Юлия Белова – "Короли без короны" (страница 15)

       -- А вот здесь у нас патент, -- продолжал меж тем воспитатель принца, -- и... Ого! Заемное письмо, -- Бризамбур покачал головой. -- Видите, шевалье, ваш "друг" недавно ограбил и, скорее всего, убил благородного человека -- дворянина, офицера, потому что ни один офицер не отдаст подобные документы без боя. Так что виселицей мерзавец не отделается -- такие преступления тянут на колесо. Знаете, это весьма занятная процедура и, клянусь, вы сможете рассмотреть ее во всех подробностях.

       Шевалье де Бретей стиснул зубы. Виселица и колесо ему не грозили, в этом он был уверен. Стоит Бризамбуру отправить его в Шатле -- а в Бастилию грабителей не отправляют -- как он без труда докажет свою невиновность. Вот только... что, если мальчишка поверит, будто он вор? Ведь ему вряд ли расскажут, что произошла ошибка.

       В носу юноши вновь защипало и он понял, что должен доказать свою невиновность прямо здесь и сейчас. "Проклятие!" -- мысленно воскликнул молодой человек. -- "Хоть бы Нанси скорее пришел... Пусть называет меня "болваном", "глупцом" и "идиотом" -- плевать, я все стерплю... Только пусть обратится ко мне по имени..."

       Ален насупился:

       -- Так нельзя... Это неправильно... Филипп говорит... то есть граф д'Агно говорит... что назвать человека преступником может только суд... Он даже слово такое знает... по латыни! -- с нажимом проговорил юный принц.

       Александр с удивлением подумал, что граф д'Агно оказался не таким гадким мальчишкой, как он сгоряча вообразил, да и шевалье де Шервилер вовсе не жаждал верить вздорным обвинениям Бризамбура. "Мне нравится этот принц..." -- думал капитан, от души жалея, что Ален не является законным сыном монарха. Будь этот мальчик дофином, Александр забыл бы свою гордость и просил бы, нет -- умолял принца взять его к себе на службу.

       -- Если бы вы, господин де Бризамбур, четыре дня не слезали с седла, ваша одежда выглядела бы ничуть не лучше! -- добавил Ален.

       Придворный резко вскинул голову, оскорбленный тем, что королевский бастард посмел сравнить его с каким-то бродягой. Ну что ж, если щенок ничего не желает понимать, он поступит по-другому. В конце концов, если посулить мерзавцу избавление от колеса -- он признается во всем... а потом пойдет на колесо за вновь открывшиеся преступления. И он заставит мальчишку досмотреть казнь до конца. Хватит миндальничать!

       -- Ну что ж, приятель, тебе повезло, его милость принял в тебе участие, -- произнес Бризамбур, окинув арестованного оценивающим взглядом. -- Возможно, тебе даже удастся избежать колеса. Разве ты не хочешь, чтобы тебя просто повесили? По глазам вижу, что хочешь, -- бросил он. -- Для такого душегуба как ты, виселица -- все равно, что помилование.

       -- Я... я все расскажу ее величеству, -- пожаловался Ален. -- Я пойду к господину де Бельевру!

       -- Вы никуда не пойдете, шевалье, -- произнес придворный самым строгим тоном. -- Вы никуда не пойдете, пока я не разберусь с этим господином.

       -- Так вот, приятель, -- презрительный прищур глаз, пренебрежительно выпяченная губа, платок поднимается к носу, -- рассказывай, откуда ты все это взял, и тогда я похлопочу, чтобы тебя повесили -- высоко и сразу. А если вспомнишь побольше -- что ж, может быть, тебе удастся отделаться галерами.

       Капитан не верил ни единому слову Бризамбура, но все же обрадовался, получив разрешение говорить. Только как убедить в своей невиновности человека, не желающего видеть очевидное?

       -- Ну? -- нетерпеливо прикрикнул воспитатель принца. -- Ты что -- онемел? Шевалье ждет.

       -- Маршал де Бриссак поручил мне доставить пакет господину де Бельевру, -- проговорил Александр, но Бризамбур только с досадой топнул ногой.

       -- Опять эти сказки... Вот что, приятель, или ты немедленно во всем признаешься, или... Ты знаешь, кто такой мэтр Кабош? Отвечай!

       -- Палач парижского суда.

       -- Вот видите, шевалье, это он знает, -- заметил Бризамбур.

       -- Это все знают. И я тоже. И вы! -- дерзко возразил паж. -- Только это ничего не значит.

       -- Я предлагал тебе хорошую сделку, мошенник, -- продолжал придворный, делая вид, что не слышит слов воспитанника, -- очень щедрую. Облегчить душу, во всем признаться и, слово дворянина -- тебя даже не стали бы долго держать в камере. Уверен, твои приятели распили бы не одну бутылку под твоей виселицей на Монфоконе. Ты ведь не претендуешь на обезглавливание? Обезглавливание -- привилегия дворянства. Так как?

       -- Я выполнял поручение его светлости...

       -- Что ж, ты пойдешь на колесо, -- сообщил Бризамбур. -- Это серьезное событие в карьере любого браво и тебе следует поберечь силы и не запираться слишком долго.

       -- Господин де Бельевр вручил мне заемное письмо для нужд армии и патент с деньгами в награду за удачно выполненное поручение. Это произошло около часа тому назад...

       -- В прошлом месяце такая же сволочь, как ты издохла на колесе только после пятьдесят шестого удара... -- заметил придворный.

       -- Ну почему вы не даете ему сказать? -- возмутился Ален. -- Крестный говорит, надо уметь слушать людей...

       Бризамбура перекосило, а Александр отрешенно подумал, что принц Релинген далеко не всегда следовал этому чудесному правилу.

       -- Мои слова может подтвердить господин де Бельевр, -- вслух произнес молодой человек, решив более не отвлекаться на бессмысленные воспоминания и не менее бессмысленные сожаления.

       -- Да, приятель, ты весьма складно врешь, но когда в тебя вольют ведро воды, а потом поджарят пятки -- ты заговоришь по другому. Ты же не хочешь встретиться с мэтром Кабошем, правда?

       "Хочу!" -- чуть было не крикнул Александр, но вовремя прикусил язык. Бризамбур усмехнулся, решив, что достаточно запугал негодяя.

       -- Мои слова могут подтвердить господа де Сен-Мегрен, де Келюс, де Монтиньи, де Можирон, де Ливаро и де Сагонн... -- упорствовал Александр. -- А что до моего второго поручения, -- заторопился капитан, заметив, как Бризамбур нахмурился, и, догадываясь, что сейчас его чуть ли не за шиворот поволокут в Шатле, -- то оно касалось лично вас. Один ваш должник поручил мне передать вам пять тысяч ливров, и если вы вернете мне бумаги, до конца дня вы получите долг.

       Придворный молчал, мрачно разглядывая оборванца.

       -- Этот человек задолжал вам в августе семьдесят второго, -- добавил Александр, несколько обескураженный малым результатом своих слов. -- Его зовут...

       -- Не надо, шевалье... не стоит называть здесь это лицо. Я все понял, -- почти прошептал господин де Бризамбур. Ален облегченно вздохнул. Слуги вопросительно глядели на господина, все еще не решаясь отпустить пленника.

       Придворный слабо махнул рукой, и Александр почувствовал себя свободным. После второго взмаха руки воспитателя принца шевалье де Бретею вернули оба кошелька, патент и заемное письмо.

       -- И верните моему другу его книгу! -- вмешался малолетний шевалье де Шервилер. -- Это я ее ему подарил!

       Ошеломленный происходящим, Бризамбур лишь вяло кивнул. Затем собрался с силами. Необходимо было спешно примириться с посланником шевалье де Бретея.

       -- Вот ваша книга, капитан. Вы свободны. Надеюсь, вы понимаете, что произошла досадная ошибка, -- осторожно проговорил придворный. -- Я принял вас за другого. Но, полагаю, справедливость не позволит вам отрицать, что во многом вы сами были в этом повинны. Я понимаю, всему причиной возложенное на вас поручение и спешка, однако постарайтесь впредь... э-э... не путать королевскую резиденцию с Сен-Жерменской ярмаркой.

       Дворяне учтиво раскланялись, словно попытка одного прирезать другого была не более чем дурным сном. Александр собирался уходить, когда Бризамбур остановил его:

       -- И, кстати, капитан, передайте мое нижайшее почтение господину полковнику и оставьте себе тысячу ливров из тех пяти. Не стоит расстраивать господина полковника рассказом о нашем маленьком недоразумении.

       Господа де Бризамбур и де Шервилер наблюдали, как офицер скрылся за поворотом, а потом гнев воспитателя обрушился на воспитанника:

       -- Итак, шевалье, из-за вашего легкомыслия, из-за вашей навязчивости я чуть было не оскорбил благородного офицера. Неужели вам не понятно, что если дворянин, уважая ваше происхождение, не смеет вас покинуть, то это не значит, что у него нет неотложных дел?

       Мальчик виновато опустил голову, вспоминая, как обидел доблестного офицера. Бризамбур ждал.

       -- Я больше не буду, -- наконец-то вымолвил юный шевалье. -- Слово чести.

       -- Ну что ж, шевалье, вас ждет ее величество, -- буркнул воспитатель, размышляя о наказании для мальчишки, которое бы произвело на щенка впечатление, но вместе с тем и не вызвало бы негодования против воспитателя. Кто знает этого принца Релинген, вдруг он вернется в Париж через неделю? Бризамбур вспомнил, с какой скоростью принцы и короли имеют привычку ссориться и мириться, и подумал, что из-за них у простого придворного вполне может снести голову, причем в прямом смысле этого слова. Опала королевы Наваррской и недельное заточение любимцев короля случились слишком недавно, чтобы об этом можно было забыть. Король, королева-мать, супруги Релинген и Бретей -- нет, это было слишком много для одного Бризамбура...