорж-Мишель.
-- А вы полагаете, -- презрительно усмехнулся Генрих, -- что Франсуа восстанет только на меня? Если он поймет, что вы укрываете убийцу, он будет мстить. Франсуа молод, безрассуден и вспыльчив. Вы понимаете, что это означает, кузен?
-- Граф де Саше невиновен! -- отчеканил Жорж-Мишель. -- Если вы боитесь мести герцога Анжуйского, так скажите ему, что в убийстве Бюсси виновен я!
-- Я не могу отдать вас под суд, кузен, -- холодно возразил король. -- Вы наш с Франсуа родственник и суверенный государь. Но так как преступление должно быть наказано, и совершенно оно было ради графа де Саше, значит, ему за него и отвечать.
-- Александр невиновен, -- повторил принц. -- Генрих, ты хочешь купить мир ценой жизни невинного человека... Да, я знаю, так поступают всегда, но сейчас речь идет о моем друге, о моем воспитаннике, о моем родственнике в конце концов! Ты понимаешь это?!
-- Хорошо, Жорж, я помогу тебе, -- после краткой паузы ответил король. -- Франсуа в общем-то все равно, кто понесет наказание за смерть Бюсси, он лишь хочет, чтобы виновный был наказан. Выбирай, Жорж, кого из своих людей ты отдашь моему брату. Но не тяни с выбором, Франсуа ждет.
Жорж-Мишель посмотрел на короля почти с ужасом.
-- Я не могу наказывать своих людей за то, что они хорошо выполняют мои приказы, -- почти пошептал он.
-- Значит, мы вернулись к началу -- и это будет Бретей, -- подвел итог король. -- Жорж, -- с обманчивой нежностью проговорил Генрих, -- я понимаю твои чувства, я сам терял друзей, но ты должен понять, эта жертва необходима. Мы, государи, должны думать не об одном человеке, а о тысячах. Франсуа -- это мое несчастье, мой крест, мое проклятье, но он мой брат и наследник, и я не могу забывать о его требованиях. Принеси эту жертву, Жорж, мир во Франции стоит одной невинной головы. Ты же сам говорил, что граф де Саше благородный человек и добрый христианин. Он будет счастлив отдать свою жизнь за Францию и короля.
При рассуждениях Генриха о счастье умереть на эшафоте за короля Жорж-Мишель встрепенулся. Валеран де Бретей, -- вспомнил принц. Еще один Валеран... Еще один Бретей, которого хотят принести в жертву во имя короля... Ну, уж нет, довольно!
Пальцы принца сами собой сжались в кулаки.
-- Мне плевать на мир, Францию и вашу корону, сир! -- яростно проговорил он. -- Я не отдам вам Александра! Вы боитесь Франсуа?! Так почему вы не боитесь еще и меня?! Только попробуйте схватить Александра, сир. Я подниму всю Турень! Я договорюсь с протестантами, с лигистами -- с самим чертом! Я открою границы Барруа и Релингена для испанцев. Вы хотите мира, сир? Ну, так не трогайте моих людей!