Юлия Белова – "Короли без короны" (страница 39)

      Сообщение его высочества окончательно умиротворило Александра. Пусть он и не мог жить в Бретее, но Азе-ле-Ридо также было землей его предков. Он был дома, рядом с ним находилась обожаемая жена, у него должен был родиться сын, и он обрел могилу предка. А еще его давняя мечта стать другом принца Релинген получила неожиданное оправдание. Простой дворянин и принц, губернатор и обычный полковник, тридцатилетний мужчина и двадцатилетний молодой человек -- Александр представлял, что за сплетни о миньоне его высочества уже несколько месяцев будоражили Францию. Но теперь сплетни должны были умолкнуть. Они с принцем были родственниками и к тому же довольно близкими, и его мечта о дружбе была не блажью глупого юнца, а голосом крови.

      Шевалье де Бретей, граф де Саше, сеньор Азе-ле-Ридо чувствовал, что обрел самого себя. Ему хотелось продлить это чувство покоя, и он стоял у окна Азе-ле-Ридо, любуясь на водную гладь, окружавшую замок. Заходящее солнце слепило глаза, и молодой человек задумался, где в Азе-ле-Ридо можно было построить камеру-обскуру, опытами с которой заинтересовал его Жорж. Торопливые шаги лакея отвлекли его от размышлений.

      -- Ваше сиятельство, -- лакей почтительно склонил голову, -- благородные путники просят предоставить им ночлег.

      -- Так в чем же дело? -- удивился Александр. -- Зовите их и приготовьте комнаты.

      Когда два запыленных путника предстали перед графом де Саше, молодой человек вскочил, и, не веря собственным глазам, уставился на одного из них:

      -- Вы?!

      Нет, невозможно, просто не может быть! Может, все может... -- потерянно возразил самому себе Александр.

      Невысокий полный юноша стащил с головы берет и с отчаянием проговорил:

      -- Шевалье Александр! Вы должны мне помочь!

ГЛАВА 14

О том, как принц Релинген размышлял о благородстве

      Александр знал, что бывают в жизни моменты, когда единственными внятными словами могут стать замысловатые ругательства. Но ругаться в присутствии дамы, даже если она одета в мужской наряд и носит имя Дианы де Меридор, баронессы де Люс, а с недавнего времени и графини де Монсоро, было некрасиво. Молодой человек посмотрел на переодетую путешественницу и раздельно произнес:

      -- Я? Вам? Должен? Помочь? Мадам, а вы уверены в своих слова? На каком основании я вам что-либо должен?

      -- Но наши отношения... -- попыталась объяснить Диана.

      -- Какие еще отношения?! -- вспылил Александр. При первой встрече с шевалье де Бретеем Диана смогла так сильно задеть чувства юного пажа, что полтора последующих года молодой человек сделал все, чтобы превратить жизнь дамы в Ад.

      -- Вы всегда хорошо ко мне относились... вы всегда мне покровительствовали... -- всхлипнула дама.

      Александр остолбенел. В какой-то миг ему показалось, будто Диана издевается, но в следующее мгновение он сообразил, что графиня говорит искренне. "Бедная женщина, -- ужаснулся молодой человек, -- что же с ней случилось, если мои выходки кажутся ей образцом доброты?!"

      -- Ну что ж, мадам, -- после некоторых раздумий проговорил граф де Саше, -- сейчас я передам вас на попечение жены, а завтра вы все мне расскажете...

      -- Но я должна спешить, иначе он попытается взять штурмом ваш замок! -- почти в истерике объявила Диана.

      Александр пожал плечами.

      -- И кто этот сумасшедший? -- поинтересовался он. -- Надеюсь, не ваш муж?

      -- Мой муж в Париже, -- вновь всхлипнула дама. -- А Бюсси способен на все... Он не понимает слова "нет"! Вы ведь не отдадите меня ему? Правда?

      Граф де Саше понял, что ждать здравомыслия от Дианы глупо.

      -- Коль скоро граф де Бюсси не является вашим мужем, с какой стати он может предъявлять на вас какие-то права? Не беспокойтесь, здесь вы можете в полной безопасности дожидаться возвращения супруга, а когда он вернется, он сможет защитить вас от любого бездельника.

      -- Я должна ехать к мужу, -- упрямо повторила графиня. Молодой человек утомленно вздохнул. Беседа с Дианой рисковала пойти по кругу.

      -- Хорошо, вы поедите, -- согласился он. -- Но завтра и не в таком виде. К тому же благородной даме неприлично разъезжать по дорогам Франции в компании одной камеристки. Я дам вам сопровождение.

      -- Но Бюсси может напасть на них! -- в очередной раз всхлипнула дама.

      -- В таком случае, это будет последнее, что он сделает, -- успокоил Диану Александр. -- Мои люди не страдают отсутствием решимости.

      Молодой человек решил отпустить Диану хоть к мужу, хоть в монастырь, хоть на луну, опасаясь, что в противном случае графиня может наболтать Соланж что-нибудь лишнее об их "отношениях". Подвергать же опасности душевное спокойствие любимой женщины Александр не желал. Таким образом, утром следующего дня преобразившаяся графиня де Монсоро отправилась в Париж, а Александр получил возможность вернуться к своим делам. Дел у полковника было предостаточно, так что уже к полудню Диана, ее муж и граф де Бюсси оказались вытесненными куда-то на задворки сознания шевалье.

      К разочарованию графа де Саше давно ожидаемый им отчет о разбойничьих пушках оказался пустышкой. Александр был уверен, и принц Релинген был с ним согласен, что при всем размахе грабежей разбойники не смогли бы обзавестись столь блестящей экипировкой и оружием самостоятельно, и значит, им кто-то помогал. Вот только найти покровителя разбойников в очередной раз не удалось. После некоторых раздумий молодой человек решил обратиться за советом к принцессе Релинген. Для полковника уже давно не было секретом, кто в семействе их высочеств занимается хозяйством. Александр надеялся, что совет ее высочества, а также ее управляющего, помогут отследить происхождение пушек и их заказчика, и тем самым окончательно избавят Турень от всех напастей.

      Ее высочество оценила беспокойство молодого человека, а управляющий пусть и не смог сразу дать совет, все же обещал подумать, что можно предпринять. Успокоенный обещанием знающего и опытного человека, граф де Саше решил заняться еще одним делом -- камерой-обскурой. Правда, интерес Александра обратился вовсе не на тот великолепный образец, что построил в Лоше принц Релинген, а на маленькую обскуру, привезенную его высочеством из Рима. Последнее немало удивляло Жоржа-Мишеля, ибо он полагал доставленный образец неплохой моделью и весьма забавной игрушкой, но никак не предметом, достойным какого-либо внимания.

      -- Не понимаю, -- пожал плечами принц Релинген. -- Для миниатюры эти изображения велики, а для картин... друг мой, но это даже не смешно...

      -- Зато эту камеру можно использовать в военных целях -- в разведке, -- сообщил полковник.

      Жорж-Мишель задумался.

      -- Знаете, Александр, -- произнес, наконец, принц, оценивающе глядя на друга, -- странно, как при вашей практичности вы ухитряетесь писать стихи. Да, идея неплоха, только вы кое-что упустили из вида. Я признаю, что по четкости и точности изображение, получаемое этой камерой, ничуть не уступает большим, вот только скажите мне, кто из ваших солдат способен прорисовать все детали, ничего не упустив и не напутав? Вы-то сами беретесь это сделать? Лично я -- нет. Одно дело рисовать внутри большой камеры и совсем другое пытаться что-то накарябать здесь. Если же вооружить вашего лазутчика камерой покрупней, то почему бы заодно не написать у него на лбу и слово "шпион"?

      Александр улыбнулся. Горячность принца, а более всего его расстроенный вид, доказывали, что его высочество и сам опечален несостоятельностью идеи друга.

      -- Так я и не предлагаю выдавать лазутчикам обскуры в их нынешнем виде. Их надо усовершенствовать, -- спокойно возразил молодой человек. -- Вспомните, вы сами показывали мне чернила, которые становятся видны на бумаге только после нагревания. Так что нам мешает найти состав, который оставит след на бумаге или полотне не от нагревания, а от света? Представьте, какие возможности это открывает.

      Жорж-Мишель оживился.

      -- Пожалуй, это можно осуществить. Даже не знаю, на что мне потратить свой талант, на большую обскуру или на малую, -- самодовольно заметил он. -- Могу сказать лишь одно, скучать нам не придется.

      Его высочество и не предполагал, до какой степени прав. Скука в панике спешила покинуть Лош, ибо не прошло и часа обсуждения возможных опытов, как в комнату торопливо вошел Шатнуа и доложил, что к городу продвигается отряд, в котором не менее полусотни человек, и командует этим отрядом граф де Бюсси. Жорж-Мишель поморщился.

      -- Закройте ворота Лоша, -- приказал принц. -- Я не желаю говорить с Бюсси.

      Шатнуа поклонился. На правах друга граф де Саше счел необходимым возразить губернатору Турени.

      -- Но, может, все же стоит поговорить с графом -- предложил он. -- В конце концов, после моего рейда в Анжу Бюсси имеет право на разговор.

      -- Какое право, какой рейд? -- пожал плечами принц. -- Прошло столько месяцев... Нет, Александр, если Бюсси охота сложить голову под стенами Лоша, я не стану ему мешать. Он что всерьез полагает, что сможет взять Лош во главе пятидесяти головорезов? Флаг ему в руки и пулю в голову. Его людей попросту перебьют, а жителям Лоша от этого не будет ни жарко, ни холодно.